Разговор «стух» сам собой, а от тяжелых дум меня оторвал заплетающийся голос Марка.

— Арти, друг, у тебя нет ничего крепче воды в фляжке? Голова болит, словно ей вчера двери вышибали. Мы, кстати, с тобой опять не подрались? Ничего не помню... Ты, если что, не серчай. Винишка там у тебя не завалялось? — чем дольше он говорил, тем менее разборчивой становилась его речь.

Казалось, наёмник сейчас снова свалится. Однако устоял и выжидающе на меня уставился. Скосив взгляд, заметил еле заметное движение головы главного контрабандиста. Будто я собирался спаивать.

— Прости, дружище, но я в дорогу не запасался, — не соврал я.

Дожидаясь моего ответа, ругаясь себе под нос, Ловкач направился в сторону своей лежанки.

— Демоны, да сговорились вы все, что ли. Неужели глоточка жалко для больного человека… Звери, а не люди. Попросите потом... — голос его снова затихал по мере удаления и практически стих...

Резко развернувшись на пятках, Марк ткнул в меня пальцем.

— К ручью иди. Амина на помощь звала… Ик… Котелок отдраить надо…

Снова крутанувшись на месте, он почему-то побрёл уже не к лежанке, а в ближайшие кусты. На меня же уставилась добрая половина лагеря. Не знаю, чего было больше в их взглядах: насмешек или зависти, но провожали меня под смешки и выкрики.

— Не разочаруй даму, парень!

— Драй как следует!

— Поспеши, а то как бы без тебя не отдраилось!

Обижаться было не на что. Разве что на Ловкача, но какой с пьяного спрос. Тут Амади сама виновата, нашла кому поручения давать. Вряд ли в её планы входило оповещение об этом событии на весь лагерь, однако не думаю, что это вообще волнует. Как я успел разузнать, с неё станется прилюдно понравившегося коллегу за яйца ухватить, да для удовлетворения своих потребностей в сторону увести. Ну что ж, не самый плохой способ отстраниться от неприятных мыслей.

На черную землю Пустошей мы заходили с осторожностью пешком, ведя лошадей и быков за уздцы. Ноги проваливались в толстый, в несколько сантиметров толщиной, мягкий на ощупь слой черного песка... Поначалу я решил, что это нечто вроде ритуала, очередная традиция... суеверие.

Пока, поскользнувшись, словно на льду, чуть было не грохнулся. Поймав равновесие, огляделся — контрабандисты все как один шли особым шагом, словно прощупывая, куда ступают. Спросил у Парсона, что да как, и получил ответ:

— Земля здесь местами — стекло, а пыль словно маслом пропитана. Если пешком идти — куда ни шло, подушка из пыли держит, только ступать надо аккуратно. А вот животинки до самой почвы продавливают, сцепления нет. Того и гляди ноги вывернут, а то и товар в какую расселину с собой утянут. Пускай подковы и шипастые, но и им привычка нужна.

Теперь стало ясно, зачем на привале кузнец штатный от лошади к лошади метался. Проверяя слова контрабандиста, на пробу сделал несколько быстрых шагов и, как в детстве по накатанной ледяной прогалине, проехал. Если приноровиться, то проблем с передвижением быть не должно.

— Я бы на твоем месте так не делал, Арти, — услышал я упрек в спину. — Тут под слоем пыли обсидиановые осколки попадаются. Сапоги вместе с ногами вспороть можно.

Теперь понятно, почему все так осторожничают. Заглядываясь на окружающих, пытался перенять их походку. Прошло четверть часа, и мы наконец-то забирались в сёдла. Однако сильно быстрее двигаться не получалось, караван шел со скоростью своего самого медленного существа — быков. Тяжеловесы чувствовали себя на этой почве неуютно, еще больше замедляя нас.

А тут еще мы и двигались не по прямой, а иногда даже останавливались, чтобы уточнить верное направление или что-то переждать. Учитывая это, поход наш обещал затянуться куда дольше, чем рассчитывал... Пристроившись, как и прежде, рядом с Домиником, я начал его пытать.

— Почему у меня такое ощущение, будто вы тут первый раз идете? — удивлялся я.

Атамана, впрочем, мои намеки нисколько не смутили.

