– Вот здесь они перестали бессмысленно топтаться, выстроились в цепочку и побежали в заросли.

– Побежали? – переспросил полковник.

– Так точно. Шаги стали шире, следы глубже.

– А про пленников как ты понял? Ну что они у них?

– Да вот, – Звонов протянул полковнику пуговицу. – Офицерская рубашка.

– А рядовой?

– Ну а где ему ещё быть? – пожал плечами старлей. – Виноват, товарищ полковник, следов рядового я не обнаружил, просто предположил, что раз лейтенанта они захватили с собой, то и рядовой тоже с ними.

– Что ж, будем надеяться. Вперёд! – скомандовал полковник, и отряд, включив приборы ночного видения, тоже цепочкой один за другим устремился к мангровым зарослям.

В зарослях обнаружилась прорубленная тропа.

– Перейти на шаг, – скомандовал полковник. – Старший лейтенант Звонов впереди, лейтенант Белевич замыкает. Сам Грымжейко пошел вторым за Звоновым.

Мангровые заросли, тянувшиеся вдоль побережья, вглубь острова простирались недалеко. Сразу за ними начиналась возвышенность, заросшая тропическим лесом. Отряд уверенно шел по тропе.

– Следы чёткие, – тихо сказал Звонов. – Не нравится мне это…

– Почему? – так же тихо спросил полковник.

– Их стало меньше…

Полковник поднял руку со сжатым кулаком, отдавая жестом команду «стоп, опасность, внимание».

– Как меньше? – спросил он старлея.

– Не знаю, меньше. Как будто они по одному исчезали каждые несколько шагов. Вначале их было человек двадцать, а здесь уже по тропе прошло человек пять-семь, не больше.

– Остальные посворачивали в заросли?

– Я не видел ни одного следа, свернувшего с тропы. Они как будто исчезали, говорю же.

Полковник отдал команду «движение по-боевому» – поднял руку со сжатым кулаком и маятниковыми движениями помахал вперед. Бойцы через одного развернули оружие чуть влево и вправо от направления движения, приготовившись к атаке с флангов, и отряд двинулся дальше.

«Стоп!» – теперь уже кулак поднял старший лейтенант Звонов.

– Следы кончились, – сказал он.

– Исчезли? – прошептал полковник.

– Так точно.

Полковник отдал приказ «присесть, занять положение с колена». Зеленоватая подсветка тепловизора с ночным видением распределяла свет ровно, не показывая крупных тёплых объектов. Другими словами, судя по картинке, вокруг, кроме его бойцов, никого не было… Вдруг послышался лёгкий свист – множественный со всех сторон – и глухие звуки падения тел: бойцы один за другим валились на землю. Первым упал прямо перед полковником старший лейтенант Звонов. В то же мгновение Грымжейко выпустил из автомата очередь прямо перед собой в заросли. Не успел он расслабить палец на спусковом крючке, как ощутил укол в плечо. Лёгкий удар и укол. Но странное дело – от этого очень лёгкого предмета, ткнувшего полковника, исходила невероятно мощная сила. Полковника подхватила горячая волна, подбросила в воздух и увлекла, вращая, в чёрную воронку, разверзшуюся в небе. Грымжейко хотел подумать, как же так получилось, что они так глупо попали в засаду, мысль уже зародилась в его голове, нужно было только осознать ее, но он не успел – в жидком мраке чёрной воронки полковник моментально растворился, как соль в воде – без остатка и без осадка…

Когда полковник открыл глаза, сквозь тростниковый настил, закрывающий его яму, просвечивало солнце, но не прямыми лучами, а отраженными, значит, яма находилась в тени, под сенью деревьев. Полковник повертел головой, она болела, но терпимо – всего лишь как при сильном похмелье, когда пил всю ночь и намешал всего подряд. Руки связаны за спиной, ноги тоже связаны… Полковник пошевелил пальцами рук и ног – всё работает, даже кровообращение не нарушено, это хорошо. Грымжейко вспомнил, что произошло, и выругался: глупо попались. Хотя… А чего еще было ожидать? Боевые индейцы в своем собственном лесу, на тропе войны… С другой стороны, если бы они не пользовались ядом… Полковник еще раз выругался. И тут он вспомнил свой сон. Осмотрел на всякий случай яму – не притаился ли где покойный капитан Нечипоренко. Не, не притаился.

Сверху послышался шелест, посыпался какой-то мусор, и крышка ямы открылась. Высунулась рожа индейца.

