Тут и десятикратно преобладающее войско удержать получится, если хорошо подготовиться. Достаточно долго, чтобы подготовить оборудование и вывести людей. Но теперь у нас был тантий. Зачем бежать, когда можно удержать? Послать гонцов в столицу или даже в Стоунфордж. Не обязательно сюда даже короля впутывать. Попросить помощи у Нордари... И, конечно же, за процент от будущих барышей те согласятся помочь соседу с иностранными захватчиками. Забавно будет...

У этого плана был лишь один минус: провизия у нас закончится через неделю-две, а горы нас прокормить не смогут. В итоге маолинцам надо будет лишь дождаться, когда мы сами, умирая с голоду, покинем позиции. Однако и на это у меня было решение — горцы. Если удастся заручиться их поддержкой, то с провизией проблем у нас не будет. А значит, останется лишь доходчиво донести до Му Юн, что он излишне загостился. И уж в этом я-то постараюсь быть убедительным.

Вторая часть плана казалась и вовсе безумством, но я уже как-то с ним сроднился. Не мне его бояться.

«Вжух» — свистит очередная стрела. Уворачиваюсь, просто слегка наклонив голову. Интересно, лучник когда-нибудь попробует попасть в тело или так и продолжит метить мне в глаз, будто я горный козёл, которому не хотят испортить шкуру.

Невидимка был хорош, ни огромное расстояние, ни порывы горного непредсказуемого ветра не мешали ему раз за разом класть свои стрелы точно в цель. Веселая игра получалась... Так и шел неспеша, покачиваясь из стороны в сторону, уходя от метивших мне в голову снарядов. Угроза вовсе не ощущалась — слишком большое расстояние и довольно слабый лук.

Когда я подошел достаточно близко, чтобы завывания ветра не глушили мой голос, то демонстративно выхватил очередную стрелу прямо из воздуха и, указав ей в сторону так и не обнаруженного мной стрелка, крикнул:

— Эй, приятель, мне бы поговорить надо. Может, сделаем перерыв?

— Снежный барс тебе приятель, маолинский выкормыш, — раздалось в ответ, и тут в воздухе пропела следующая стрела.

Снова шаг в сторону и промах.

— Стрелы не жалко?

— Ты за меня не переживай! Мне ни собрать, ни от крови отмыть — сложно не будет.

— Похвальная трудолюбие, может, ко мне в гвардейцы запишешься, мне работящие парни пригодятся…

Новая стрела прилетела уже из-за другого скального выступа — эта была значительно ближе и куда опасней! — отражая её в сторону, пришлось напрячься.

— Дети гор никому не служат, чужак, — раздался уже не такой далекий звонкий голос.

— Пусть так, но я здесь не чужак, это мои владения. Триста лет назад Лоуденхарт был дарован моим предкам королем Александрии, — попытался я сместить акцент в разговоре.

Похоже, что меня принимали за наёмника маолинцев.

— Лоуденхарты сдохли все до единого, — в этот раз в голосе моего собеседника не было уверенности.

— Как видишь, не все. И мне не больше вашего нравится присутствие узкоглазых на моей земле. В конце концов, между горцами Северного хребта и моими предшественниками был заключён мир. Ты решил, что тебя этот уговор не касается? Или слово твоих предков более ничего не значит? — попробовал я вызвать к его гордости.

Судя по голосу и интонации, становилось очевидным, что разговариваю с ребенком. Умелым, сильным, но неопытным сопляком. Лет четырнадцать, пятнадцать на вскидку.

— Почему я должен тебе верить? — голос прозвучал уже совсем близко.

Парень явно хотел подстрелить меня наверняка, но при этом сблизился достаточно, чтобы я смог добраться до него в считанные секунды. Уверенный в том, что находится в безопасности на скале высотой в три человеческих роста, он никак не мог предположить, что для меня это плёвое дело.

— У тебя просто нет выбора, — сказал я и сорвался с места.

Сила, которой я обладал, позволяла не только больно бить, но также и высоко прыгать. Кузнечиком я от этого, конечно, не стал, но, разогнавшись и отталкиваясь от выступов, я с разгону взбежал по стене. А вложив в последний толчок все свои силы, практически взлетел, уцепившись за край площадки, где расположился парень. Это был лучший момент для парня, чтобы меня подстрелить, однако он его упустил. Потеряв от неожиданности концентрацию, он пустил стрелу над моей головой.

