Ближе к утру, когда шериф, закончив все следственные мероприятия, наконец, отбыл, позвали гробовщиков. Оукли распорядился организовать похороны за счет своей компании. Ближе к полудню на деревенском кладбище должна была пройти погребальная служба. Туда же стащили трупы вчерашних разбойников — выживших среди них не оказалось. За последних пришлось платить Райту — не выбрасывать тела прямо на улицу? С этими, однако, уже не церемонились. Парочку из тех, кто получше сохранился, вздернули вдоль дороги для острастки, а остальных стащили в огромную яму на окраине и присыпали землей.

Я тоже без дела не сидел, а заодно не давал отдохнуть раненому и измученному Оукли. Тот скрипел зубами, матерился, как портовый грузчик, но терпел, раздавая мои распоряжения от своего имени. Первым делом я затребовал усиление охраны: серьезных опытных бойцов так просто из «кармана не достанешь», но в качестве временной меры сошли и местные представители правопорядка, усиленные крепкими дровосеками. И те и другие за немалые деньги предпочли временно изменить своему «призванию», дожидаясь, когда их сменят профессионалы.

За последними в ближайший крупный город отправили гонцов. Кроме этого, я дал Оукли контакты ближайшего охранного агентства... Туда с поручением отправился первый помощник Овэна. Мне в подчинение нужен был сильный отряд — Литлби ответят за содеянное.

Торговец пытался отнекиваться — идея устраивать войну не вызывала у него энтузиазма. Но стоило мне обрисовать его перспективы, сдался. Если не решить проблему с гильдией убийц, смерть будет для него лишь вопросом времени. Смирившись с неизбежным, он даже разглядел будущую выгоду, и дальше уже сам развел бурную деятельность.

Хирурга доставили к вечеру следующего дня. Мужчина был немолод, плохо стоял на ногах и разговаривал дребезжащим старческим голосом. Но когда в его руке оказался скальпель, превратился в монолит. Его приказы звучали как удары молота, а движения скупы и выверены. Слуги трактира на цыпочках выполняли все его указания, пока я сидел на стуле в дальней стороне комнаты, стараясь не отсвечивать. Доктор хмурился, ругался сквозь зубы, но через два часа, сполоснув руки и инструмент в теплой воде, повернулся ко мне.

— Я сделал всё возможное... Если всё и дальше пойдет так же гладко, то жизнь леди будет вне опасности, — медик на глазах стал терять силы.

Голос его резко ослаб, а ноги подкосились. Поймал старика, я усадил его в кресло, где восседал последние часы.

— Принесите воды, — шикнул я, и служанка метнулась на кухню.

— Настойка на траве фех, зеленый флакон с желтой пробкой, — еле слышно прошептал док.

Я сам подошел к его саквояжу, нашел нужный флакон, зубами сорвал пробку и протянул старику. Тот сделал большой глоток, ополовинив склянку, скривился и с благодарностью принял воду из рук подоспевшей служанки.

— Простите, лорд… — нас не представляли, и старик замялся.

— Артур Лоуденхард, но вы можете обращаться ко мне по имени. Сегодня вы оказали нам большую услугу.— Лорд… Артур, я должен вам сказать, что в моей практике, раны подобные этой, как правило, смертельны. Удивительно, что леди смогла продержаться так долго. А учитывая, что болт был вымазан ядом... — док сделал еще одни глоток из стакана, переводя дыхание.

— Сильная кровь, — не задумываясь, соврал я. — Предки наградили нас не только титулом.

— Это многое объясняет, — старик покивал своим мыслям.

Сильной кровью называли сохранившуюся со старых времен силу, присущую аристократам древности. Не какие-то мистические способности, приписываемые магам. А обычное, а если разобраться, то весьма необычное физическое превосходство аристократов, уходящих своей родословной во времена Великой Империи. Это у заокеанской Соединенной Республики лозунги провозглашают равенство и единство, что неудивительно — страна беглецов и вольнодумцев. В остальном «менее» прогрессивном мире аристократы действительно в среднем сильнее...

