Мы втроем сидели на кухни, отмечали перемирие вполне невинным чаем с бутербродами. Влад еще спал в комнате. И момент, когда ему приспичило на двор, все дружно пропустили. Там его и приняли в горячие объятия.

Через полчаса, когда мы вышли с Лисом на крыльцо Влад стоял у колодца по стойке смирно, трезвый, как стеклышко, и бледный с прозеленью. Пес сидел рядом и молча скалил зубы.

От такого зрелища Славка заржал и крикнул в дом:

— Вик, иди сюда, тут твой питомец вытрезвитель устроил!

— Что там у вас опять случилось?

Голос у девчонки был недовольный. Он выглянула из дверей, всплеснула руками:

— Ох ты, Господи! Соломон! Фу! Отстань от него, от хороший!

— Гав! — Пес явно был с ней не согласен.

— Может, все же на цепь? — Спросил я. — Он же нам кого-нибудь до инфаркта доведет.

— Себя на цепь сажай, — огрызнулась девчонка, сбежала вниз, взяла собаку за ошейник. — Он же не покусал! Он просто пьяных не любит. Настрадался, бедняга.

Не дожидаясь нашей реакции, она огладила кобеля между ушей, увлекла за собой, приговаривая:

— Пойдем, маленький, пойдем. Дядя хороший, он больше не будет пить, а будет, ты ему опять объяснишь, как это плохо.

— Мда-а-а, — задумчиво протянул Лис, — слышь, Серый, похоже нам объявили сухой закон.

Влад шумно выдохнул, покачнулся и всем телом облокотился о колодезный сруб. Было видно, что парню дурно. Я заволновался:

— Завалится еще во внутрь, убьется, не ровен час.

— Не убьется. Водичкой его надо, чтобы в чувства привести. — Посоветовал добрый Лис.

Я сбежал по ступенькам, подхватил Воланчика за локоть.

— Влад, куда тебе черти понесли? Что тебе не спалось?

— Т-туда! — Язык у него заплетался. То ли от алкоголя, то ли от испуга. Он махнул рукой в сторону гауптвахты. — Мне н-надо б-было…

Я понятливо кивнул.

— Сам дойдешь?

Влад помотал головой.

— Н-не знаю. Не уверен.

Я глянул на ржущего Лиса, показал ему кулак. Обнял страдальца за плечи.

— Пойдем, провожу.

Когда мы вернулись обратно, у крыльца нас ждало ведро колодезной воды. Славка сидел на ступенях и лениво курил. На нас он даже не смотрел, просто бросил:

— Пусть умоется, сразу полегчает.

— Давай! — Согласился Влад.

Я поднял ведро.

— Руки подставляй, полью.

— Лей прямо на голову.

Лис встал, запулил в траву еще один окурок.

— А потом идите в дом, там Вика для него каких-то травок обещала заварить. Говорит, помогают.

Ближе к вечеру приехала Анжела. Одна, без мужа. Вика тут же потребовала развести костер, принесла на стол чайник, варенье, испеченные по случаю оладьи. А потом просто выперла нас двора.

— Идите отсюда, — сказала она строго, — у нас сегодня чисто женский разговор.

— А как же, — я попытался воспротивиться. Хотел напомнить про бубен и прочую мишуру.

Вика была непреклонна.

— Идите учитель, сегодня без вас. Сами знаете, есть некоторые дела, в которые посвящать мужчин не стоит.

Сказано это было так убедительно, что я согласился.

Посиделки их закончились почти через два часа. Мы как раз смотрели телевизор, заедая скучные новости супом. Вика вошла в дом, остановилась на пороге комнаты, прислонила голову к косяку, спросила:

— Не обижаетесь?

Лис ответил за всех:

— Нет, ну что ты, как можно на тебя обижаться.

Она хмыкнула. Мы не задавали вопросов. Вика вдруг сказала сама:

— Ребеночка Анжела Аркадьевна хочет, а Бог все никак не дает. Пришлось помочь…

— Ты и это можешь? — Изумился я.

Она улыбнулась.

— Я многое могу, но по мелочам. Истинное мастерство мне недоступно, в отличии от тебя.

— Но почему? Впрочем, бабушка твоя тоже об этом говорила.

Пришла Славкина очередь изумляться:

— Баба Дуся? Но она же умерла! Ты ее знал?

Сложный вопрос. Как на него ответить? И знал, и нет. Наяву встречался один раз мимоходом. Правда, о Вике тогда и не было речи. Я решил сказать правду.

