Воланчик шумно сглотнул и похвалился:

— Сам есть не стал, привез вам. Девушкам оно нужнее.

Викины глаза зажглись восторгом. На Воланчика она смотрела, как на божество. А я пытался вспомнить, когда сам впервые попробовал ананасовый компот. По всему выходило, что как раз в начале девяностых.

Воланчик ненадолго замолк, пошкрябал в затылке и сказал, на этот раз неуверенно:

— Мне там в нагрузку еще две какие-то здоровенные банки сунули, но я такого не знаю. Не понравится, спустите в нужник.

Во мне затеплилась надежда. В здоровенных жестяных банках иногда привозили маслины. А я их нежно любил.

— Прямоугольные? — спросил я. — С картинками?

Воланчик вытаращился на меня с обожанием.

— Ты как угадал?

Я гордо подбоченился, распрямил плечи. Выдал с притворной важностью:

— Как-как! Шаман я или нет? Мне положено.

Вика задорно рассмеялась. Мы держались недолго и скоро присоединились к ней. Атмосфера сразу стала теплой, доверительной, дружеской.

— А что там? — спросила девчонка, отсмеявшись.

— Маслины, — ответил. — Или оливки.

— Во-во! — Подтвердил Воланчик. — Они. Гадость, говорят, жуткая.

— Сам ты гадость.

Я хотел продолжить, но вспомнил, как сам пробовал маслины в первый раз. Как кривился, как плевался. А потому усмехнулся и спросил:

— Где там твоя гадость? В багажнике?

— Ага, — Воланчик важно кивнул.

Я протянул руку.

— Давай ключи, я принесу.

Кроме маслин в багажнике обнаружились подтаявшие пельмени в прямоугольных коробках — «Останкинские». Три пачки. Что-что, а их я помнил прекрасно. Не стал спрашивать у Влада разрешение, просто прихватил с собой.

Воланчик, заметив в моих руках пачки, впервые за это время по-настоящему расстроился.

— Бли-и-и-ин, — протянул он сокрушенно, я совсем про них забыл. — растаяли небось?

— Раастаяли. — Подтвердил я.

Потом старательно потряс пачку. Пельмени очень скоро слиплись, превратились в ком.

— Ты чё творишь-то? — Воланчика едва удар не хватил. — Как теперь это варить?

Я подтряхнул пачку еще и сказал загадочно:

— Никак, мы это варить не будем. Вот посмотрите, я вас таким блюдом из них угощу! Пальчики оближете.

Мне явно не поверили. Пельмени проводили в морозильник таким взглядом, словно я их прямо сейчас выкинул в помойное ведро.

— Изверг, — заключил Воланчик. — Такой продукт испортил. Чистый мед!

Я закрыл дверку холодильника. Сказал:

— Ты еще увидишь, как я был прав.

Мог бы и не говорить. Мне все равно никто не поверил.

Ананасы оставили до торжественного случая. Когда он наступит, вопросом никто не задавался. Просто, наступит и все. В ожидании подходящего момента банка отправилась на подоконник.

Я откупорил маслины. Нашел возле раковины блюдечко, наловил в него десяток крупных, с перепелиное яйцо, ягодок поставил на стол. Воланчик тут же сунул туда свой любопытный нос, принюхался, скорчил мину и пробовать отказался.

Вика деликатно взяла одну, откусила, немного помусолила, покосилась на меня, потом сделала над собой усилие — прожевала и проглотила.

— Очень вкусно, — сказала она, откладывая оставшуюся часть на стол.

Сразу потянулась за чаем и жадно запила. Воланчик довольно хрюкнул. Я подвинул блюдце к себе, сказал:

— И хрен с вами, мне больше достанется.

На меня смотрели как на камикадзе. Каждую маслину провожали взглядами. На пятой по счету я не выдержал:

— И чего вы уставились? Мне вкусно, я их люблю.

Воланчик картинно передернулся, похлопал себя по карману:

— От этой твоей гадости, — сказал он, — мне даже курить захотелось.

На свет появилась пачка мягкой явы. Я жутко обрадовался. Тыщу лет уже не курил! Дернул рукой в его сторону, но Воланчик на корню загубил мой порыв.

— Тебе не предлагаю, — сказал он, — ты куришь только когда пьяный. В остальное время ни-ни!

