— Она, — тихо пискнула Вера.

— Драпаем? — Влад положил руки на руль.

Девчонки, как по команде кивнули. Я покачал головой.

— Нет. Зачем?

Действительно, зачем? До времени, когда скандально известная панк группа загремит в тюрьму за песни и пляски под сводами храма оставалось еще долгих одиннадцать лет. А сейчас что нам могут сделать? Ровным счетом ничего.

— Давайте, выясним, что ей надо?

Женщина постучала в окно. Я покрутил ручку и опустил стекло. Обошлось без прелюдий.

— Развенчание проводили? — Спросила незнакомка, глядя на Веру.

Ответом ей стало настороженное молчание. Женщину это не смутило.

— Для кого?

Она цепко оглядела всех, почему-то выбрала Влада.

— Для тебя?

Тот помотал головой.

— Для меня, — сказал я.

Она поджала губы, глянула неодобрительно, потом вновь перевела взгляд на Веру.

— Что у тебя под платком?

На этот раз девушка ответила:

— Половинка карты.

Незнакомка кивнула. Спросила вновь:

— А кольцо где?

— Дома, — ответил я, заранее понимая, что что-то пошло не так.

Моя собеседница неожиданно разволновалась. Почти закричала:

— Срочно, слышишь, срочно поезжай за ним. Его надо кинуть в проточную воду. Только сам не трогай, нельзя. Пусть она, — узловатый палец указал на Веру, — бросает. И карту потом нужно сжечь. Что говорить знаете?

— Знаем, — ответила Вика.

— И то хлеб. А то, — она скривила рот, — лезут куда не надо, а сами понятия не имеют, что и как делается.

Влад повернул ключ в замке зажигания. Мерно заурчал мотор.

— Так мы поедем? — тихонько попросил он.

— Поезжайте.

Женщина отстранилась, прихлопнула ладонью по дверке машины.

— И Богом прошу, не лезьте вы больше во все это.

Пятерка тронулась, отъехала. Кроме песни и движка ничего не стало слышно. Лишь по губам я прочел последнее слово: «Недоумки!»

Теткины слова всех основательно напугали. Я так и не понял, что конкретно случится, если ритуал не будет завершен. Но выяснять это, не имел не малейшего желания. Остальные оказались со мной солидарны. Влад гнал. Макс Леонидов с Колей Фоменко пели. Девчонки перешептывались на заднем сидении. Я молча смотрел в окно.

Думал о том, что успел основательно подзабыть, каким был мой родной город всего-то тридцать лет назад. Тихий, уютный, спокойный. Не было в нем той сумасшедшей суеты, которая появится совсем скоро. Не было равнодушия и наплевательства. Не фонило безграничным эгоизмом и борьбой за «личное пространство».

Этот город тридцатилетней давности мне нравился куда больше. Жаль, что все не вечно. Новое время, новые ценности, новые идеалы не за горами.

— А ты что? — Вдруг громко спросила Вика.

И я словно очнулся, прислушался. Вера рассмеялась, ответила:

— Господи, какую же дуру мне пришлось из себя корчить, просто, форменную идиотку.

Вика восхищенно охнула.

— Я бы так не смогла. Правильно, что вы меня не пустили.

Я невольно улыбнулся. Конечно, правильно. Вере проще, столько лет она прожила с отметиной на лице. Такие вещи закаляют. Девушка подтвердила мои слова:

— Ничего, Вик, я привыкла к тому, что все на меня смотрят, тычут пальцами. Ничего…

— Ты у меня красавица, — многозначительно выдал Влад, — а остальные — дураки.

Я опять уставился в окно, погрузился в свои мысли. Что дальше? Вот завершим мы сегодня ритуал. Ночью я, наверняка, попаду в гости к бабе Дусе, выясню у нее, как лучше наказать врача, чтобы напрочь отбить желание наживаться на чужой беде. Чтобы разорвать порочный круг. А что потом?

Кто даст гарантию, что у Льва только один карманный медик? Мне совсем не верилось в такую возможность. Все это, скорее всего, поставлено на поток. Сколько таких беспринципных лекарей трудится на нашего доброго барина? Кто знает? Кто может сказать?