— Она мне снится.

— Ого! — Славка присвистнул, ткнул мне в плечо. — Пропавшее пятно это ее рук дело?

— Ее, подтвердила Вика.

Влад пока ничего не понимал. Он переводил удивленный взгляд с меня на Вику и обратно.

— А кто такая эта баба Дуся? — Спросил он наконец.

— Ведьма! — Жизнерадостно ответил Лис. — Натуральная ведьма.

Вика глянула на него с укоризной.

— Моя бабушка.

— Вик, — я набрался смелости, — я так и не понял. Почему ты не сможешь набрать силу? Почему тебе недоступно…

Она сразу погрустнела.

— Все очень просто. Постичь искусство, — девчонка упорно не хотела называть колдовство колдовством, — может только ребенок, рожденный от первой беременности женщины. Мне с этим не повезло, в отличии от тебя.

Спокойно провести вечер нам не дали. Ближе к десяти Соломон разразился со двора истерическим лаем.

— Кого там еще черти принесли? — Недовольно пробурчал Влад.

Славка выразительно поднял брови и уставился на Вику. Та ничуть не смутилась, но оправдаться поспешила:

— А что? Он просто пьяных не любит. Я же не виновата, что тут вокруг сплошная алкашня?

Влад булькнул целебным отваром, отставил кружку и возмутился:

— Я не алкашня!

Лис его успокоил:

— Не спорь, псу виднее…

На улицу отчего-то никто не спешил. Соломон, не в пример своему давнишнему тезке, уже дошел до исступления.

— Как бы беды не случилось… — проговорил я себе под нос и встал. — Вик, пойдем, посмотрим, что там. А то, боюсь, я сам не справлюсь с твоим цербером.

— Он хороший! — излишне поспешно выдала она.

Я уже был в дверях, пришлось обернуться.

— Я ж не спорю, только слушает он тебя одну.

Вика решительно поднялась. Лис и Воланчик отставили пикировку, переглянулись, стали серьезными.

— Мы с вами, — сказал за двоих Влад.

Меня это вполне устраивало. Кто знает, что там, в темноте, происходит. Хотя, я догадывался, что…

И точно. Посреди двора едва различимая в свете окон и далекого фонаря виднелась фантастическая компания. Я невольно заржал. Вика тоже фыркнула.

Лис привалился к перилам, неспешно закурил.

— Вот они какие нынче воры, — сказал он с плохо скрываемым сарказмом.

— Мы не нарочно! — Голос со двора был жалобным. — Товарищ шаман, не держите зла. Бес попутал!

Я вздохнул и спустился вниз. На счет бесов, не знаю, но без зеленого змия тут не обошлось. Вика поспешила следом, подсунула Соломону толстый кругляш колбасы, отвела в сторону.

— Молодец, маленький, — повторяла она ласково, — молодец. Никого не укусил. Умница моя.

Я встал перед господами разбойниками. Огляделся. Наше добро было загружено в обычную строительную тачку. В нее же, как бурлаки на волге, были впряжены два пропитых мужичка. Сверху, на поклаже, на широкой крыше телевизора сидел давешний мальчишка из моего видения. Чумазый и расстроенный. Мать этого чуда стояла чуть в стороне, ко мне подходить боялась. Ее страх я чувствовал даже на расстоянии. Участкового видно не было.

— Макс, ты здесь? — Прокричал я в пустоту.

— Он ушел, — ответил мне один из мужиков. — Сказал дела у него. Неотложные.

— Да сбежал он! — Припечатал второй. — Больно вы его, товарищ шаман, напужали.

Это их «товарищ шаман» рождало во мне диссонанс. Я протянул руки к пацану, чтобы снять его с импровизированной тачанки. Он неожиданно обхватил меня за шею, прижался, зашептал на ухо:

— Дяденька шаман, ты только мамку мою не наказывай. Она хорошая. Она из-за меня.

Я слегка опешил.

— Что из-за тебя?

— Телевизор взяла. Она мне сказки обещала. Сказала тут много разных.

Я поперхнулся, вспомнив названия кассет: Белоснежка, Золушка, Спящая красавица… Ох, черт, хорошо, что не успели показать. Парень был живой, умненький, он смотрел на меня блестящими глазенками. Ждал ответа.

— Если хочешь смотреть телевизор, — сказал я ему, опуская на землю, — красть не обязательно. Просто приходи. Здесь тебя никто не обидит. И вообще приходи. Как тебя зовут?