Великая Русь во всём задавала моду в Европе.

– Скоро каждый молодой человек в Священной Римской империи и в её окрестностях будет мечтать учиться и работать у нас, – докладывал Лисин Миронову.

– Что ж, – улыбнулся Великий князь, – у нас работа найдется для каждого.

– Ваше Величество, – Лисин озабоченно сдвинул брови, – но мы не справляемся. Нам нужно больше преподавателей.

– В университет? – спросил Миронов.

– Нет, нам нужно больше школ. Нужны учителя русского языка, математики, физики, химии. Русского языка особенно.

– Хорошо, – кивнул Миронов. – Постараюсь обеспечить твои нужды.

– Вот буквально на прошлой неделе из Италии прибыла целая ватага молодых людей. Они там несколько месяцев собирались к нам в университет приехать. Двадцать человек. Знаете, кто их надоумил?

– И кто?

– Фибоначчи. Он теперь всем своим ученикам так и говорит: «Хотите изучать науки? Хотите действительно понять, как устроен мир? Езжайте в Великую Русь и учитесь там, а не у меня».

– Ну хорошо, – проговорил Великий князь.

– Да, это хорошо, но их учить нужно – и русскому языку, и математике и вообще всему чуть ли не с нуля. А ведь это первые ласточки, скоро у нас вся Европа захочет учиться.

– Ну, всю Европу мы не сможем выучить, – улыбнулся Миронов, – но я тебя услышал, будут у тебя учителя. А уж средства на оплату их труда, на организацию и на строительство школ ты сам изыскивай.

– С этим проблем не будет, Ваше Величество, – ответил Лисин.

Лисин умолчал об одной проблеме. Римская католическая церковь была очень недовольна как усилением влияния Великой Руси в целом в Европе, так и её культурной экспансией. Дело в том, что кардиналы не рассматривали культуру отдельно от духовной жизни человека, и всё, что касалось культурных практик, идущих вразрез с религиозными догматами, расценивалось как противоречащее им. Особенно это касалось живописи – то, что художники изображали не Христа и его апостолов, а живых людей, да еще и с таким «сатанинским» сходством, кардиналы объявили богонеугодным делом и пытались давить на аристократов, грозя им отлучением от церкви, если они не воздержатся от заказов собственных портретов. Кардинал Болоньи даже выступил за то, чтобы суд католической церкви под названием «Инквизиция», созданный совсем недавно, в 1215 году папой Иннокентием III, включил художников, рисующих портреты с «дьявольской похожестью на живых людей» в список тех, кого надлежит сжигать на кострах. Пока этого кардинала папа не поддержал, но это пока. Фридрих II крепко прижал папскую власть в Священной Римской империи и даже в самой Италии. Но Лисин знал из истории мира России (прочитал об этом в Интернете), что Фридрих II умрет в 1250 году и папская власть на Апеннинском полуострове укрепится. И тогда от католической церкви можно ожидать чего угодно.

Лисин не доложил об этом Великому князю потому, что хотел сначала собрать больше информации и разработать хоть какой-нибудь более или менее реалистичный план действий. Он же был не просто представителем Великого княжества в Европе, он был Князем Балтийским, и он не хотел сваливать проблему на Центр, как только с ней столкнулся.

Похищение Миронова. План А

Возглавить операцию по похищению Миронова Вальдхайм поручил руководителю советского отдела внешней разведки ЦРУ Роберту Эймсу. Эймс вызвал своего лучшего агента Джона Смита. Смит был опытным и квалифицированным агентом, за глаза в конторе его называли Агент 007. Он и сам втайне считал себя кем-то вроде знаменитого персонажа шпионских романов Яна Флеминга. Он любил работать «на земле», его стиль отличался изобретательностью на грани авантюризма и смелостью на грани безумия. Но Смит был очень удачливым, его операции всегда заканчивались успехом, а победителей не судят, так что его авантюризм начальство, естественно, раздражал, но по результатам вполне устраивал.

Эймс вкратце рассказал Смиту суть операции и вручил папку с подробным описанием разработанной операции.

– У вас большой опыт работы в СССР, – сказал Эймс. – Но тут дело особенное…

Смит усмехнулся.

– Да, я собирал информацию, вербовал информаторов, у меня есть опыт диверсий, но похищать человека и вывозить его сквозь железный занавес ещё не приходилось.

