— Эй, Ловкач, могу я угостить тебя выпивкой? — крикнул я удаляющемуся наёмнику. Тот обернулся.

— Ты не уверен, что можешь себе это позволить? — осведомился он.

— Я хочу угостить тебя выпивкой, — понравился я, делая приглашающий жест.

— Вот это другое дело, — Марк плюхнулся на пенёк за моим столиком, и, игнорируя Рона Парсона, он лезвием ножа подвинул стопку лежащих на столе монет в сторону прислуги. — Лучшее пойло, что здесь есть. На все.

Я от такой наглости даже онемел на мгновение, но потом, рассмеявшись, «упал» рядом. Вечер обещает быть долгим.

Пили мы как не в себя, так, будто в последний раз. Впрочем, для некоторых это и правда станет заключительным этапом их жизни. Редко отправляющийся в Пустоши партия возвращается без потерь. Спустил я не только те пять монет, что были ставкой в споре с Парсоном, но и хорошенько «отщипнул» из моего выигрыша на тотализаторе.

Дорого. Но лишь потому, что налегали не на сладкое крепленое вино и дешевый виски, коим здесь было принято заправляться, а на дорогие выдержанные дистилляты и настойки. Перебрав с десяток разных бутылей, я наткнулся на одну пахнущую травами гадость, которая, так же как и в случае с глинтвейном, пробирала даже меня. Видимо, был там общий компонент, сильно снижающий эффект нейтрализации алкоголя моим организмом. Надо было разобраться на досуге.

Вообще, потратился я знатно. Если бы не ставки, так всю бы наличность спустил на этих нахлебников... Или напойников... Неважно. Поить мне пришлось Парсона — нужного человека, Марка, которому сам предложил, — так само собой получилось, так еще за наш стол вдруг каким-то образом переместилось еще некоторое количество любителей халявы.

Самым ярким элементом этого сообщества оказалась воительница-мулатка Амади. Высокая, статная, грудастая, мощная женщина, не уступающая объемами мышц и умением владеть оружием большей части присутствующих здесь мужчин. Но при этом каким-то таинственным образом умудряющаяся не потерять ни капли своей женственности.

Позы, взгляды, придыхания, если это ей было нужно, доводили до исступления всю мужскую часть коллектива. И ладно не было бы на подхвате у местного заправилы миленькой девчонки по схожей цене, чтобы бравый воин мог снять возникшее напряжение… А нет, мужики так и липли к не сказать, что писаной красавице, за что время от времени резонно получали по зубам.

Я эту шоколадку, конечно, давно приметил — попробуй пройди мимо. Да только планов на неё не строил. Но тут от моего желания мало что зависело... Точнее, реши я поломаться, как девица-недотрога, на этом бы всё и кончилось. Да только зачем мне это? Баба была хороша, я одинок... Правда, началось это несколько нестандартно — наемница сама подошла ко мне с претензией.

— Слышь, белобрысый! Ты в курсе, что по твоей вине женщина осталась без мужика на ночь? — деланно-зло бросила она, стреляя в меня глазками, намекая на беднягу Ганеса.

— Вот ему и предъявишь, как оклемается, — пожал я плечами, заглядывая ей в глаза.

Хмель уже начал действовать на меня, разрушая скрепы возможных сомнений. Можно было, конечно, напомнить «бедной, обделенной» женщине, что нирийца в забытье, так что того унесли безвозвратно, отправил Марк. Но ведь не для того она эту игру затеяла...

— И не жалко тебе бедную обделенную женщину? — снова стрельнула глазами Амади.

— Аж сердце щемит, — сделал я скорбное лицо, принимая правила игры. — Может быть, бокал хорошего вина сможет немного притупить твою боль?

— К демонам вино! Я хочу той сладкой, травянистой дряни, что ты хлебаешь, — воительница протянула мне свою руку, — Амади.

Крепкое и в то же время нежное рукопожатие.

— Артур, — ответил я на приветствие. — Приземляй свою прекрасную задницу, красавица.

— Вот это разговор, — более не стесняясь, она ткнула меня кулаком в плечо и, выхватив из-за пояса нож, стала отрезать кусок вяленой кабанятины, что нам принесли на закусь.

