* * *

Валерий Иванович снял трубку телефона.

– О, привет. Какая неожиданность… – слегка озадаченно произнес он, узнав голос женщины.

– И я рада тебя слышать. Ради этого и позвонила, – промурлыкала Ирина. – Давненько не виделись…

– Давненько, – согласился Валерий. – А ты всё летаешь?

– Летаю, – сказала женщина игриво и рассмеялась своим чудесным бархатным смехом. – Только уже не стюардессой.

– Вот как? Пилотом? Командиром экипажа? – поддержал её игривый тон Миронов.

– Да ну, каким командиром? Хотя… Да, я теперь командую. У меня небольшая турфирма. Но я и сама летаю за границу решать вопросы с гостиницами, туристическими маршрутами. Фирма небольшая, так что многое приходится делать самой… Слушай!

– Слушаю, – откликнулся Миронов.

– Угадай, откуда я звоню.

– Понятия не имею.

– Я в Томске! – с энтузиазмом сообщила Ирина.

– Здорово, – без особого энтузиазма сказал Миронов. – Где остановилась?

Ирина назвала гостиницу и номер телефона.

– Отлично. Я сейчас немного занят, я тебе позвоню, – сказал Миронов и повесил трубку.

Он подошел к окну и задумчиво уставился на цветущую сирень во дворе. Валерий Иванович прислушался к своим ощущениям: не так давно Ирина Триницкая – яркая, сногсшибательная стюардесса и в то же время такая милая, нежная и ранимая девушка, его безумно волновала, разжигала в нем такой огонь, как никакая другая. А теперь… Миронов понял, что ничего не чувствует. Но аппетит, как говорится, приходит во время еды. Не всегда, правда, но бывает такое. А поэтому, решил он, можно и встретиться с ней, поужинать – может, и всколыхнутся былые чувства.

Ближе к вечеру он набрал номер Ирины.

– Ира, привет, – Миронов улыбнулся в трубку. Ему самому не понравилась его кислая улыбка, хорошо, что Ирина её не видела.

– Ой, наконец-то позвонил! – защебетала женщина. – А я тут сижу в номере и жду твоего звонка…

– Что, прям сидишь и ждёшь? – поморщился Миронов.

– Да! Помнишь, мой бежевый пеньюар с розами, ну который ты мне подарил?

– Ну помню, – усмехнулся Миронов. – Это ж я тебе его подарил.

– Да, он сейчас на мне…

– У меня встречное предложение, – сказал Валерий Иванович. – Давай поужинаем.

– Ну давай, – голос Ирины поскучнел. – А где? В ресторане гостиницы? Когда ты приедешь?

– Нет, не в гостинице. Бери такси и приезжай в «Славянский базар».

– А где это?

– Таксисту скажешь, он довезёт, – усмехнулся Миронов.

Через полчаса Ирина вошла в зал ресторана и увидела Миронова за столиком у окна.

– Ну здравствуй, – она улыбалась ему так приветливо и нежно, что он вгляделся в её глаза внимательней. В них блестели слёзы.

Миронов встал, сделал шаг к женщине, приобнял её за плечи и аккуратно поцеловал в губы.

– Ты всё такая же обворожительная, – сказал он.

– А ты как будто даже помолодел, – женщина оценивающе оглядела Валерия и кончиком языка облизнула верхнюю губу.

Они выпили шампанского, поговорили о пустяках, Миронов расспросил Ирину о её жизни. Триницкая начала врать, как у нее всё круто – бизнес, поездки, новая квартира в Москве, а сейчас собирается в Тайланд по делам своей фирмы…

– Вот только с личной жизнью не складывается, – она с грустью вздохнула и закатила глаза.

Ирина рассказала, что часто вспоминала Миронова, что собиралась позвонить, встретиться, но что-то ей словно мешало, что-то останавливало, боялась, что чувства уже прошли, а то, что её беспокоит – только память…

Валерий хотел было тоже ей откровенно сказать, что, пожалуй, она права, что прошлого не вернуть, но не решался – Ирина выглядела великолепно, она была из тех женщин, которых до поры до времени взросление совсем не портит, а лишь придает ещё большего шарма. Он извинился и вышел в туалет, не допив очередной бокал игристого.

