— Важно не только оружие, — сказал я, с тихой ненавистью разглядывая камышовую кровлю, в недосягаемой высоте которой висела роскошная бахрома из сажи. — Важно не оружие, а связь. Если они наладят быструю передачу сообщений между провинциями, то Автократория сможет расширяться бесконечно. Захватываешь какую-нибудь Иллирию, вербуешь там двадцать тысяч мужиков и бросаешь их на захват Гетики. А потом бросаешь гетов на Фракию. И так до последнего моря. Картечь и ружья уничтожат даже конницу скифов, которые кочуют севернее Тавриды.

— Когда мы уедем отсюда? — спросила вдруг Эпона, а я задумался. Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Уедем, — сказал я наконец. — Но не сейчас. И даже не через год. Это место важно. Оно близко к берегу Кельтики. Оно близко к олову и к портам Тартесса. Я построю новый город на реке Тамеса, но для кораблей путь туда на неделю дольше. Впереди непростые течения и встречные ветра. Я не хочу уходить далеко. Пока в Кельтике идет война, мы должны быть рядом. Женщин и детей примем, воинов на подмогу пошлем. Пока что Каэр Эксе — самое удобное место для этого. А в новый город мы переберемся потом, когда главной станет торговля с севером Альбиона и когда тамошние племена уже не будут представлять для нас угрозы. Пока что катувеллауны, ицены, тринованты и добунны очень сильны. Построить там город — это все равно что жить на бочке с порохом. Будешь сидеть в осаде каждый год.

— Ты хочешь построить город на северном берегу реки? — удивленно посмотрела на меня Эпона. — Но это и впрямь опасно. Построй на южном.

— Там болото, — поморщился я. — Правый берег постоянно заливает. Я не смогу отвести воду и поднять уровень земли на десять локтей. У меня ни людей, ни денег таких нет. Левый берег холмистый, это именно то, что нам нужно.

Колокол ворвался в наш разговор медным звоном тревоги. А следом за ним в дом забежал стражник.

— Корабли, игемон! — крикнул он. — Много кораблей, и все незнакомые! Парни уже на стены с оружием лезут.

— Иду! — вскочил я, окончательно прощаясь с идеей поваляться еще. — Интересно, кого там Единый принес? Неужели мама приехала…

1 Дуроверн — совр. Кентербери, графство Кент, столица племени кельтского кантиев. На тот момент этот город был портом, потому что остров Танис стал частью материка только двести лет назад.

Караван из трех десятков разнокалиберных кораблей разгружался у причала, который назвать портом у меня просто совести не хватило. Скрипучие деревянные мостки, на которые и наступать-то страшно, вот и вся портовая инфраструктура. Но чего нет, того нет. Это же Альбион, а не Сиракузы. Но несмотря на сложности высадки, на берег уже сошло несколько сотен человек: мужчин, женщин и детей. Матросы тащили корзины, мешки и сундуки, а сундучки и ларчики почтенные купцы и купчихи несли сами, иногда даже прижимая к груди. Они самую малость опасались местного населения. Народ у нас тут живет на редкость непосредственный, и он уже потянулся к берегу, чтобы посмотреть на неведомое зрелище. Нечасто население города удваивается за один день. Такое у нас происходит в первый раз.

Гости изрядно нервничают. Для горожанина-талассийца соседство с десятками белоголовых кельтов было несколько волнительным испытанием. То ли дело в том, что средний кельт на полголовы выше и на двадцать кило тяжелее заморенного налогами гражданина Вечной Автократории, то ли в том, что у каждого свободного мужа на поясе непременно висит кинжал длиной сантиметров сорок. А может, рожи у нас от рождения такие, не внушающие доверия. Как и репутация…

Да, репутация у кельтов подкачала. Разбойники, пираты и любители скрасть чужих коров. Корова — это высшая ценность в моем мире! Корова — это мера стоимости всего на свете. Это средство накопления, повод похвастаться и даже самая крупная денежная купюра, неподверженная инфляции. Виру за убийство выставят непременно в коровах, а невеста, за которую жених заплатил приданое Буренкой, ходит, задрав нос, и смотрит на менее богатых товарок как на засохшее дерьмо. Вот поэтому именно коров мы брали в виде добычи в первую очередь, и именно они украшали своим мычащим великолепием окружающий пейзаж, повышая мой и без того серьезный авторитет до немыслимых высот. Я крут, потому что у меня коров много. А то, что мой предок какую-то там империю создал, здесь вообще никого не волновало. Если не можешь предъявить обществу свое стадо, то и не о чем с тобой разговаривать. Ты нижнее звено в здешней социальной цепочке. Эти простые истины пришельцам еще предстоит осознать.