— Здесь всё ежедневно меняется... если не ежечасно. Даже если ты этой дорогой месяц назад шёл, будь уверен, всё надо будет начинать заново.

— Вокруг равнина... — скептически хмыкнул я. — Куда ни двигайся, везде ровная земля, да чёрные скалы... да расщелины.

— И это не значит, что вон там, например, — усмехнулся Дом, указывая в пустоту, — не может вырасти холм или очередной черный пик. Земля под равнинами пропитана сырой магией, а та бурлит и заставляет поверхность двигаться. Иногда практически незаметно, но бывает так тряхнёт, что на ногах не устоишь, а то и в саму бездну провалишься. И это хорошо, если просто расплющит или на камни бросит... Легкая смерть.

— Мутанты? — спросил я, вспомнив, какие опасные звери здесь водятся.

— Мутанты долго мучить не будут, им жрать хочется... Я говорю про извержение «сырца» — магического концентрата. Если в эпицентр попасть, на части разорвет — не самый плохой исход. Гораздо хуже, если краешком зацепит. Эта дикая энергия страшным образом изуродовать может... То в живой отекший студень превратит, то кости узлом завяжет… Бывает, что ноги дополнительные отрастут или, наоборот, конечностей поубавится. Причем убивает редко, так куском не пойми чего и оставляет.

— Мерзковато... — передернул я плечами.

— И не говори. Мы одного пацана как-то потеряли... А потом на обратном пути нашли. Так он корнями в землю врос, руками и ногами... Сам как дерево корой покрылся — стоит и плачет. Мы бы его не узнали, да он языком человеческим заговорил. Прикончить умолял...

— Дерьмо, — выругался я. — И часто тут такое происходит?

— Нередко, но если правила соблюдать да на рожон не лезть — шансов вляпаться не так уж и много. Я за семь лет в опасной близости от выброса только дважды оказывался, остальные все далеко на границе видимости наблюдал. Потому и ползём. Хорошо, что с Ловкачом в этот раз. Чуйка у него будь здоров. Дорогу, если что, любой из нас найти сможет... Но у Марка прям третий глаз во лбу.

Лучник и правда ускакал далеко вперед, осматривая местность на наличие опасностей. Время от времени его догонял тот или иной наемник, получал указания, и Доминик корректировал курс. На третий час пути на горизонте слева от нас, вызвав оживление в рядах наемников, появилась серая, постоянно увеличивающаяся в размерах точка. Все, кто не был занят в дозоре, подтянулись к нам с Домом. На вопрос, что происходит, мне предложили наблюдать молча — вроде как сам всё увижу.

— Жребий! Ланель, ты вне игры, твоя задача — летуны, а они-то точно полезут после Кинжала. Остаются Амади, Пьер и Бертран… — Доминик был прерван.

— Дом, давай-ка я возьмусь, — вызвалась нирийка. — А если вдруг мечелапы встретятся, я тогда в сторонке. Лады? — нирийка вопросительно посмотрела на командира.

— Пьер, Берт? — вопросительно обратился к ребятам Санчез.

Те согласно кивнули, усмехаясь. А Амади тут же начала аркан вязать из притороченной к седлу веревки. Затем поотстала, спрыгнула на землю и отточенным движением перерезала горло одного из следовавших с караваном барашков. Затянув петлю на ногах уже мертвого животного, лихо вскочила в седло и потащила тушу в сторону приближающегося серого пятна, которое успело уже сместиться нам за спину.

Медленно, но верно это нечто нас догоняло, а спустя еще пару минут обрело очертания. Сложно было судить о размерах этой твари без привязки к каким-либо объектам, но двигался за нами рогатый, толстолапый, весь покрытый костяной броней монстр. В скором времени представилась возможность оценить и его размеры — чудище возвышается над каменюкой, мимо которой мы недавно проезжали. А та была вровень голове моего коня. Выходит, где-то мне по макушку, если конному. Поделился своими наблюдениями с Домом.

— Это еще молодой, — покивал наемник. — Зрелые на три фута выше и в полтора раза толще бывают.

Хотя куда уж толще? И так две лошади в профиль. А лапы-столбы: короткие, но мощные, в охвате размером с взрослого человека будут.