В былые времена великие дома не скупились на алхимию, улучшая себя и потомство на протяжении многих сотен лет. Крохи этого богатства дошли до нас. У большинства наследие предков проявлялось совсем чуть-чуть. Однако если хорошо подготовленный воин пусть всего на десятую часть, но сильней, быстрей, выносливей, живучей, сообразительней… Совсем понемногу, но во всем. Разница с простым обывателем становится уже кратной.

А уж если потомки аристократа не растеряли свое наследие и кровь остаётся по-настоящему сильной — такой воин уже становится сверхчеловеком. Бывали случаи, когда отпрыски древних королей продолжали сражаться, будучи утыканными стрелами, пронзенными насквозь копьями или даже лишившись конечностей. Выживали и побеждали...

Наш род не был столь древен и богат, но даже я, при прочих равных, отчетливо ощущал свое превосходство над рядовым солдатом. Однако то, что творилось вчера, выходило за рамки нормальности. Это и затягивающиеся на глазах раны можно было объяснить только эффектом от использования «амброзии».

Ложь, в общем, вышла правдоподобная, можно сказать, сама напрашивалась.

Пробуждение было безрадостным — тошнота, голова идет кругом, тело отказывается подчиниться... А когда все-таки удавалось пошевелиться, боль начинала волнами разливаться по телу, концентрируясь где-то в области сердца. Из звуков только тихое дыхание по правую от меня руку...

Попытка открыть глаза не принесла успеха, а излишнее напряжение стоило мне дополнительных мук. С трудом перекатывая мысли, словно гигантские валуны, припоминала последние события. Драка в трактире... Взмахи клинка? Кажется, я убила человека... Эта мысль заставила меня вздрогнуть, а боль в животе — застонать. Кто-то протер мне лоб влажным полотенцем — стало легче. Но двигаться даже случайно зареклась.

Мне это точно не привиделось? Клинок, вонзающийся в незащищенную спину разбойника... Так легко, будто и не было никакого препятствия на его пути... Безвольно падающее мертвое тело, удивленные лица товарищей мертвеца. И никакого сочувствия.

Я УБИЛА! Собственной рукой! Человека, который даже не угрожал мне... И единственное, что я в тот момент ощущала, это... азарт. Какую-то несвойственную мне легкость. Свободу! Клинок в моей руке отнимал жизнь, прибавляя мне решимости и веры в себя. Может быть, я схожу с ума, но в тот момент мне показалось, будто я заново родилась. Сожаления? Черта с два! От переизбытка эмоций мне опять поплохело. Всё потом... Перестав сопротивляться, я отдалась во власть целебного сна.

Очнувшись во второй раз, я чувствовала себя куда лучше прежнего. Боль не ушла, слабость давала о себе знать, но глаза удалось открыть без лишних усилий. Сквозь задернутые шторы пробивался яркий полуденный свет. Рядом со мной, у кровати, прикорнув на стуле, сидела Молли. Во рту сухо, словно в пустыне... Я попробовала разлепить губы и попросить воды, но из моего рта раздался лишь хриплый стон. Молли вскинулась и, встретившись со мной взглядом, вместо того чтобы подать воды, рванула вон из комнаты.

Не прошло и минуты, как передо мной предстал Артур. От чувства внутреннего дискомфорта начало меня корежить сильнее боли. Оставалось надеяться, что выгляжу не так же отвратно, как себя чувствую. Неужели нельзя было дать мне время привести себя в порядок? Все эти метания очевидно отразились на моем лице — заходя в комнату, бывший Анетарес напряженно вглядывался в мои глаза...

Беспокоится или решил меня проконтролировать? Понимаю. Шок последних событий, помноженный на плохое самочувствие — самообладание купеческой дочки могло дать трещину... Зря беспокоишься, фальшивый лорд! Мне моё новое имя пришлось впору. Собрав волю в кулак, я натянула на себя маску «леди».

— Привет, как ты? — спросил лорд Лоуденхарт.

— Привет, — голос мой был слабенький и хриплый. — Что со мной, Артур?

Вопрос был не праздный, оценить свое состояние я могла только визуально, но что можно разглядеть под пуховым одеялом?