— Спури! Пифей! — раскинул я руки. — Все-таки добрались! Как вы прошли через воды венетов?

— Пострелять из пушек пришлось, — стеснительно развел руками пизанец. — Мы ветер ловили, игемон, и для этого пришлось дальше в Океан уйти. Так они даже там нас догнали. Эти венеты — неугомонные ребята, но мореходы отменные.

— Ты просто взял и уехал из Сиракуз? — прищурился я. — А делами кто занимается?

— Наши дела сейчас, сиятельный Бренн, — с достоинством ответил Спури, — не заработать, а уберечь. Это, знаешь ли, иногда бывает посложнее, чем заработать.

— И куда же я вас всех размещу? — задумался я вдруг. — Я на куда меньшее количество народу рассчитывал. Много же у тебя родни!

— Родни у меня не так много, игемон, — покачал головой Спури. — Тут без малого двести семей мастеров.

— Кого привез? — мой голос сел от волнения.

— Оружейники, рудные мастера, механики, литейщики, каменщики, корабелы, плотники, столяры, — загибал пальцы Спури. — У всех оплаченные пятилетние контракты, и эти люди крайне недешевы, господин. Ты назвал свою цену, и мы на нее согласились. Дай им землю, которую обещал, дай им дома, заказы и еду. Теперь они твоя забота.

— Убей меня гром! — растерянно оглядел я гомонящее человеческое стадо, которое вертело головами, ища, куда бы пойти. — Для начала я им казармы отдам, а потом дома построим. Да чем же мне кормить такую ораву?

— Я ведь знал, что так будет, — вздохнул Спури. — Чтобы ты без меня делал, игемон. Два корабля из тех, что ты видишь — это рыболовецкие сейнеры с кошельковыми неводами. Здешние воды богаты макрелью, сардиной, кефалью и морским окунем. И я позволил себе две эти команды нанять за твой счет. Покупаешь корабли?

— Покупаю, — решительно ответил я. — Золото возьмешь?

— Возьму, — важно сказал Спури, — но пробу проверю. Не взыщи, игемон. Своей монеты у тебя пока нет, но это временно. Я привез резчика штемпелей. Он одинокий старик, ушедший на покой, но глаз у него еще острый. Он мне изрядно задолжал, вот я и… Впрочем, это к делу не относится. Монеты Альбиона — это просто позор какой-то. Тебе не пристало платить такой уродливой дрянью. Монета — это лицо государя.

— Мне понадобятся все эти корабли, — показал я рукой на два пузатых гиппогога. — Нужно будет людей и скотину возить. Да и остальные пригодятся.

— В найм забирай, до конца лета, игемон, — кивнул Пифей. — Это мои суда, и я не стану тебя обирать. Продать не могу, извини. Думаю, тебе пора свой лес заложить на сушку. Мастер-корабел у тебя уже есть.

— А печника привезли? — жадно спросил я.

— Безусловно, — непонимающе посмотрел на меня Спури. — Как же еще плавить железо? Как дикие пикты, в глиняных горнах? Фу-у!

Следующие недели пролетели в полнейшей суматохе. Пришлось пойти проверенным путем и мобилизовать армию на трудовые подвиги. Солдаты поворчали, но пререкаться не решились. Все они дали клятву амбакта. Это не гордый шляхтич, то бишь всадник. Это слуга рода со всеми вытекающими. К тому же собрались у меня в войске изгои, общинные пастухи и беглые рабы, которые такой штукой, как спесь потомственного воина обзавестись еще не успели. Им палки десятников мешали.

Уже через неделю вся территория Каэр Эксе была застроена так, что ногу поставить стало некуда. Я принес в этот мир понятие таунхауса. Несколько рядов длиннейших сараев с камышовой кровлей приняли всех приехавших. Сараи нарезали перегородками на квартиры с отдельным ходом, что для горожан было делом привычным. Даже дорогостоящие столичные мастера обычно ютятся в не слишком больших домишках. Хорошо, если там две-три комнаты будет.