— Боги обрушили стены иерихонские, — с горечью ответил купец. — Земля затряслась, и стены с башнями пали. Прямо как у нас в Угарите. Хапиру прознали про это и пошли войной на беззащитный город.

— А остальные цари? — жадно спросил Рапану. — Разве они не дали отпор разбойникам?

— Дали, — грустно усмехнулся Уртену. — Целых пять царей вышли на бой. Пять городов выставили свои войска — Иерусалим, Еглон, Хеврон, Иерамуф и Лахис. Хапиру эти войска разбили, а царей повесили на деревьях. Для красоты, видимо. Их города тоже под корень истреблены, а с ними — Гай и Газер. В Ханаане скоро вообще людей не останется, хапиру пришли туда навсегда.

— Но почему? — снова спросил Рапану. — Они жили себе в пустыне. Чего им в Ханаане понадобилось?

— Наверное, их скоту не хватает еды, — пожал плечами купец. — В Египте то же самое происходит, ливийцы так и лезут. Видно, хапиру стало совсем нечего есть, и они пошли искать себе новую землю.

— Прямо как ахейцы, — буркнул себе под нос Рапану, и отец услышал его.

— Прямо как ахейцы, — подтвердил он, — те тоже на родине голодают. И они в Ханаан лезут, только с другой стороны. Побережье атакуют почти без перерыва. Некоторые городки уже по два раза сожгли.

— Мы остались без поставок земляной смолы, — Рапану перевел нерадостные известия в практическое русло. — Иерихонские купцы, твои гостеприимцы, скорее всего, мертвы. Вести дела с хапиру мы пока не можем, там небезопасно. Путь из Аравии перерезан, а значит, ладана и ароматных масел нам больше не видать. С Кипра если только…

— И от обоих твоих старших братьев нет вестей, — хмуро ответил Уртену. — Они должны были быть в Иерусалиме, покупать благовония. А Иерусалим пал.

— Господин! — в комнату ворвался запыхавшийся раб, которого послали в порт, чтобы следить за морем. — Корабли видел! Сюда плывут! — Он показал ладонь с растопыренными пальцами и еще два пальца на второй руке. — Вот столько их!

— Уходи, Рапану! — резко скомандовал Уртену. — Бери женщин, слуг и то, что можно взять в руки. Веди всех на корабли. Скажи страже, что если воины царя будут мешать, пусть режут их без пощады. Мчи в Сидон, к почтенному Баалшемему, он примет вас.

— А ты, отец? — спросил Рапану.

— Я приеду позже, — рассеянно ответил Уртену, погруженный в свои мысли. — Мне нужно спрятать долговые расписки и документы на товар. Без них мы просто нищие.

Купец встал вдруг, залез в сундук и достал оттуда бронзовый чешуйчатый панцирь, шлем и меч. Он еще не стар и довольно крепок, и биться ему в своих путешествиях приходилось не раз. Только зачем это именно сейчас?

— Отец, поплыли с нами! — повысил голос Рапану. — Серебро не дороже жизни!

— Поезжай! — упрямо посмотрел на него Уртену. — Я выберусь, вот увидишь! Плыви в Сидон и позаботься о нашей семье! Я приказываю тебе!

— Отец! — по щеке Рапану прокатилась одинокая слеза, но ослушаться он не посмел. Он все понял. Уртену, который всю свою жизнь прожил богачом, уважаемым во всех портах Великой Зелени, не может унизиться до того, чтобы стать безродным чужаком и приживалой. Он будет защищать свою честь с оружием в руках. И ему плевать, что прошлой жизни уже не вернуть. Он готов умереть за этот мираж.

Тимофей командовал одним кораблем из тех семи, что они купили в Трое. Так дядька Гелон решил, свято уверовав в то, что его племянник — любимец богов. Царь Приам их не обманул. И добычу выкупил, и зерна продал, и корабли. Взял, правда, за них несусветную цену, ну так о том договора не было. Тот паренек из Дардана пообещал справедливую цену на добычу и рабов, а про корабли речь не шла. Так что почти все, что награбили в Хаттусе, превратили в семь купеческих лоханей о двадцати веслах каждая, в бронзовое оружие и запас зерна на месяц. И за эту милость им пришлось дать клятву, что они разорят Милаванду, Кос и Родос. Гелон поклялся легко. После такого в Греции ему лучше не появляться, да только он туда и не собирается. Они себе новую землю для поселения искать идут.

