Древко легло в руку, как будто прилипло — короткий замах, и острие вонзается в грудь монстра. Отскочив в сторону в ожидании новой атаки, с удовольствием наблюдал, как сегментированные глаза твари закатились. Довольный собой, я поднял вверх правую, украшенную «кинжалом-щитом» руку, и под приветственные выкрики прошелся вдоль трибун, празднуя победу.

Копье я решил прихватить с собой, сделав частью своей экипировки, на тот случай, если мне будут попадаться подобные противники. Так я стал «Мечеруким». Непонятно почему не «Кинжалоруким» или «Щиторуким», что было бы правильней, однако прилипло именно это прозвище. Заработанные баллы я спустил на бухло. Нажраться в зюзю нам с Люцием не удалось, но хоть так...

Шел третий месяц моего пребывания на Арене. Я выиграл свой шестой поединок. Несмотря на то, что противники становились все сильнее, каждый следующий бой давался мне легче. Не в последнюю очередь, что мой стиль боя начал обретать законченную форму. Если так можно было выразиться. Также с каждым днем ко мне все больше возвращалась былая сила: физическая мощь, скорость и реакция. Только выносливость подводила... Все тот же упадок сил при интенсивной работе организма. Эффективность и скупость моих движений также стали мой отличительной чертой.

Кожа тоже возвращалась в норму — более никаких пятен, морщины разглаживались. Скоро могут возникнуть вопросы о моих разительных изменениях. На этот случай я заготовил расширенную версию байки, которой потчевал Люция…

Люций… Погиб неделю назад, не пережив свой пятый поединок, оставив в моем сердце неожиданно болезненную, кровоточащую рану. За прошедшее время мы стали хорошими друзьями. Искренний, шумный — он оставался ключевым фактором, не дающим мне скатиться в апатию. Заставляющим двигаться вперед...

— Мечерукий! Ну ты че опять такой тухлый? А? Неделя уже прошла... Сам же знаешь — всех нас это ждет, — крикнул молодой пацан с раскосыми глазами и короткой стрижкой.

На арену он зашел через месяц после нас, довольно уверенно выиграл свой первый бой против мутанта, с которым свела его судьба, — проткнул копьем с безопасного расстояния. И как-то само собой получилось, влился в нашу компанию. Я отбрыкивался как мог, но черноволосый с ним все-таки спелся, взяв под крыло. Притащил к нам на тренировки и всячески помогал. Это, в свою очередь, сказалось на успехах пацана на арене. Это сейчас он расхорохорится, но смерть Люция тоже стала для него ударом.

— Отстань, малой. Не до тебя, — буркнул я.

Парень уже который раз пытался подбить меня, чтобы я его тренировал, всю душу выел.

— Да ладно, че сидеть морду хмурить, — проигнорировав мою просьбу, он навис надо мной. — Ты про Змея слышал?

Тот самый боец, что попал на арену чуть раньше нас... Встречаться не приходилось — парень из другого сектора, но личность узнаваемая. Творил любую дичь. Мог вызвать на бой гладиатора из самого верха рейтинга только потому, что, видите ли, ему понравился его нож, а затем, что примечательно, забрать его вместе с жизнью.

— Кто ж о нем не слышал...

— Представляешь, этот шизанутый охраннику по зубам прописал за то, что тот сказал, что его мамку того!

— Ну дебил, что сказать. За такое вроде как в карцер и штрафной «пул» отсылают... — вспоминал я.

Штрафной «пул» — это особый жребий на самых страшных тварей Пустошей. Протобер забавный мишка на их фоне. Таких в одиночку не побеждают — только толпой на мясорубке.

— Ага, против ядохвостов отправили… — трагично затягивал паузу паренёк.

— Не тяни, Яцу, — всё-таки смог пацан меня растормошить.

— Прикинь, он, как вышел на арену, снова ржал, как припадочный, а потом, не обращая внимания на удары хвостов, тупо вырезал всю стаю.

— И не сдох, я полагаю? — уточнил я.

— Не, ушел с Арены как ни в чем не бывало. Поговаривают, что у ядохвостов яд стух, — с сомнением сказал парень.

— Однако у тебя, конечно, другое мнение?

— Флинт говорит, к яду ядохвостов привычка вырабатывается, если выживаешь. Да только не единожды надо выхватить... Говорит, что Змей, видимо, бывший Искатель, — восторженно заявил маолинец.

