Если захотеть, то, смахнув пыль, можно даже прочесть имена тех, кто тут упокоен. Но я здесь не для этого. Три правые ниши пустовали, и, выбрав самую верхнюю, до которой я мог дотянуться, только встав на цыпочки, положил в самую глубину мешочек с запретным артефактом. Со стороны не видно — если целенаправленно не искать, случайно не обнаружишь. Такой себе тайник, но лучше так, чем рисковать, таская у себя за пазухой собственный смертный приговор.

Вернувшись на центральную аллею, я наконец добрался до церкви святого Сэмюэла — небольшая деревянная постройка с одиноким куполом и единственным шпилем, оканчивающимся копьем, пронзающим обруч, символом церкви Спасителя. Украшений, в отличие от центрального собора, здесь практически не было. Единственный образ сподвижника Миссии над неизменным алтарем, колонны, украшенные медью, и простые белые стены, окрашенные цветными зайчиками витражей.

Церквушка могла вместить разом лишь пару десятков человек, но тут отец Павел оказался прав — за погребение запросили не особо много. За церемонию совсем чуть-чуть, а углядев, что я, не поскупившись, бросил в ящик для подношений пяток серебряных грошей, местный дьякон обещал позвать органиста и небольшой хор из послушников. На этом, с чувством выполненного долга, я отправился обратно в «Синюю птицу».

Время шло к полудню. Городок ожил и из каменного монолита превратился в бурлящий котел — улицы были забиты спешащими по своим делам горожанами. Мне то и дело приходилось придерживать Ржавого, чтобы не сбить зазевавшуюся ребятню или загруженного баулами мастерового. Пару раз играл в гляделки с наездниками, не желающими уступать дорогу, но особенно доставляли неудобство весело щебечущие стайки куда-то молодых девиц. Можно подумать, что в городе сегодня праздник, так нет, оказалось, подобное оживление — дело для Вейкта обыденное.

Обратная дорога посему заняла втрое больше времени, а когда я поворачивал на улицу, ведущую к моей гостинице, под копыта моего коня вскочил малолетний самоубийца. По крайней мере, так я решил сначала, а потом узнал в смертнике моего недавнего знакомца.

— Куда ж ты, отрыжка Спасителя, лезешь? — негодовал я, успев лишь в последний момент удержать коня.

— Дяденька! Дяденька! Вам нельзя в «Птицу», — не думая реагировать на мою брань, паренек повис на у меня на штанине. Люди вокруг стали оборачиваться.

— Подожди, малой, — спешившись, ухватил пацана за ворот рубахи, потащил в переулок.

Не рассчитывал я увидеть этого вандала еще раз, однако здрасте. Что там он про «Синюю птицу» лепечет?

— Тихо, тихо. Не рыпайся, — я грубовато толкнул пацана к стене. — А теперь всё по порядку, что там случилось?

— Дядь, я вас там в «Птице» искал, — мальчик сунул руку в карман и выудил пару десятков медяков. — Вот.

Монеты он протягивал мне.

— Что это? — удивился я.

— Лекарь свое взял, травы для отвара дал, мать какой-то вонючей мазью натер и велел мне передать лэру Луденхарду, что все хорошо с ней будет. А это что осталось, — пацан опять протянул мне деньги, но я и не подумал брать.

— Что же ты остаток не прикарманил? — улыбнулся я.

— Да как можно, вы ко мне с добром, а я по-сволочному… Нет уж, Господь таких наказывать любит…

— А камни из дома выковыривать, Господь, значит, разрешает? — решил уточнить я разницу.

— Ну так Шмидт мне никогда хорошего и не делал, да и не обеднеет, поди, — шмыгнул носом пацаненок, протягивая очередной раз монеты.

— Себе оставь, — усмехнулся я. — Фруктов матери купи и бульон куриный навари. От любой болезни лекарство, не хуже травок.

— Так уже... Я это ж не безрукий какой! — немного обиженно прогундосил парень, но монетки спрятал.

— Ясно. Так что там с «Птицей»?

— Так, стража там, десяток человек, все в кирасах с топорами! Вас ищут.

— Это что же ты меня спасать надумал, герой? — рассмеялся я.

— Что сразу дразнится, — буркнул парнишка. — Просто предупредить хотел. Думал, с кладбища той же дорогой ехать будете.

— Да не хмурься ты так, — снова улыбнулся я. — Спасибо за предупреждение. Беги теперь...

