— Уничтожь их, сестрёнка, — дав своё напутствие, стараясь при этом держать максимально самоуверенную мину.

— Господин, разрешите подсоблю, — двинулся было на помощь Рэймонд.

Парень единственный не знал силу этой бестии. И даже скажи ему это, не поверил бы... И потому просто приказ.

— Не мешай ей, Рэй. Пусть девочка развлечется, — остановил его я.

На лице его мелькнуло недоумение, но спорить он даже не подумал. Если леди решила покончить собой, а лорд дал на это добро, то кто он такой, чтобы давать этому оценку? Конечно же, он не был знаком с тем, насколько хороша в этом деле Лин, но даже не усомнился в моих приказах. А тем временем толстяк Пью со товарищи добрался до девушки, сунулся было вперед сам и, получив дырку в пузе, с воплями покатился по полу.

— Ха, Пью, кажется, сам на клинок напоролся, — заржал кто-то в зале.

Глупцы даже не поняли, что произошло.

— Ну же, мальчики, неужели вы таскаете эти железяки только ради красоты? — хищно улыбнулась Лин.

Толстяка оттянули в сторону, и сразу двое аккуратно, но еще излишне самоуверенно двинулись на девушку. Та стала в классическую стойку, вызвав очередной приступ смеха.

— Смотри, смотри, она сейчас тебя забодает, Билл. Прямо как на турнире деревянной шпагой, — раздался еще один выкрик.

Работая ногами, словно на тренировке, Лин, если я не ошибался, даже не прибегая к «рисунку», выверенным уколом в сердце отправила на тот свет второго оппонента, а спустя еще пару секунд второго. Тут заохал. Ахнул и стоявший рядом Рэймонд, и только Рахна, как я видел краем глаза, улыбалась, наслаждаясь зрелищем.

— Что за убожество? Тут вообще есть люди, которые знают, за какой конец держать клинок? — дикая усмешка девушки заставила оставшихся вздрогнуть и всей толпой броситься в атаку.

Со стороны казалось, что вот-вот и всё закончится, сталь лязгала о сталь, тяжелое дыхание, выкрики и «танцующая» меж всего этого дьяволица. Семь человек, мешая друг другу, бестолково пытались дотянуться до порхающей, словно бабочка, казалось, невесомой девушки. Я с трудом сохранял надменное выражение на лице, сдерживая желание кинуться ей на помощь. Четверть минуты сумасбродного фехтования, и противники снова замерли друг против друга. Теперь уже никто не сомневался в том, что убитые девчонкой бойцы — это не счастливая случайность.

— Да завалите вы её уже к демонам, — взревел атаман, сообразив, видимо, что пахнет жареным.

— Надоели бездари! — фыркнула девушка. — Мне даже «рисунком» практически не приходится пользоваться.

А вот это было сказано специально, так, чтобы до всех дошло... Но осознать это смогли не все, а точнее, только те, кто не держал сейчас в руках оружие — противники Лин. А может быть, и осознали, но было уже слишком поздно...

Рывок девушки, использовавшей всю доступную скорость, был словно неосязаемый порыв ветра. На этот раз её танец был коротким — пять ударов сердца, и изломанные, изрубленные, окровавленные тела разлетаются вокруг нее, замирая на полу в неестественных позах.

— Мастер!

— Баба, мастер!

— Тише дебил жить надоело?

— Посмотри в ее глаза… Она человек вообще?

— Фурия!

Гомон и громкий шепот не стихал, волнами расходясь по сумрачному помещению. Я подошел к Лин и, аккуратно положив ей руку на плечо, улыбнулся, оглядевшись.

— Испугались? — ехидно улыбаясь, задал я. — Ну ничего, ничего, привыкните. Я сам её до сих пор немного побаиваюсь.

Я повернулся к Роджеру.

— У вас какое-то предложение? — попробовал заново начать диалог Роджер.

На что он надеется после того, как приказал нас убить? Не стирая с лица улыбки, я шел к нему навстречу. Мужик достал клинок, приготовившись к поединку, но я, в отличие от Лин, представление устаревать не собирался. Выпад я походя отвел в сторону взмахом левой руки, а кулаком правой ударил противника в живот. Хруст ребер эхом разлетелся в гробовой тишине зала, заставив окружающих вздрогнуть.

