— Представляю, — промямлил я, а про себя подумал: ну, Эней, ну ты и жук! Все мировое наследие присвоил. Жаль, Высоцкого не перепел для полноты картины.

— Альбион, — потирал руки пизанец, который причин моей задумчивости не понимал. — Я полагаю, если ты будешь вести себя разумно, ванакс туда не полезет, а у твоего народа появится место, где он сможет укрыться в случае беды. А потом, если захочешь, оттолкнешься от Альбиона и поплывешь в Америку. Это будет гораздо ближе и проще, чем плыть туда сейчас.

— И у тебя появится место, где тебя никто и никогда не достанет, — усмехнулся я.

— Если мы договоримся, — поморщился Спури, — то многие захотят укрыться подальше от загребущих лап Талассии. Чутье подсказывает мне, что Италию сокрушат первой, даже раньше Кельтики. Сейчас, когда аллоброги ушли под руку ванакса, альпийские перевалы станут безопасны для прохода армий. Думаю, ванакс Клеон ударит сначала по инсубрам и бойям. Талассийцы давно зарятся на Медиолан(4) и долину реки По. Там необыкновенно плодородные земли.

— А потом возьмутся за вас, — сказал я.

— Города Этрурии богаты, но слабы, — пояснил Спури. — Нас терпели, пока мы прикрывали Неаполь от набегов кельтов. Теперь такой нужды не будет. Вейи, Цере, Популонию, Пизу, Велатрий и прочие города возьмут по одному. Мы не соперники легионам Автократории. И мы точно так же, как вы, не способны договориться между собой.

— Господин! Господин! — в комнату вбежал запыхавшийся слуга. — Мудрейший тебя зовет. Прямо сейчас!

— Подожди меня здесь, — кивнул я пизанцу.

Отец снова сидел за столом и снова сжимал в руке кубок с вином. Он был задумчив, а его взгляд сверлил пустоту. Казалось, он меня даже не заметил. Рядом с ним лежал кожаный мешочек, в каких обычно прятали письма, отправленные голубями, и небрежно скомканная бумажка брошена тут же, похожая на фантик от конфеты.

— Письмо пришло из Сиракуз, — негромко произнес Дукариос. — У твоего египтянина все получилось. Ты даже не представляешь, что сейчас там творится. Лес горит, огонь подступает к городам.

— Так это же хорошо, — обрадовался я. — Мы выиграли несколько лет!

— И на что ты хочешь потратить эти несколько лет? — Дукариос сурово взглянул на меня из-под кустистых бровей. — Зачем сюда приехал этот проныра пизанец?

— Я хочу для своего рода новой жизни, отец, — сказал я. — Я создам убежище на случай вторжения. И я хочу увести туда часть наших людей.

— Уводи, — равнодушно ответил он. — У кельтов это обычное дело. Бойи живут по обе стороны Альп. Часть битуригов откочевала к морю. Почему бы и эдуям не взять себе еще земли? Я не стану возражать, Бренн, у нас становится тесновато.

— Ты поможешь? — испытующе посмотрел я на него. — Мне много всего понадобится.

— Если ты не станешь претендовать на власть в Кабиллонуме, — неожиданно остро посмотрел он на меня, — то возьмешь все, что захочешь. Уступи эти земли старшему брату, и тогда ты получишь свою часть наследства, а это немало, поверь. Я предвижу большие неприятности, Бренн, и не хочу, чтобы после моей смерти сыновья рвали друг друга, как бешеные собаки.

— От меня не будет неприятностей, отец, — ответил я.

— Ты уже сам по себе неприятность, — поморщился Дукариос. — Неужели ты этого не понимаешь? Ты становишься не к месту в Кельтике. Ты слишком силен для того, чтобы оставить здесь все как есть. Поэтому ты либо погибнешь молодым, либо убьешь всех вокруг себя. Бери людей, оружие, припасы и уходи. Я бы на твоем месте поплыл на Альбион. Там ты сделаешь все по-своему, и над тобой не будет нависать тень старика, который и без тебя понимает, что его лучшая пора безнадежно ушла. Понимает, только поступить по-другому не может.

— У тебя теперь есть время, отец, — сказал я. — Все еще можно изменить.