Тимофей хищно усмехнулся, вспоминая случившееся веселье. Милаванду они взяли под утро, налетев, как вихрь. Город ограбили: забрали зерно, бронзу, олово и красивые тряпки. Ну и то золото с серебром, что нашли. Рабов брать не стали. Куда их девать-то? На Родосе продать? Смешно. Крупнейшие острова в этой части моря ограбили по похожей схеме, только добычи взяли совсем мало: зерно, сыр и скот на мясо. Там люди все больше в деревнях живут. Пожгли селения на берегу, вдоволь натешились с бабами, но штурмовать укрепленные акрополи не стали. У подножия неприступных скал, куда ведет узкая тропа, можно оставить уйму времени и убитых товарищей. А они все же грабить пришли, им без надобности умирать, когда впереди богатейшая цель светит, словно костер в ночи.

— Угарит! — заорал дядька Гелон, который шел на своем корабле меньше, чем в стадии от него. Тимофей скорее догадался, что он сказал, чем услышал. Плеск волн и ветер заглушали звуки и относили их в сторону.

— Парус спускай! — скомандовал Тимофей, когда город раскинулся перед ними во всей своей красе. — На веслах идем! Город наш! Делим всё по обычаю! Кто хоть один дом подожжет до того, как мы оттуда все добро вытащим, я тому сам башку проломлю!

— Корабли в порту забираем! — заорал Гелон, и все согласно замотали головами. По семь десятков человек на каждом корабле плывет, едва бортами воду не черпают.

— А с теми что делать будем? — заорал воин на весле, который ткнул вперед рукой. Там три корабля сорвались от пристани и уходили на юг, набирая скорость.

— Догоним их! — азартно крикнул Тимофей и кормчий заложил крутой вираж. Совсем скоро они, помогая ветру движением весел, встали на параллельный курс и начали сближаться. Осталось шагов пятьдесят, не больше.

— Эй ты! — заорал с последнего корабля Рапану, старый знакомец. — Тимофей! Чтоб тебя боги покарали, сволочь! Подходи ближе, у меня тут десять стражников с луками! И горшок с углями припасен! Ну, иди сюда, разбойник проклятый! Я тебя сначала поджарю, как барашка, а потом к богу Йамму отправлю.

— Чего в Дардан не уплыл? — захохотал Тимофей, а затем приставил ладони ко рту, чтобы лучше слышно было. Он заорал, что было мочи. — Мы из Трои плывем! Тебя дарданец Эней в гости звал! Кланяться велел, когда увижу!

— Да пошел ты, урод! — заорал Рапану и пустил стрелу в сторону корабля данайцев.

— Каково тебе, богатенький мальчик, бродягой стать? — продолжил орать Тимофей, сердце которого пело от счастья. — Нравится из родного дома бежать? Ты как, в городе красивую сестру оставил для меня? Я ее приласкаю как следует!

Рапану не соврал, рядом с ним встал десяток слуг с луками. Еще один моряк раздувал угли в горшке, а другой приготовил длинный шест с веревкой на конце. Они забросят уголь на палубу, и корабль вспыхнет, как свеча. Так издавна корабли топили, и еще пару тысяч лет топить будут, пока не придумают «греческий огонь» и пушки.

— Назад идем! — крикнул Тимофей кормчему. — И правда, сожжет еще. Зубастый купец попался. К пристани правь!

Кормчий отвернул вовремя, потому что в борт совсем рядом с Тимофеем воткнулась стрела, а еще две ранили моряков на веслах. Их тут же сменили, и корабль помчал в порт Угарита, где уже вовсю разгорался бой. Царская стража выстроилась, ощетинившись копьями из-за щитов, а в проломе стены стояли горожане с дубинами, ножами и луками, возглавлял которых закованный в панцирь бородач с длинным мечом и сверкающим на солнце бронзовым щитом. Он орал что-то и пытался построить свое неумелое воинство.

— Какой хороший доспех! — сказал Тимофей, пожиравший глазами немыслимое богатство, которое ждало его на берегу. — Я его хочу!

— Лучники! — орал Гелон. — Бей!

Туча стрел взвилась в небо, а потом острые жала с дробным стуком забарабанили по щитам царской стражи, вставшей у них на пути. Их меньше двух сотен, и среди них только командиры носят доспех. Нет нужды в защите тем, кто охраняет покой в торговом городе. И мечей у них почти нет, лишь копья и легкие щиты. Стража стоит плечом к плечу, перекрывая путь в город, ведущий из порта. Здесь полное раздолье для нападающих. Место, где рухнула башня, уже расчистили от кирпича, чтобы когда-нибудь сложить ее снова, а потому проход широк до того, что несколько телег, стоящих рядом, даже не заденут колес друг друга. Вот сюда-то и ударил Гелон основной силой, пока его люди резали моряков на кораблях, что не успели сбежать из города.