– А, здорова! – крикнул ему полковник.

Индеец ничего не ответил, но бросил вниз какой-то ерунды и снова закрыл крышку. Ерунда оказалась лепёшками, едой. Полковник не стал есть, ползая по дну ямы, как пресмыкающееся. Он просто лёг на бок и продолжил лежать, экономя силы. Время от времени он пытался шевелиться – расслаблять узлы на руках и ногах. Но узлы не поддавались. Через какое-то время Грымжейко догадался крикнуть: «Бойцы! Есть кто поблизости?!». Он повторил окрик несколько раз, но ему никто не ответил.

В следующий раз крышка открылась ближе к вечеру. В яму по веревкам проворно спустились двое индейцев, подняли полковника, обвязали веревкой, и через пару минут он уже лежал на траве рядом с ямой. Потом ему на голову набросили что-то вроде мешка из очень жёсткой ткани, то ли из травы, и поволокли куда-то. Тащили долго, много минут, и бросили на землю.

– Товарищ полковник! Здравия желаю, товарищ полковник! Как вы, полковник? – раздались голоса его бойцов. Кто-то стащил мешок с его головы.

– Все тут? Все целы? – спросил Грымжейко.

– Так точно! – услышал он голос лейтенанта Хмельницкого.

Полковник обернулся – Григорий сидел вместе со всеми, так же связанный. Кожа его была на нём.

– Гриша, живой? – улыбнулся полковник.

– Я спустился проверить часового, он не отвечал по рации… – начал было Григорий, но полковник его остановил:

– Отставить! Мне нужно попробовать объясниться с этими дикарями. Есть идеи, как с ними поговорить? Они на каком языке понимают?

– Не знаю, товарищ полковник, – лейтенант пожал плечами, словно извиняясь.

– Хреново, – проговорил полковник, словно упрекая его.

– Жестами, товарищ полковник! – нашёлся Григорий. – Там тоже всё не так просто, некоторые жесты могут для них означать чёрт-те что, но вообще-то жестами можно с любым объясниться… Ну если этот любой захочет этого.

– А что вы им хотите сказать? – спросил Звонов. – У вас есть идеи?

– Да есть одна…

Через некоторое время к связанному отряду подошли три воина с копьями, все в татуировках и, видимо, в дорогих набедренных повязках – не из листьев пальмы, а из кожи с включением кости и каких-то полупрозрачных минеральных пластин – вулканического стекла, что ли. Полковник проявил активность – начал быстро и громко говорить: «Алё! Выслушайте меня! У меня есть предложение! Болваны в наколках, я к вам обращаюсь!»; – он говорил и кивал головой на свои руки – мол, развяжите меня.

Двое из подошедших угрожающе направили на полковника копья, а третий наклонился и срезал чем-то острым верёвки на запястьях. Полковник растер запястья и сказал: «Ну что ж, попробуем язык жестов». Грымжейко начал жестикулировать, показывать на свой рот, шевеля при этом губами, изображая, что ему есть, что сказать. Показал на копье, покачал головой, сжал кулаки и сделал несколько ударов в воздух – исполнил бой с тенью… И всё это не вставая, потому что понимал – если попробует встать, его быстро вернут на место тычком копья. И это в лучшем случае.

– Полковник что, показывает им, что набьёт им морды? – спросил Звонов у Хмельницкого.

– Понятия не имею, – шепотом ответил Григорий.

Не известно, что поняли татуированные воины, но они подхватили полковника и утащили в сторону хижин-полуземлянок, что виднелись на другой стороне выкошенной поляны. Бойцы отряда переглянулись.

– Не знаю, чего хотел полковник, но, кажется, он этого добился, – проговорил Звонов.

– Скоро узнаем, – сказал Белевич.

Где-то через час вокруг началась какая-то движуха – на поляну перед отрядом стали сходиться индейцы (одни мужчины), занимая места по самому краю. Они все молчали, только переглядывались друг с другом. Ну и ещё с опаской косились на связанных солдат. Из посёлка индейцев показалась процессия: несколько мужчин с копьями, на которых помимо татуировок и набедренных повязок красовались еще и ожерелья из ракушек в несколько рядов; за ними шли еще несколько мужчин, среди которых бойцы увидели своего командира – тот шел самостоятельно, его не волокли и не вели под руки. Возглавлял процессию высокий худощавый мужчина в накидке из шкурок каких-то пушных зверей. Процессия прошла через поляну и направилась к мангровым зарослям.