Мальчишка послушно развернулся, но я вдруг передумал — мать у него еще не пойми когда на ноги встанет. А потом и к работе приступить далеко не сразу сможет, а медяшек на лого не хватит. Чем он тогда пойдет заниматься — снова стены ковырять? Или что посерьезней учудит? Но и бездумно сорить деньгами не дело. На пользу мелкому это не пойдет...

— Стой, — крикнул я. — Вечером подходи в «Синюю птицу». Разговор есть.

Парнишка попробовал что-то выспрашивать, но я лишь махнул рукой — потом. Сейчас меня больше занимали дожидающиеся на постоялом дворе стражники. Не зря я, видимо, всполошился да артефакт припрятал, однако то, что за мной целое отделение отрядили, — перебор, не иначе. Впрочем, неважно, в бега я точно не собираюсь, буду действовать по ситуации.

Переживал я, как оказалось, зря. На постоялом дворе меня застала «умилительная» картина. За столиком возле входа сидел единственный щуплый кирасир в цветах городской стражи. Над его правой губой пробивался юношеский пушок, а на лице застыло страдальческое выражение. Мои ребята сидели за соседним столиком, цедили легкое светлое пиво и отпускали в сторону бедного парня шуточки. Чем он им так насолил? Увидев меня, стражник подскочил, просветлев лицом. Обрадовался, видимо, что его мучения подходят к концу. Как бы не так.

— Здравствуйте. Вы лэр Артур Лоуденхарт? — задал он бессмысленный вопрос, вряд ли за ближайшую тысячу миль найдется еще один дворянин-альбинос.

— Так меня зовут, — снисходительно сказал я.

— Лэр Артур, вы должны прибыть к лэру Френдли, начальнику городской стражи, — выпалил юнец.

— Должен? — я удивленно поднял брови и продолжил издевательским тоном: — И кто же вменил мне такие обязанности?

Парень замялся, соображая, я терпеливо ждал. Лофт и компания довольно лыбились.

— Мне приказали вас доставить, как только вы появитесь, — ляпнул еще большую глупость молодой страж.

— Я похож на письмо письмо, пацан? — деланно негодовал я.

— Но мне нужно…

— Да какое мне дело до твоих желаний? — не собирался я щадить невежу.

Наемники уже откровенно ржали. Парень еще больше растерялся и, покраснев, попытался объяснить, да так коряво, что я уж собирался дать ему по шее для профилактики... Однако на помощь юнцу неожиданно пришел Барренс.

— Лэр Артур, простите Эндрю его косноязычие. Он всего лишь хотел передать вам приглашение от лэра Френдли. Так ведь, Эндрю?

— Так точно, дядя Бар, — заулыбался олух, вопросительно посмотрел на меня, не рискуя что-то добавить от себя.

— Передай лэру Френдли, что я буду через час. Свободен, — я направился к столику, где сидели наши. — Барренс, сообрази как нам что-нибудь выпить, а заодно и закусить.

— Лер, но мне сказали лично вас… — не унималась эта пародия на стража порядка.

— Эндрю, не позорь меня, — закатил глаза Барренс.

Парень помялся, опять попробовал открыть рот, но под строгим взглядом дяди подхватил со стула алебарду и поплелся к выходу.

К Френдли я выдвинулся через полчаса, сразу после недолгого разговора с Лофтом: рассказал про назначенное погребение и расспросил о делегации стражников, посетивших в поисках меня гостиницу. Оказалось, поначалу все было не так уж и радужно — стражи порядка были настроены весьма воинственно.

Навравшие с три короба потерпевшие так всё приукрасили, что служивые меня всерьез собирались силой тащить на дознание. Приказ исходил не от начальника, а от его зама... Родитель толсторожего засранца оказался не менее мерзкой личностью, хорошо, что Барренс тут же опроверг сочиненную малолетними аристократами историю, а чуть позже подключился и поручившийся за меня Рэймонд.

С прибывшим для задержания сержантом Форком, командиром отправленного за мной отряда, они оказались старыми приятелями. Слово за слово, и всё пошло совсем по другому сценарию. А раз так, пообщаемся с Френдли тет-а-тет. Бежать вприпрыжку я был не обязан, мог и вовсе проигнорировать это приглашение, сесть на коня и бывай как звали, но уж больно это на бегство будет похоже. Что претило мне безмерно.