— Пойдем, я провожу! — парень был немногословен.

— Может, лучше сначала спросить разрешение? — спросил я.

— Я сам себе разрешение!

Он подхватил с земли брошенный лук, подошел и протянул мне руку раскрытой ладонью вверх. Я уж было решил, что это приветствие, но наглец смотрел на нож в моей руке.

— Забирай, — согласно кивнул я. — Меня зовут Артур.

— Торн, Острый Глаз, — представился он мне в ответ. — Не отставай!

Шли мы около часа, поднимались. Местность ожидаемо разнилась — плоские участки, поросшие зеленой травой, вдруг сменялись острыми пиками и глубокими пропастями, а затем всё повторялось.

Здесь наверху воздух был чище и прозрачней, а самое главное — прохладней. Жаркое лето, не сильно лютовавшее и в низине, здесь отступало полностью. Прохладный ветер уже не освежал, а заставлял ёжиться. Видя мои невольные попытки укрыться от стихии, мой спутник откровенно посмеивался. Теперь его куртка из овчины и плотные шерстяные штаны более выглядели уместнее, не то что моя рубаха да легкий вязаный жилет.

Голос над головой раздался неожиданно... Местные — настоящие монстры, когда дело доходит до скрытности.

— Ты кого это привел, дурья башка? — я задрал голову, разглядывая крепко сбитого молодого мужчину со свернутым набок носом.

— Не твоё дело, Гурт, — огрызнулся малой.

— Отец с тебя шкуру спустит, — продолжил давить мужик.

— С отцом я сам порешаю… А еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, я опять вызову тебя в круг равных, — недобро сверкнул взглядом парень.

— Твое право, Торн, — якобы с насмешкой сказал Гурт, но больше шуточек не отпускал.

— Смог завалить такого здоровяка? — покачал я головой уважительно.

Круг равных — распространенный способ выяснить отношения или решить спор в рукопашной схватке. Не только у горцев, но и у многих других народов.

— Не, Гурт сильный и опытный воин, я пока ему не чета, — не стесняясь, признался пацан.

— А че это он тогда? — удивился я.

— Ну я тоже кое-что могу. В тот раз он две седмицы не мог на охоту выйти, — отчего-то радостно сказал парень.

— А ты? — осенила меня догадка.

— А я полную луну с циновки встать не мог, а потом еще столько же прошло, прежде чем мне позволили вновь взять лук.

Судя по голосу, парень был горд собой, несмотря на поражение.

— Стоило оно того? — уточнил я.

— Конечно, — удивился парень. — Теперь никто больше не смеет меня назвать слабаком — я сам решаю, когда и с кем идти на охоту.

Суровые у них здесь порядки. Зато если уж доказал свое право решать за себя, никто и слова сказать тебе поперек не сможет. Ни один из встречных нам наблюдателей, в отличие от первого, не обронил ни слова.

— Это наше первое убежище — сюда мы уходим, когда враг слишком силен, чтобы бить его в лоб, — сказал Торн, когда мы поднялись на очередной выступ.

— А второе?

— Откуда ты… — встрепенулся было парень, но, сообразив, что сам сболтнул лишнего, насупился и замолк.

— Мне ваши тайны ни к чему, парень. В крайнем случае обратно можете не выпускать, — подмигнул ему я, озвучивая очевидную мысль.

— Не можем, гость для детей гор — это святое. Мое приглашение — приглашение всего племени, — буркнул Торн, но тут же добавил ехидно: — Правда, после того как ты выйдешь за ворота, мы за твою жизнь более не в ответе.

Ясно, понятно — выпустят, и если что, устроят охоту. Два в одном: и традиции не нарушены, и секреты сохранны. Мы прошли между двух скал, в которые были врезаны огромные дубовые ворота. Демон его знает, скольких усилий стоило горцам запереть сюда те огромные бревна, из которых они были сделаны. Створки были раскрыты, и рядом не было ни единой души. Обманчивое впечатление, учитывая, что всю дорогу нас сопровождали пытливые взгляды его соплеменников.

Миновав ворота, мы прошли мы, оказались на плоском, со всех сторон окруженном скалами каменном пятачке. Далее уходящая вглубь горы огромная пещера, откуда к нам вышли несколько горцев: высокий крепкий черноволосый мужчина в куртке из белоснежной шкуры снежного барса, пятеро воинов с луками в черных овчинных одеждах и два старика в таких же куртках, но из белой шерсти. В остальном та же одежда и обувь, что и на мальчишке.

