– Там, должно быть, море, – проговорил Григорий.

– Почему ты так решил? – спросил старший лейтенант.

– Мангровые заросли обычно вдоль побережья.

К солдатам подошли индейские воины, подняли их и поволокли вслед за прошедшими через поляну. Действительно, через несколько десятков метров зарослей открылся песчаный пляж. А за ним океан до горизонта. Над океаном висело огромное солнце – до заката оставалось не так много времени. Может быть, час. Бойцов бросили на песок, а всё индейское племя (мужская его часть) выстроилось большим полукругом. В центр вышел мужчина в меховой накидке, к нему подбежали двое, приняли накидку и на полусогнутых унесли прочь. Затем в центр арены вышел полковник.

Грымжейко посмотрел на вождя, закрываясь рукой от слепящего солнца: сплошные мышцы, ни грамма жира, прям Брюс Ли какой-то… «Не, так не пойдёт», – решил полковник и стал боком смещаться вправо, чтобы солнце не светило ему прямо в глаза. Вождь усмехнулся, он понял маневр полковника, но великодушно позволил ему занять равное с собой положение относительно солнца. Никаких сигналов к началу боя не подали и не собирались, видимо. Полковник встал в боксерскую стойку и пошел на вождя. Грымжейко занимался боксом еще когда учился в школе, потом продолжил заниматься в военном училище, но никаких особых регалий не заслужил. Выше кандидата в мастера не поднялся. А потом и вовсе перестал боксировать. В рукопашном бою он тоже мастером не был – нормативы сдал, и то хорошо. И много лет ему даже просто подраться не приходилось. Грымжейко было 42 года, в физической форме он был нормальной… Для полковника войск не специального назначения. А его соперник был молодым человеком лет двадцати пяти-семи и, судя по всему, последние лет десять он только и занимался, что сражался с соседними племенами, а может, и со своими соплеменниками – за место под солнцем, за должность вождя племени. Но у полковника было-таки одно преимущество, как он полагал: он был явно умнее и расчетливей своего противника, и навыки рукопашного боя и бокса XX века должны были всё-таки давать ему фору. А иначе зачем нахрен вся эта история и цивилизация, – так думал полковник.

Вождь понял, что полковник атакует, и вдруг преобразился – то стоял такой важный и напыщенный, а то вдруг запрыгал по песку, как обезьяна – подпрыгивал, перемещался боком, вертел головой… В общем, клоун в цирке. И вдруг он прошелся колесом перед полковником и кинулся в атаку – в три прыжка, раскачиваясь, он приблизился и снова прыгнул вбок. Приземлился на руки, а ногами нанес серию ударов – в корпус и в голову полковнику. Ударов было аж четыре с минимальными – в доли секунды – промежутками. Полковник успел сконцентрироваться и принял удары на предплечья. Три удара. Четвертый он пропустил – пяткой в лоб. Удар был мощным и точным, не скользящим. Шея выдержала, но перед глазами всё поплыло, полковник оступился и упал на песок. Это был нокдаун, не нокаут. Но если бы вождь бросился на добивание, полковнику пришлось бы туго. Однако молодой человек издал победный клич и снова прошелся колесом по пляжу.

«Охренеть, – подумал полковник, поднимаясь. – Это что, сраная капоэйра? Она ж вроде из Африки… Ну да хрен с ней», – он поднял руки и снова пошел на вождя.

Вождь несколько опешил – не ожидал, что его противник так быстро поднимется. Он снова стал раскачиваться и бочком подбираться к полковнику, готовясь к своей хитрожопой атаке с кувырками. Но в этот раз полковник не стал ждать окончания танца вождя. Он пошел вперед, быстро сократил дистанцию и пробил двоечку. Вождь успел убрать голову из-под обеих ударов, но полковник не остановился, он шел и молотил руками, впрочем, не акцентируя удары, чтобы не провалиться. Вождь отбивался, уворачивался, и вдруг отпрыгнул в сторону с кувырком и опять поднялся, раскачиваясь и разминаясь.

«Так я за ним долго буду по пляжу гоняться, – соображал полковник, – а я уже стар для этого». И он решил попробовать поймать вождя на контратаке. Еще чуть-чуть попрессовав его, он сделал вид, что ему нужна передышка и замедлился. Вождь обрадовался, что старикан выдохся и снова заплясал вокруг. Исполнив свою ритуальную джигу, вождь попытался повторить финт с серией ударов ногами, стоя на руках. Полковнику только того и надо было – он не стал сражаться с ногами вождя, а, резко присев, сделал ему подсечку по рукам и сразу же встал, не дожидаясь, реакции противника. И правильно – вождь не упал после подсечки, а, перекувыркнувшись, вскочил на ноги. Но полковник уже ждал его и пробил троечку: левой в корпус, правым крюком в челюсть (без акцента) и левым крюком в висок, но уже с переносом всей тяжести тела на правую ногу… Ну то есть вложился-таки в этот удар. Вождь рухнул на песок. Полковник стоял и смотрел на него. Вождь не двигался, из носа у него на песок стекала струйка тёмной крови. Полковник наклонился и приложил пальцы к артерии на шее. Пульса не было. «Твою ж мать!» – полковник выругался. Теперь непонятно, чего ожидать от туземцев.

