— Полтина на то, что Ловкач его завалит.

— Серебрушка, что седовласый не простоит и десяти секунд!

— Принимаю твою ставку, Селл. И четвертак на победу Марка.

— Бонни, не гневи Меченого, меньше десятки медью ставки не принимаются…

Драка еще не началась, а напряжение уже зашкаливало.

— Ты еще можешь отказаться, — подмигнул мне Парсон, решивший, видимо, что дело мое безнадежное, готовясь насладиться кровавым развлечением. — Только деньги вперед давай. А то станется, потом уже некому расплачиваться будет.

Ехидно улыбаясь, пока я отсчитывал кругляши, он собирался наложить на выложенный столбик монет свои загребущие «лапы», когда я беззлобно стукнул по рукам.

— Возьмешь, если меня отсюда вынесут. Не раньше.

— Честь по чести, — продолжал лыбиться контрабандист.

— Эй, мужик, — подозвал я принимающего ставки лысого. — Десять серебром, на себя.

Гул поднялся — крыша ходуном заходила. Видимо, обычно ставки здесь были куда скромнее, всё больше медь в ходу. Хорошо я «подпалил» это заведение. Ставки еще сыпались, как листья на ветру, а я уже двигался к центру таверны. В подобных более нецивилизованных заведениях пустое пространство в центре оставляли для танцев да выступления артистов. Здесь же такой пятачок был местом для кровопускания. Даже пол в этом месте, несмотря на старания хозяина, имел багряный оттенок.

Темнокожий гигант ждать своего напарника или согласовывать свои действия не стал. Оно и понятно, закончит сам — может претендовать на всё вознаграждение разом. Вращая маленький топорик в попытке отвлечь меня, он сделал резкий рывок ко мне, нанося размашистый удар секирой. Тут сверхреакция не требовалась, да и сверхразум не понадобился — прочесть действия Ганеса смог бы любой, у кого за плечами была армейская учебка. Мастерство чернокожий воин заменял яростью и бесстрашием. Финты, что хорошо работают в уличной драке или отчаянном рубилове в толпе себе подобных, окажутся бесполезными с более-менее опытным бойцом.

Незатейливо поднырнув под удар правой, я пресёк попытку достать меня топориком слева ударом ноги в живот. Хорошо так приложил, но так, чтобы не зашибить. Согнувшись в три погибели, нириец выбыл из боя. Тут бы его добить, чтобы наверняка, но в дело вступил тот, кого назвали Марком.

Этот парень ужом скользнул мне за спину и, пока я танцевал с чернокожим, попытался вонзить свой ножичек мне под ребро. Вот здесь-то мне и понадобилась вся моя скорость, только чтобы на волосок разминуться с лезвием. Следующий удар юркого наемника был направлен в мою опорную ногу, бил он на обратном движении так, что два взмаха слились в один. Ловкач не стремится закончить всё одним ударом, его вполне устраивает промежуточный результат — ослабить, потом добить. А может, и не добить — главное, вывести из строя.

Пытаясь перехватывать инициативу, действуя на пределе своих возможностей, левой рукой я умудрился поставить блок у самого его запястья, одновременно правой нанося хлесткий удар кулаком в челюсть. К моему глубочайшему удивлению, тот почти что смог увернуться, мой прямой зацепил его только по касательной, рассекая кожу на челюсти.

Но еще больше я удивился, когда он замер, глядя на меня... Кивнул, словно признавая меня, он выпустил из руки нож... Отвлекшись на падающее оружие, я упустил из виду его левую руку и тут же получил хорошую затрещину. Аж искры из глаз. Удар, еще удар... Нога, челюсть, рука, корпус, снова челюсть. Не вижу, откуда приходят его атаки. Отбиваясь невпопад, мазал. И вдруг затишье.

Вывалившись из скоротечной схватки, я помотал головой, пытаясь обуздать звон в ушах, а Марк, глядя на меня, подвигал челюстью. В его взгляде были веселье и решимость. Уверен, сейчас он пытается сообразить, почему я до сих пор стою на ногах. Впору ему аплодировать, несмотря на очевидные преимущества в скорости, я не смог до него даже дотронуться, не считая того случая, когда застал врасплох.

В этот момент с пола начал подниматься отдышавшийся Ганес. Крутанув снова свой топорик, он запустил его в меня, рванувшись навстречу с очередным бестолковым замахом. Мелькнула мысль отыграться за кучу унизительно пропущенных ударов. Вдарить со всей силы так, чтобы позвоночник переломился...