— С кем я собираюсь вести разговор? — вперед выступил мужчина в куртке из барса, очевидно, вождь племени.

Я собирался представиться, но вперед выступил мой провожатый.

— Это Артур Лоуденхарт, наследник низины, — горцы упорно не признавали, что весь горный хребет в округе тоже вотчина рода и территория Александровского королевства. — Я решил, что нам следует выслушать этого человека.

— Ты берешь на себя слишком много, Торн, — зло бросил вождь.

— Если я допустил ошибку, отец, — покорно склонив голову, пацан, оказавшийся сыном вождя, — я приму заслуженное наказание.

— А если твое решение окажется верным, то ты получишь свою награду, — ответил ему один из стариков. Вождь медлил.

— Ну же, Вирт, — обратился к нему Второй старейшина. — Невежливо держать гостя на пороге — твой сын, пригласив сюда Лоуденхарта, поручился за него.

— Вирт Каменный Кулак, вождь племени Горного Ветра, — мужик неохотно протянул мне руку.

— Артур из рода Лоуденхартов, — в тон ему ответил я.

По горскому обычаю мы крепко пожали друг другу предплечья, а затем мне представил своих спутников.

— Первый старейшина Грег Порыв ветра и второй старейшина Оргх Кипящий Родник.

Эти руки пожимать не стали. Судя по лицам, брезговали.

— Мой сын назвал тебя гостем, Артур. Проходи, не стой на ветру, — и хотя голос был вежлив, в интонациях Первого старейшины можно было различить недовольные нотки.

Больше не проронив ни слова, мы двинулись внутрь пещеры. Шепотки и любопытные взгляды то и дело прилетали мне вслед, пока мы не пришли в… Дом, вырезанный в скале? Мягкий белёсый минерал, что позволил не просто выдолбить дыру в камне, а по-настоящему аккуратно, убирая ненужное, словно скульптор, когда создает статую, возвести стены, проходы и колонны. Здесь даже мебель была вытесана и вписана в интерьер, разве что была облагорожена деревом и шкурами. Зал, в котором мы оказались, был велик. На скамьях вдоль стен расположились женщины, дети и старики, в том числе и мой недавний провожатый. Похоже, что здесь собралась вся семья вождя.

Низкий каменный стол в центре большой комнаты, очаг, в котором трепыхался огонь, шерстяные подушки вместо стульев. Пока мы не расселись, не прозвучало ни единого слова. Такова традиция или меня просто игнорируют, выполняя минимум из возложенных на хозяев обязанностей? Скорее всего, второе — расшаркиваться Вирт Горный Ветер не собирался. Вынужденного гостя он терпел исключительно по настоянию старейшин, а нерадивому сыну, видимо, собирался устроить взбучку, то и дело бросая на него грозные взгляды.

— Слушаю тебя, низинный. Сын сказал, что у тебя есть к нам разговор, — наконец прозвучал недовольный голос.

Надеясь побыстрее с этим закончить, я сразу же перешел к делу.

— Я собираюсь выгнать с моих земель узкоглазых захватчиков и отомстить за погибших родственников, — начал я.

— Достойное желание, но при чём здесь мы? — поднял бровь вождь.

— Вам они тоже доставляют неприятности…

— Сейчас они. Прежде твои предки. Чуть раньше были другие. Мы пережили всех. Справимся и на этот раз, — тон мужчины был резок и раздражителен.

— Сын, ты проявляешь к гостю неуважение, — сказал один из стариков, и вождь, кивнув, замолчал.

Я было подумал, что это намек в пользу того, чтобы меня выслушать, но ошибался. Стоило мне снова открыть рот, как меня вежливо заткнули.

— Сейчас принесут яства и вино, — гостеприимно улыбнулся Вирт. — Позже ты можешь заночевать или выйти за ворота.

Похоже, что слушать меня не собирались. Более того — откровенно издевались. Однако всё в рамках своих традиций.

— Некогда мне пировать, покуда мои люди готовятся к бою, а сестра находится в плену у маолинцев, — разозлился я. — Если приглашение Торна — единственное, что вас заставляет вас со мной общаться, можете о нем забыть.