Музыка смерти. Эффектно, да не очень. Лин, кажется, напугала их сильней. Попробуем исправиться, а то нехорошо так получается, когда брат сестре уступает... Подняв уже мёртвое тело атамана, что есть сил запустил его в заколоченное окно. Преодолев по воздуху десяток метров, проломив заколоченные изнутри доски, оно вылетело в окно. Так-то лучше. Этому месту не помешает ещё немного света. Обернувшись, я снова обвёл присутствующих взглядом.

— С сегодняшнего дня я беру командование «ублюдками» на себя. У кого-то есть возражения? — улыбнулся я, заставив наёмников пропустить вздох. — Приветствуем нового атамана, выродки.

Тишина.

— Пусть тот, кто против, промолчит, — услышал я наполненный яростью девичий голос, и в следующее мгновение зал взрывается ликующими воплями. Единогласно.

Посмотрев на девушку, я увидел устрашающую улыбку довольной росомахи. Кажется, я эту битву проиграл.

В последнее время я стал просыпаться с мыслью, что хочу сбежать из того паршивого местечка, где мы разбили лагерь. Рутина поглотила меня полностью. С одной стороны, это хорошо — нет эксцессов, и наша подготовка идет по плану. С другой — постоянные собеседования, проверки, бумаги со сметой и договора с поставщиками. Содержание пусть и небольшой, но армии требовало не только финансовых вливаний, но и личного участия в создании боевых и вспомогательных подразделений.

То, что мы заполучили «ублюдков» — три сотни опытных воинов разом, было, конечно, замечательно, однако этот закостеневший отряд привык работать совсем по другим стандартам. Основой их отрядов были «звезды» — четверка бойцов с командирами во главе. Пять звезд — взвод, которым распоряжается офицер. Атаман в качестве главнокомандующего.

Каждый боец в звезде — универсал со своей специализацией. Двое, как правило, тащили арбалеты, еще двое — копья. В остальном стандартное снаряжение — короткий меч, щит, легкая кольчуга или кожаный клепаный доспех, штурмовая кошка и кинжал. И, конечно же, всем этим они умели пользоваться. Какой бы дурной славой не пользовались «ублюдки», а подразделением они были сильным, закаленным в боях.

Однако меня всё это не устраивало. Гай Антарес порадовался такому пополнению — «ублюдки» мало отличались от бойцов его агентства. Но лорду Лоуденхарту нужны были не штурмовые мобильные отряды, а конкретные подразделения, способные выполнять определенные задачи.

Лучники, способные вывести заградительный огонь. Штурмовики, что, закрывшись щитами, не дрогнут под натиском противника. Легкая пехота, задача которой зайти в тыл противнику, внося в его ряды смуту... Специализация выигрывает у универсальности, когда дело доходит до массовых столкновений.

Так что мне приходилось разрушать все наработанные схемы и создавать все с нуля. «Ублюдки» ворчали, но удвоенный гонорар, что я им сулил, и «жирный» аванс заткнули даже самых крикливых. Не менее важно было разбавить их набранными в Вейкте и Стоунфордже наемниками. Своенравные засранцы, не будь среди них скреп из «правильных» бойцов, могли и взбрыкнуть. А так потихонечку переучивались.

В итоге я обратился к своему армейскому опыту и начал сколачивать нечто похожее на Александрийский батальон. Десятки с десятниками-сержантами объединялись в отделения по пять десятков. Сотня щитоносцев-копейщиков с тяжелыми щитами, сто пятьдесят вооруженных топорами или мечами в паре с малым щитом штурмовиков, сотня пешего резерва, вооруженного чем попало.

Отдельно стояли пятьдесят лучников, три десятка арбалетчиков, легкая конница в качестве разведки — тридцать человек и полсотни тяжелых кирасиров. Заполучить последних вообще было удачей — свободный, обученный, знающий толк в своем деле отряд удачно освободился к началу нашей компании.

И это я сейчас о снабженцах и обозниках забываю. Прокормить, организовать, обучить и доставить до места такую ораву — та еще задача, решать которую я учился на практике — методом проб и ошибок. Ни в армии, ни в «братстве» я подобным не занимался. Дрянная работа…