Нет, наказать врача стоит непременно, но кардинально ситуацию это не исправит. Выход напрашивался другой. Жестокий, беспощадный. Мне он не нравился. Я гнал от себя эту мысль, но при этом отчетливо понимал, что вынужден буду сделать это. Сделать для того, чтобы спасти невинных людей, таких как Викин одноклассник, чтобы защитить своих близких, чтобы обезопасить себя. Черт.

Все, стоп. Пока не стоит думать об этом. Ночью, все ночью. В нави. В доме старой ведьмы. С ней надо будет обсудить этот вопрос. В одиночку принимать такое решение я был не готов. Душегубство никогда меня не прельщало. Тем более душегубство такое рациональное, распланированное.

— Приехали. — Сказал вдруг Влад.

Я глянул в окно, действительно, приехали.

— Чего сидишь? — он толкнул меня в плечо. — Ключи гони!

— Ах, да…

Моя рука полезла в карман. Протянула назад связку. Вера перехватила, сжала в кулачке, открыла дверь, почти уже вылезла.

— Ой, — вдруг опомнилась она, — где его искать-то?

— Я не убирал. Все там же, на столике, где вчера и оставили.

— Я с тобой. — Вика открыла вторую дверь и тоже выскользнула на улицу.

Вера засунула голову в салон:

— Мальчики, ведите себя хорошо, не балуйтесь, мы скоро!

Девчонки дружно захихикали и скрылись в подъезде. Влад проводил их с улыбкой. Потом обернулся ко мне и мигом стал серьезным.

— Ты чего такой смурной? Колись, чего надумал!

Усмешка у меня вышла не слишком веселой. В этой компании мысли мои читали все, кому не лень — от бабы Дуси до Васеньки. Я посмотрел на Влада и неожиданно для себя ответил:

— Думаю, что делать дальше. С врачом и во всем остальным.

Влад сжал губы. Взгляд его стал злым.

— Что тут думать? — Спросил он почти равнодушно. — Кончать нужно этого гада.

Я от него не ожидал такой откровенности. Решил уточнить осторожно:

— Которого?

— Льва, конечно. Не врача же! Врач так, всего лишь пешка. Не станет его, Лев найдет себе другого.

Я не стал говорить, что уверен почти на сто процентов — исполнитель в арсенале барина не один. Возможно, их даже не один десяток.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, не выдать своего волнения, — и как ты предлагаешь его кончать?

Влад тут же отвернулся к подъезду, глянул, не идут ли девчонки.

— Вот этого я не знаю, — сказал он, не оборачиваясь. — Это тебе решать. Ты же у нас шаман. Только сделать все надо так, чтобы никто ничего не понял.

Я одобрительно хмыкнул. Ничего себе задачка!

— Ты с Викиной бабушкой посоветуйся. Она женщина мудрая, она плохого тебе не подскажет.

Он снова высказал вслух мои мысли. Поэтому я согласно кивнул, забыв, что друг меня сейчас не видит. Влад же продолжал развивать мысль:

— И да, — сказал он, — имей ввиду, Вера тоже за. Мы с ней вчера уже обсуждали это. И она тоже готова помогать. Вот так. — Он обернулся ко мне, твердо глянул в глаза и повторил: — Вот так. Мы с тобой. И прекращай изводить себя. Таким гадам не стоит жить. Неправильно это.

Убивать людей тоже неправильно, сказал я мысленно для себя одного, и кивнул.

— Я подумаю.

— Думай, — согласился он, — только недолго.

И вновь отвернулся. Из дома как раз выходили наши девушки.

Обручальное кольцо голыми руками Вера брать не рискнула. Подхватила бумажной салфеткой, завернула, зажала в кулаке. Нам она его так и продемонстрировала — белым кулечком.

— Не знаю почему, но оно меня сегодня пугает, — сказала девушка, усаживаясь в машину.

— Ничего, — поспешил ее успокоить Влад, — сейчас мы его утопим.

Вика принесла с собой нечто, завернутое в непрозрачный пакет и зажатое подмышкой.

— Книгу взяла? — Догадался я.

— Ага, — она улыбнулась, — вдруг надо будет что-то спросить?

— Куда едем?

Влад вырулил со двора, встал на светофоре.

— К реке, — я слегка задумался, — знаешь, где возле Кузнечиков дикий пляж? Там сейчас должно быть пусто.

Влад посмотрел в окно на чистое небо, на солнышко, пожал плечами.