Вместе с ней к нам за стол перебрались еще двое её товарищей и как будто само собой разумеющееся потянулись к халявной выпивке. Пардон, ребята, но вас сюда не приглашали. Собирался уже было пинками выпроводить незваных гостей, однако вмешался Марк. Успевший уже набраться, он воспринял это вторжение как смертельную обиду. Или захотел, чтобы так подумали. С отвисшей челюстью, делающей его и так узкое лицо похожим на лошадиное, он медленно потянул из-за пояса свой нож.

Достаточно медленно, чтобы это движение успели заметить, и недостаточно для того, чтобы успеть среагировать. Клинок воткнулся прямо между пальцев одного из обнаглевших наемников. И тот замер с широко раскрытыми глазами. Марк, будто удав, уставился на свою жертву, а та медленно, не отнимая от стола руки и не отводя взгляда, поднялась и боязливо отдернула руку. Тут-то и вмешалась Амади, облапив разошедшегося Ловкача, пообещала, что ее друзья сами заплатят за то, что сожрут и выпьют. После чего мы продолжили дегустацию дорогущих напитков.

Это был первый раз за последние несколько месяцев, когда я смог ощутить на себе уже ставшее забываться даруемое хорошей порцией алкоголя расслабление. И в первый раз за несколько лет, когда нажрался до беспамятства. Как закончилась пьянка, я не помнил — все события дальнейшего вечера всплывали в памяти лишь фрагментами.

Вот очухавшийся после подлого удара Ганес, не очень твёрдо стоящий на ногах, начинает предъявлять претензии Марку, и тут уже я вырубаю его под весёлый ржач его же товарищей... Пробел.

Теперь пьяный в дрова Ловкач на спор метает вилки в висевшее на стене чучело, сделанное из головы кабана-мутанта, — три из трех, и на наш столик перекочевывает еще один кувшин крепленого вина. Провал.

Я зажимаю весело смеющуюся Амади к стене, тиская её грудь, и шепчу ей на ухо какую-то чушь, получая в ответ страстный поцелуй. Опять пробел.

Мы вчетвером: Амади, Марк и еще какая-то девица идем по ночной улице Партиции, горланя какие-то скабрезные песенки. Причем слово «идем» в моем случае несколько преувеличено. Большую часть то и дело выпадающей из памяти дороги я вешу на плече у Ами? Точно, мы же теперь друзья! Очень близкие. А друзья зовут мулатку Ами…

Двери моего номера, что-то бурчит хозяин постоялого двора. Вроде как ему не нравится шум. Громогласная наемница пинком под зад и вычурной матерной фразой объясняет ему то, что мы еще даже не начинали. И вот прям сейчас будем непременно просвещать его, что такое настоящий шум... Тьма.

Мягкая перина, приятное ощущение в области паха. Блаженно разлепляю глаза и вижу восхитительную картину — обнаженная наемница нависает надо мной, рукой приводя меня в боевое состояние, прежде чем взгромоздится сверху. Ее сочные груди подпрыгивают в такт ее неистовым движениям… Забытье.

— Ай, — вскрикиваю я от боли, щека горит пламенем.

— Дружище, если бы я хотела просто твердый стручок, я бы воспользовалась огурцом, — возмущается мулатка, все еще восседающая на мне. А я-то что? Лижу, участвую. Что еще надо? Немного стыдно, но я честно стараюсь не ударить в грязь лицом…

Еще одна затрещина, приводящая меня в чувство, аж в ушах зазвенело. Не знаю, рефлекс это сработал или пригрозили что-то, но в отвертку наемнице прилетела моя пятерня... Да так, что ту аж назад откинуло, заставляя подставить руки. Дамммм… Вот и потрахались. Сон как рукой сдуло, я уж приготовился вымаливать прощение у своей новой подруги, когда ко мне обратилось горящее не злостью, а страстью лицо. Амади, тяжело дыша, нетерпеливо ерзала на мне.

— Ну наконец-то. А я уж подумала, что сделала неправильный выбор, — наемница схватила мои руки и прижала их к своим грудям. — Сожми. Сильнее, да что ты осторожничаешь, жми крепче.

Упершись руками мне в плечи, она с такой силой стала вдавливать меня в кровать, так что затрещали доски. Никогда прежде мне не приходилось участвовать в подобном действе, но отказать этой пышущей желанием женщине я не решился, прилежно выполняя ее указания.