— Да, — кивнул Дукариос. — Спасибо тебе за это. Я очень надеюсь, что умру на своей земле, в собственном доме, окруженный теми, кого люблю. Этого я менять не желаю. Я не хочу бежать на чужбину, как побитая собака. Скажи мне, сын, почему ты не живешь как все? Может, мы все решим, и тогда тебе не придется уходить из родных мест? Взрыв пороха на Сикании… Ведь им теперь может стать не до нас. Понимаешь? Зачем тогда бежать? Чего ты вообще хочешь?

— Град на холме, — ответил я. — Я хочу построить сияющий град на холме, где будет царить истина, порядок и справедливость. Здесь этого не будет никогда, отец. В Кельтике я уже сделал все, что мог. А дальше… Ты ведь прав. Дальше нас ждет только кровь. Поэтому я уйду следующим летом, когда соберем урожай.

1 Считается, что название Альбион происходит от кельтского корня «alp» или «alb», что означает «белый». Это связывают с меловыми скалами Дувра. Для мореплавателей, приближающихся с континента, первое, что они видели — это ослепительно белые берега. Таким образом, Альбион — «Белая земля» или «Белый остров». Название Британия появилось уже в римское время.

2 Тамеса — совр. название этой реки — Темза.

3 Секвана — совр. Сена.

4 Медиолан — совр. Милан. Этот город основан кельтами-инсубрами в 600 году до н.э.

Четвертое сияние Маат. Год 3 восстановления священного порядка. Месяц шестой. Город Иктис, земли думнониев. В настоящее время — деревушка Маунт Баттен, окрестности г. Плимут. Корнуолл.

Цена успеха — одиночество и всеобщая зависть. Именно поэтому, когда ты навсегда уходишь из родных земель, то волей неволей запомнишь этот день до конца жизни. Провожать меня пришли все, и равнодушных там не было. Кто-то совершенно искренне горевал, а кто-то так же искренне радовался. Слишком многим я стал занозой в заднице. Потому-то на поле у подножия холма, где раскинулась крепость родного Кабиллонума, собралось множество людей, жадно разглядывавших наш немалый караван.

Я забрал сотню подготовленной за год пехоты и половину стрелков. А еще со мной к страшному неудовольствию брата Даго попросились больше двух сотен конных амбактов. Почти полтысячи человек с пушками, ружьями и пистолетами, примерно у каждого третьего всадника. Это все, что успели сделать за девять месяцев усилиями целого рода. Страшная силища для наших мест, почти бескомпромиссная. Лишь крупные племена могут встать у нас на пути. Только они не встанут. За весну мы договорились о свободном проходе, принесли положенные клятвы и дали заложников. Дукариос лично пообещал, что мое немалое войско пройдет по чужой земле, даже не помяв травы. Так оно и вышло.

Еще одним новым знанием стало то, что здесь от моих грандиозных планов никому никакой радости нет. Зыбкий мир, царивший в Кельтике, оказался пронизан множеством тончайших нитей коммерческих связей, где уже все было схвачено столетия назад. Торговлю оловом держали венеты и осисмии из Арморики, более знакомой мне как полуостров Бретань. А поставки в Кент контролировали морины, сидевшие в самой узкой точке Ла-Манша, аккурат в районе будущего Кале. Торговлей с Альбионом кормилось множество племен, такие как менапы, калеты, битуриги и часть аквитанов. И даже паризии, торчавшие на своем островке в центре Сены, имели с транзита и речных перевозок драхму-другую. Будущие парижане — это прежде всего лодочники.

Всю эту кухню мне на пальцах разложил Спури совместно с Дукариосом, после чего мы пришли к выводу, что нанимать корабли у земляков станет самоубийственным решением. Или сольют информацию за море, или попросту утопят по дороге. Флот у тех же венетов сильный, а основное занятие этого племени — пиратство. Торгуют они только с теми, кого не смогли ограбить. Именно поэтому мы и пошли в поход на кораблях, которые пригнал Спури. Нас повезут голодные купцы из Тартесса, которым пообещали разовый, но очень сладкий контракт на олово. Своего олова в Испании уже лет двести как нет в товарном объеме, а потому Думнония, нищие задворки мира, имеет для этого самого мира критическое значение.