Он сделал подтверждающий жест рукой.

— Что, правда? — Оживилась Вика.

— Кремень, — подтвердил Воланчик. — А сегодня он трезвый. Вот вчера…

Это прозвучало так многозначительно, что я стушевался, а, чтобы никто не заметил, пообещал:

— Я исправлюсь!

— Бросишь пить? — Вика восхитилась еще больше.

— Нет, — буркнул я, — начну курить трезвый.

Воланчик небрежно отмахнулся.

— Брешет. Хотя… Трезвый он тоже иногда курит. Но! — Палец его многозначительно указал на потолок, словно трезвым я курю только там. Ан нет. Парень договорил: — Только за рулем. Если приходится ехать на большие расстояния. Это чтобы не уснуть.

Вика понимающе кивнула. А я понял, что сигарет мне точно не видать.

— Будешь? — Воланчик протянул пачку ей.

Девчонка помотала головой.

— Я не курю. — Сделала паузу и добавила, на всякий случай: — И не пью.

— Это правильно, — согласился Воланчик. — Умница. А я, отравлюсь!

Он подошел к окну, щелкнул шпингалетом, открыл створку, улегся животом на подоконник, за тянулся, сделала лукавое лицо и выпустил дымовое колечко.

Наверное он ждал от девчонки восхищенных вздохов, но она не обращала на него никакого внимания. Смотрела на меня. Пристально серьезно. Потом неожиданно спросила, указав на мое плечо:

— Сереж, а что это у тебя?

Что это у меня? Я покосился на Серегино плечо. Да кто ж его знает? Какое-то нарушение пигментации, похоже. А точнее…

Вика ждала ответа, я подбирал в голове фразу поостроумнее. Пауза слегка затянулась. Неожиданно меня выручил Воланчик:

— Херь какая-то, озвучил он мою мысль. Как сейчас помню — было нам по шестнадцать…

На этом месте я едва не вздрогнул, навострил уши и стал слушать внимательно. Влад пихнул меня в помеченное плечо.

— Серега, помнишь? Спать ложился, ничего не было, а утром — вот.

Воланчик сделал театральную паузу, указал на отметину открытой ладонью. Вика нахмурила брови. Она о чем-то размышляла. Я же просто не понимал, что все это значит, но кивнул, подтверждая слова друга.

— Его даже к врачу возили! — В голосе Воланчика появилась гордость из-за причастности к процессу.

— И что? — Вика теперь смотрела только на него.

Влад небрежно отмахнулся.

— А ничего. Что они могут, врачи эти? Посмотрели, наговорили кучу ерунды и отпустили домой.

Он выбросил окурок в окно, уселся обратно за стол и сцапал очередной бутерброд. Прежде чем откусить, закончил выступление:

— Так и осталось навсегда!

Вика поднялась со своего места и подошла ко мне.

— Странное пятно, — сказала она, — словно кто-то схватил тебя рукой за плечо.

И она прислонила свою ладонь к отметине так, чтобы пальцы легли бицепс.

— Вот так. — Сказала она и вернулась на место.

— А ведь точно! — Поразился Воланчик. — Как мы раньше не заметили?

Я же окончательно пришел в замешательство. Тогда в далеком 1978 году, точно так же, как сейчас Вика, меня схватил фантом. А шрам точно такой же формы был у меня в 2019-ом. И вот сейчас это. Правда не у меня, а у неизвестного мне Сереги, в теле которого я здесь оказался.

Я бы может и решил, что это простое совпадение, но уж слишком оно было странным. Не бывает таких совпадений, хоть убейте, но я в это никогда не поверю.

Воланчик протянул мне хлеб с консервами.

— На, поешь, классно у нее выходит. Вкусно.

Вика от похвалы засмущалась.

— Я на обед картошку с тушенкой сделаю, — пообещала она. — Вот где будет вкусно. А это, так…

— Нет, — сказал я, — на обед мы будем готовить пельмени, я обещал. А пока…

Я хотел было сказать, что собираюсь часок вздремнуть. Башка с перепоя оставалась чумной. До сих пор. Но у Воланчика были на мой счет другие планы. Он подхватил мою фразу, закончил на свой лад:

— А пока мы пойдем, посмотрим, учебное пособие. Лис велел тебя контролировать. Сказал, что на такого разгильдяя, как ты, надежды нет.