Тихо подошли к вождю двое воинов и унесли его к своим. Полковник понял, что надо что-то делать, как-то развивать успех, что ли. Он направился к индейцам. Те сделали по шагу назад и замерли, склонив головы и поглядывая на него исподлобья, но не с ненавистью и не со страхом, а с каким-то уважением, будто полковник сделал что-то очень крутое и классное.

Грымжейко показал на своих солдат, потом показал свои запястья, наклонился и указал себе на щиколотки.

– Живо! – гаркнул он.

Несколько воинов побросали свои копья и побежали к бойцам отряда полковника. Они перерезали веревки у солдат и так же бегом вернулись, чтобы исполнить другие приказания нового вождя.

Полковник ударил себя кулаком в грудь, потом показал на свою одежду, похватав себя за рубаху и штаны, потом отобрал у одного из индейцев копье и показал на него пальцем… Полковник всё показывал на разные вещи индейцев и тыкал себя в грудь, а те стояли и хлопали глазами, уважительно кивая ему.

– Он что, – спросил Звонов, – пытается им сказать, что теперь все их вещи это его вещи?

– Понятия не имею, – снова сказал Григорий.

Но тут из деревни пришли трое мужчин и принесли всё, что индейцы забрали у солдат – оружие, рации, приборы ночного видения… Бойцы подобрали всё и встали в шеренгу, взяв автоматы наизготовку.

– Отставить! – приказал полковник и усмехнулся. – Теперь это моё племя. Григорий, вызывай борт номер один. Лейтенант Белевич, бери бойцов и разложи здесь костёр, да чтобы дыму побольше.

Не успели Белевич с бойцами разжечь огонь, как со стороны острова высоко над деревьями показалась туша дирижабля. Индейцы в ужасе упали ниц, не издав при этом ни звука.

Дирижабль приземлился, вышел капитан Конь с десятком солдат.

– Что случилось? Почему не выходили на связь, Александр Николаевич? – начал он сходу спрашивать, но Грымжейко его остановил:

– Потом расскажу. Все на борт! – скомандовал он. – Летим отсюда нахрен, – и бойцы бегом направились к дирижаблю.

Полковник остановился и поглядел на лежащих на песке индейцев. «Прилетел бы капитан чуть раньше, не пришлось бы этого парня убивать», – подумал он. Полковник не сожалел о том, что сделал, но неприятное чувство от убийства вождя оставалось. И чтобы его отогнать, полковник подумал о том, что с него и с его товарищей наверняка содрали бы кожу, если бы вождь взял верх в бою. Полковника передернуло. Он плюнул в песок и поднялся на борт.

Уважаемые читатели! Прошу вас оставлять свои комментарии, ставить сердечки и подписываться,

меня это стимулирует писать продолжение.

Тринидад

Дирижабль полковника вернулся на безымянный островок. Грымжейко принял доклады от командиров других воздушных судов и нахмурился: количество топлива сокращалось быстрее расчетного. Вместе с Григорием они снова вернулись к выверению маршрута. Прежде всего ему нужна была нефть. Но до ближайшего месторождения в Бразилии он мог не дотянуть, а по последним расчетам так уже точно не дотягивал, даже если потоки воздуха будут благоприятствовать его воздушному флоту. И поэтому полковник медлил с отлётом – он искал решение. Варианты были, но Грымжейко они не устраивали. Да и не так-то их много. Например подлететь-таки к базе Великого княжества в Венесуэле и обратиться к Валерию Ивановичу, надеясь на его милость, попросить ссудить ему топлива в счет будущих отчислений княжеству… Поклониться Великому князю… Но это означало бы вновь испытывать его терпение, а главное – это значило бы сильно понизить свой вес в его глазах, уронить свой рейтинг, и без того полученный от Князя взаймы, чуть ли не ниже плинтуса. Был еще вариант подлететь к ближайшему месторождению нефти на Тринидаде в южной части Малых Антильских островов, но воинственные карибы могут доставить слишком много проблем. Их можно было бы, конечно, перебить, устроив им армагеддон – у полковника была такая возможность, но… Грымжейко был советским офицером, а не осатанелым нацистом, геноцида он хотел избежать.