Триницкая достала из сумочки флакончик и капнула в бокал Миронова прозрачной жидкости. Через полчаса она уже страстно говорила ему:

– Слушай, а давай ты поедешь со мной! Только ты и я! Всего лишь на пару дней…

– О, господи… Куда? – Миронов уже потерял нить: Ирина столько ему наговорила про свои чувства, про то, как она стосковалась по нему, про свой бизнес и поездки по лучшим туристическим местам…

– Ну я же тебе говорила, мне в Тайланд надо, буквально на пару дней. У меня в аэроагентстве всё подхвачено, я билеты могу достать за час. Ты же говорил, что ты сам себе начальник, а значит, стоит тебе только захотеть – и вот мы с тобой вдвоем в бунгало на берегу моря… Только ты и я, – повторила она.

Миронов усмехнулся:

– И где ты была раньше? Нет, Ирочка, я не могу, у меня есть дела и планы… У меня свободен только этот вечер, ну и… – Миронов поколебался секунду, – ну и эта ночь. А завтра я уезжаю по своим делам.

Ирина вздохнула и смахнула слезинку.

– Ещё одна осталась ночь у нас с тобой… – пропела она, подражая Татьяне Булановой, и сказала: – Ну, раз ты свободен сегодня ночью, поехали ко мне в люкс. Только подожди, я сейчас, – и она вышла в туалет.

Произошло то, на что Джон Смит совсем не рассчитывал: Триницкой не только не удалось пробудить чувства у Миронова, она их пробудила в себе. «Боже, какой грязью я занимаюсь!» – говорила она себе, и уже не поддельные слёзы начали её душить. Теперь она должна будет затащить Валерия к себе в гостиничный номер, опоить его, и когда он отключится, сдать его в руки людей Смита. А что те с ним сделают – уже не её забота.

Ирина стояла перед зеркалом и смотрела на себя с ужасом и отвращением. «А ведь я и правда его любила… И сейчас ещё люблю…». Женщина промокнула глаза салфеткой, подправила макияж и решительным шагом направилась к столику.

Миронов встал ей навстречу.

– Ну что, поехали? – спросил он.

– Знаешь, я не могу, – сказала Ирина. – Прости.

– Что случилось? – растерялся Миронов.

– Ничего. Просто не могу. Мне пора, – Триницкая развернулась и быстро вышла из ресторана.

Миронов так и сел на свой стул. Он не мог взять в толк, что случилось: только что пыталась увезти его в Тайланд, потом звала в гостиницу на ночь, а потом – раз, и убежала. Валерий несколько минут посидел, размышляя, потом пожал плечами, расплатился и поехал домой.

Поздно вечером Валерий Иванович позвонил в номер Триницкой – он всё ещё волновался, всё ли с ней в порядке, какое-то тягостное предчувствие его беспокоило. Длинные гудки, никто не подходил к телефону. «Может быть, она в душе? Или спит? – гадал Миронов. – Но нет, вряд ли спит – телефоны в гостиничных номерах трезвонят так, что и мёртвого поднимут». Через полчаса он снова позвонил – с тем же результатом. В конце концов Валерий Иванович махнул рукой – мало ли куда ушла Ирина. «Может, она уехала в аэропорт, решила улететь в Тайланд или в Москву. Какое мне дело?» – заключил он.

* * *

В номер Ирины зашел Смит. Он спросил, где Миронов, почему она не привезла его. Женщина ответила, что Миронов отказался ехать к ней.

– Я же просил тебя, – с упреком, но как-то по-домашнему сказал Смит. – Мы же договаривались, это была моя последняя просьба. Уже завтра мы с тобой сели бы на самолёт и полетели в Нью-Йорк…

– Да, – всхлипнула Ирина. – Но я не смогла.

– Ну ладно, ладно, вот только не надо плакать, ты же прекрасно знаешь, что я терпеть этого не могу. Мне всегда так больно, когда ты плачешь. Ничего страшного, не смогла, так не смогла, иди ко мне.

Смит шагнул к женщине и обнял её. Ирина прижалась к его груди и заплакала еще сильнее.

– Я ведь когда-то любила его, – сквозь рыдания шептала она.

– Я знаю, знаю, – приговаривал Смит, гладя женщину по спине одной рукой. Второй рукой он вытащил из кармана пиджака шприц и плавным, но быстрым движением сделал инъекцию женщине в плечо. Яд подействовал моментально. Ирина, правда, успела тихонько ойкнуть, но тут же обмякла и повисла на руках агента.