– Ну, занавес не такой железный, как прежде, – проговорил Эймс, тем не менее будет непросто. Отсюда все детали учесть невозможно, дорабатывать план в соответствии с ситуацией вам придётся на месте. Контакты наших агентов в Томске у вас есть, мы сейчас работаем над внедрением оперативной группы вам в помощь. А вы пока займитесь Ириной Триницкой, бывшей любовницей Миронова.

Эймс рассказал Смиту на какой стадии находилась разработка ключевого элемента операции «Медовая ловушка». Агент ЦРУ, работавший в Москве под видом бизнесмена, вошел в контакт с Триницкой, помог ей организовать туристическую фирму, но помог таким образом, что Ирина оказалась должна крупную сумму, которую не могла выплатить. Её компания обанкротилась, женщине угрожали кредиторы, она была на грани отчаяния и вернулась на работу стюардессой.

– Что ж, вы её отлично подготовили, – осклабился Смит. – Дальше я займусь ей сам.

– И ещё, Джон, – сказал Эймс, – свидетелей не оставлять.

Смит удивлённо вскинул бровь – об этом ему могли и не говорить, это же очевидно.

– Если вы провалите операцию и вас схватят, контора от вас отречется, и вы станете просто террористом. Ну это чтобы вы знали, – и Эймс криво усмехнулся, явно подражая нагловатой усмешке Смита.

На следующий день Джон Смит вылетел в Москву по паспорту Макса Эйлера, торгового представителя «Дженерал Моторс» – тем самым рейсом, на котором в качестве стюардессы летела Ирина Триницкая. Они познакомились в самолёте. Смит умел очаровывать женщин, это было одной из его «суперспособностей», как не без оснований полагал он.

Уже через пару встреч с Триницкой в Москве Смит настолько вошел к ней в доверие, сблизился с ней, что пообещал решить все проблемы женщины и забрать её в Штаты в обмен на небольшую услугу – она должна помочь одному агенту ЦРУ выкрасть документы из портфеля советского чиновника, летевшего международным рейсом из Москвы в Лондон. Ирина сделала это, но разразился скандал, и ей едва-едва удалось выскользнуть из-под подозрения (у КГБ возникли вопросы к стюардессе). И в этом ей помог Джон Смит, подставив вместо нее своего провалившегося коллегу. Но вместо того, чтобы сдержать обещание и увезти Ирину в США, Смит потребовал от нее ещё одну услугу, пригрозив, что сдаст её КГБ. Так женщина попалась на двойной крючок – деньги и шпионаж. Теперь она полностью зависела от Смита. И вся эта многоходовочка была проведена с одной целью – добраться до Валерия Ивановича Миронова.

План был простой: Ирина встречается с Мироновым, вновь обвораживает его своими прелестями и, что самое главное, своей любовью – она должна была сыграть не просто встречу двух бывших любовников, а вспышку страсти, глубокие чувства. Потом подпаивает Миронова, добавив в вино GV-5 – новейший препарат, разработанный в лабораториях ЦРУ, который делает человека сговорчивым, то есть подавляет центры контроля в мозге таким образом, что если человек чего-то хотел бы, но не стал бы делать, потому что его желания недостаточно, чтобы изменить более важные планы, то под действием этого вещества, он поддастся своему желанию. Триницкой нужно было только возбудить в клиенте это желание – безрассудной романтической поездки к морю в Тайланд. На пару дней. Просто забыть обо всём и махнуть на выходные с красавицей…

Это был план «А», и у Смита были в запасе планы «Б» и «В». Дело в том, что GV-5 мог не сработать – психика Миронова могла оказать сопротивление. Грубо говоря, его сила воли могла оказаться сильнее препарата. Но и это ещё не всё: Триницкая могла не справиться, не возбудить у Миронова желания махнуть с ней к морю – они встречались давно, с тех пор Миронов мог охладеть к Ирине, ведь у него, по информации ЦРУ, были женщины и после нее. Тогда Триницкая должна подсыпать Миронову другой препарат, который введёт его в искусственную кому, после чего Смит вывезет клиента по поддельным документам в Германию «на лечение». Все бумаги были подготовлены, нужно только чтобы Миронов надолго вырубился в достаточно укромном месте, где его сможет забрать оперативная группа ЦРУ под видом работников скорой помощи.