— Логично. Если не врут, конечно, что выжил...

— Ну так-то да. Наши с их сектором в «мясорубке» пересекались. Говорят, имя до сих пор в «пуле» записано. Только недолго ему осталось. Прикончит его штрафной «пул».

— Победа в штрафном «пуле» отменяет наказание...

— Отменяет. Да только, прикинь, он опять тому же охраннику по зубам съездил, сразу после боя, добавив, за что. В общем, опять в карцере сидит, а охранника на ковер к начальству вызвали. Им ведь запрещено гладиаторов провоцировать...

— Ну, порежут тому жалование или даже выпрут. Что толку? Всё равно помирать... Лучше бы реально прикончил...

— Тогда бы весь сектор баллов лишили... Змей о своих подумал, красавчик, и урода наказал.

— И сдох... — заключил я.

— Говорят, ему зверя попроще подобрать могут. Ну, типа, не так уж и виноват. Может и сдюжит.

— И всё-то ты знаешь… — проворчал я.

— А чем тут еще заняться? — пожал плечами парень.

И правда, в среднем один-два боя в неделю-полторы. Как жребий ляжет. В остальном из развлечений: тренировочная площадка, баня и жрачка. Даже азартные игры запрещены. Только баллы могли разнообразить жизнь. Еда и женщины... Выругавшись, я почесал между ног. Даже в армии, да морских походах у меня не было столь длительного воздержания. И сейчас этот вопрос стоял особенно остро. А что, пусть будет промежуточной целью.

— Ладно, хорош языком трепать. Пойду-ка на площадку пар выпущу, — поднявшись, я направился к выходу из барака, а пацан ожидаемо увязался со мной.

Стража, не артачась, пропустила нас через решетчатые двери в арсенал, а откуда в комнату для тренировок. Мешки с сеном вместо противников, да полки с защитной амуницией. Людей здесь сейчас не было, зал был в нашем полном распоряжении.

— А как ты свою штуковину сам натянешь? — спросил парень.

Тут он был прав. В прошлый раз я весь извелся, прежде чем закрепил все ремни... Да в кузне без помощи Люция тяжко будет. Глянув на молодого маолинца, пытавшегося заменить мне погибшего товарища, я кивнул.

— Хорошо, готовься. Будет тебе тренировка, — вынужденно кивнул я.

Привязываться к пацану еще больше не хотелось, но выбора у меня не оставалось...

Чеканя шаг по ведущему к выходу коридору арены, я наслаждался изумлением и суеверным страхом, появляющимся на лицах встречающихся мне людей, — не каждый день увидишь, как презренного внешника сопровождают личные гвардейцы самого Настоятеля. Эти одетые в черно-красные балахоны и увешанные кучей древних боевых артефактов простые исполнители воли верховного жреца для здешних просветленных обитателей были практически небожителями. Высшая каста, неприкосновенные, способные говорить с богом без посредников...

Ненавижу это место. Честно пытался представить нечто худшее, но даже Нурейские рудники, куда ссылали самых отпетых разбойников, убийц и прочую криминальную сволоту... И те не выглядели столь мерзопакостно. Туда без лишних затей отправляли умирать. Здесь же, убивая, тебе предлагали надежду... Отвратительный шанс заслужить жизнь, жить которой ты не хотел...

И это я не про Арену сейчас, а Академию в целом. Да и не Академия она давно... Даже старое название тут не в ходу уже более тысячи лет. Святая обитель... Тьфу. Ничего менее пафосного выдумать не могли? Впрочем, местным, похоже, нравилось. Им всё нравилось... На что укажут, от того и пищат от восторга. И неважно, что в дерьме живут, да им же питаются... Зато царствие Хикку уже вот-вот на земле воцарится... Сгинут демоновы внешники, а все, кто хранил в своем сердце истинный свет, наконец-то познают высшее блаженство. Ублюдки фанатичные...

Попади я сюда и не зная, где оказался, был бы в полном замешательстве. Ни одно доподлинно известное мне место в мире не походило на эту клоаку. С большей долей вероятности я решил, что нелегкая занесла меня в Северию — по слухам дикую, холодную и необычайно суровую страну, о которой я ничего толком и не знал.