Дальше дело техники — сближаюсь и выхватываю лук из крепких рук подростка, тот пытается ударить мне с правой в челюсть, но я, сделав шаг в сторону, ставлю ему подножку и бережно укладываю его на спину. Попытку пырнуть меня ножом блокирую в зачатке, прижав руку к каменному полу.

Парень еще минуту бьется, пытаясь выбраться из моей хватки… Бесполезно.

— Ну что, подостыл? — задал я вопрос, когда тот, уставившись на меня ненавидящим взглядом, безвольно обмяк. — Волчонок, ей-богу.

— Тварь! — пацан попытался плюнуть мне в лицо, но и это не прокатило, я увернулся, отвесив и на мгновение освободив руку, отвесил затрещину.

— Давай-ка договоримся, демонёныш. Я сейчас тебя отпускаю, но, если ты при этом продолжишь кусаться — свяжу, к демонам, и потащу волоком.

Поднявшись, отпустил пацана, оставив его в недоумении. Рыпнется — выполню угрозу. Сомневаться в том, что я смогу снова скрутить его, не приходилось. Единственное, что вытащил нож из крепко сжатой ладони — беззубый волчонок сильно не укусит.

Стоило мне отстраниться, как парень в одно движение, словно дикий кот, вскочил на ноги и замер, видимо, раздумывая, бежать или напасть. Судя по тому, как мазнул его взгляд, выискивая пути отхода, одолеть меня он уже не рассчитывал.

— Я так-то всё ещё поговорить хотел. Потом можешь бежать куда угодно, — усмехнулся я, и, кажется, моя уловка сработала.

— Дети гор от врага не бегают, они отступают и бьют ему в спину, — горделиво выдал малолетний горец.

Сомнительный повод для гордости — в спину обычно бьют только трусы и убийцы. Однако, судя по уверенности в его голосе, для этого народа подобное поведение вполне себе достойный поступок. Нечто вроде военной хитрости.

— Хорошо. Прежде чем отступить и ударить мне в спину, может быть, всё же поговорим? В конце концов, сбежать… отступить ты всегда успеешь, — я постарался быть убедительным.

Очень не хотелось начинать диалог с угроз, но если парнишка не внемлет голосу разума, придется его припугнуть. Думал он долго, учитывая ситуацию.

— Ты и правда из Лоуденхартов?

— Мой дед был братом деда лорда Грейвса. Они не ладили…

— Короче, ты решил прибрать к рукам бесхозное? — нагло посмотрел на меня пацан.

— Ты против? — усмехнулся я.

Мне понравилась его непосредственность. Возможно, это в принципе присуще людям гор, но такая открытость импонирует.

— Да срать мне на всех низинных, какое мне дело до тех, кто копается в грязи.

— А маолинцы тогда чем тебе не угодили?

— Эти узкоглазые твари лезут в горы и убивают моих родичей!

— Я видел поселение, которое вы оставили, ни одного целого дома не осталось, а мой род вырезали практически полностью! — подогревал я энтузиазм юнца. — Я хочу выгнать отсюда этих тварей.

— Мы отомстим! — в глазах его бушевал пожар. — Я уже троих убил! Остальные не хотят...

— Вас мало, а у меня почти три сотни войнов под началом, но по одиночке нам с ними не совладать... Но вместе мы сможем. Для этого я сюда и пришел. Хотел закончить союз... Или ты против?

— Я за всех решать не могу... — приуныл пацан.

Кто бы сомневался? Сделав над собой усилие, чтобы не заржать, я спросил у него:

— Можешь передать своим мою просьбу? Вряд ли они будут рады, если я заявлюсь к вам без приглашения.

— Я постараюсь убедить их!

Идея мести полностью захватила пацана, но его соплеменники вряд ли разделяли его самоотверженность. Оно и понятно. Что могут сделать сотня-полторы охотников против нескольких сотен профессиональных воинов? Только отступать и бить в спину, рассчитывая на то, что силы противника иссякнут. Но я хочу им дать другую возможность! Лоуденхартов здесь не любили, но они были привычным, прирученным злом, с которым научились сосуществовать. Маолинцы же здесь чужие.