Уж не знаю, реализовал бы я эту задумку, но на пути её стал Марк. Пока я уворачивался от несущегося в меня снаряда движением головы, тот поймал прошмыгнувшего было мимо него нирийца и впечатал костяшку указательного пальца ему в висок. Чем, по всей видимости, спас ему жизнь.

— Отдохни, криворукий, только под ногами мешаешься, — пробурчал наемник.

Он скользнул взглядом по валяющемуся на полу ножу, усмехнулся, но поднимать не стал. Встал в какую-то странную стойку, делая плавные движения, раскачиваясь, словно имитируя движение змеи. Видел я нечто подобное у приезжих маолинцев-монахов, однако прежде воспринимал это как ярмарочный аттракцион, а не боевое искусство.

Через две секунды понял, как ошибался. Разминка закончилась — Ловкач пошел на меня с серией отточенных движений. Каждый взмах был ударом и блоком одновременно, финтом, если понадобится. Прочувствовав мою силу, наёмник старался отводить мои удары по касательной. Дважды я оказывался на полу подсеченными ногами. Вскакивал и получал вдогонку... Нормальный человек превратился бы в отбивную, но я стоял, словно был закован в стальную броню.

Происходило это всё слишком стремительно даже для меня, что удивляться — зрители вокруг не замечали и половины наших движений. Неспособные оценить происходящее, они недовольно гудели и ругались, разочарованные тем, что поножовщина закончилась, не успев начаться, превратившись в простую кабацкую драку.

Я же осознавал пропасть, пролегающую между мной и Марком. Не выпусти он из руки нож, в салат бы уже меня нашинковал, а так я держался. А спустя какое-то время, приноровившись к его «обманкам», перестал пропускать удары и даже перешел в контратаку. Один единственный удар, снова нанесенный на пределе моих сил, но и в этот раз Ловкач успел уклониться. Почти — мой кулак все же зацепил его бровь. Покачнувшись, тот отскочил в сторону и помотал головой, приходя в себя.

Можно было воспользоваться этим и добить. Наверное... Но во мне «взыграло» благородство, замер в ожидании. Однако зря. Решив, видимо, что пора с этим заканчивать, наёмник снова провёл подсечку, застав меня врасплох. И пока я летел кверху ногами, подхватив с пола свой нож, атаковал. Понимая, что сейчас с меня начнут медленно, но верно снимать «стружку», я пошёл ва-банк. Сделал вид, что не успеваю за движением противника, оставив «дыру» в обороне, и в последний момент зафиксировал его руку захватом, тут же ухватив за шею. Нож его замер в дюйме от моего глаза. Мне показалось, что он его придержал...

— Ты остался без глаза, — тяжело дыша, просипел наемник.

Струйка крови стекала с его рассеченного лба, а на челюсти была видна гематома.

— А ты труп, — недовольно буркнул я. — Без глаза жить можно, а со сломанной шеей уже выйдет.

Попробовав освободиться из моей хватки, Ловкач хмыкнул и расслабился. Я тоже отпустил его.

— Твоя техника — полное дерьмо, — улыбнулся наемник. — Но скорость и сила… Ты что, под боевой алхимией?

Я лишь неопределенно пожал плечами, не выкладывать же первому встречному всю свою подноготную. Но он и не настаивал. Убрав нож, Марк протянул мне свою несоразмерно мускулистую руку, и я пожал её в ответ.

— Это что, ничья, что ли? — крикнул кто-то из зала. — На ничью кто-нибудь ставил?

— Белобрысый выиграл, — оповестил всех мой недавний противник и, вытирая рукавом бровь, двинулся к своему столу.

— Сговор! Подстава! — заверещал какой-то мужик, выхватывая кривую серповидную саблю, а Марк, на мгновение запнувшись в своем шаге, грозно зыркнул на крикуна.

— А может и нет, я-то что… Ну показалось… — защебетал уже не столь грозный наемник, пряча свое оружие за спину.

Возражений более не последовало. Лысый выдавал выигрыш счастливчикам, проигравшие разочарованно рассасывались по своим столам. Боялись лучника, уважали. Даже эти, казалось бы, не ведающие страха отморозки — сказал, значит, так и есть, иначе докажи свою правоту с оружием в руках. Дураков не было.