Единственной отдушиной от ежедневных забот стали физические упражнения с мечом. Вняв наставлениям «маэстро» Монтелло, я всерьез взялся осваивать новое для себя оружие. Привычное оружие легло на полку, а ее место на моей перевязи занял полутораручный «бастард». Длина его клинка была всего лишь на ладонь больше, чем у шпаги, а вот ширина и масса отличались более чем вдвое.

Обычно такой дурой работали обеими руками, лишь изредка используя одну, для уколов на большой дистанции. Но я — дело другое, мне эта разница в весе была не критична. Фехтовать так, как я привык со шпагой, конечно же, не получится, но оно и не надо. Упор в моем новом стиле был не столько на точность, сколько на стремительность — скорость, помноженная на мощь.

Размашистые удары, переходящие друг в друга по замысловатым траекториям, лишь иногда прерывались резкими пробивными уколами. Получше, чем «клевцом», выходило — я однажды даже кирасу на пробу продырявил. Противник, сошедшийся со мной в бою, получал урон, даже уходя в глухую оборону.

Сверхсильные удары крушили щиты и выбивали оружие из рук оппонента, а тонкие шпаги ломались, как прутья. Я более не искал бреши в защите, я их создавал. То же касалось и защиты — работая на сверхскорости, я словно покрывался вихрями. Попробуй сунься под стальную мельницу и не порежься...

Придумал это я, конечно же, не сам. Воспользовавшись финансами Академии, я заявился в находящуюся в Стоунфордже «школу» меча мастера Хартарада — огромного мужика, не сильно уступающего мне в физической силе. Звонкая монета и мое упорство убедили «мастера клинка» закрыться на месяцок, чтобы заняться обучением моих новобранцев... А по большей части, конечно же, меня. И прогресс мой под его присмотром оказался фантастическим. Никогда прежде я не ощущаю себя столь могущественным — десяток опытных стали для меня не помехой...

А вот с Лин это не работало. Там, где прочие вязли в моей «пассивной» защите, она легко находила прорехи. Превосходя меня во всем, кроме физической силы, девушка казалась абсолютным бойцом. Десять, двадцать... пятьдесят человек — создавалось ощущение, что для неё это было неважно. Действуя на пределе, она могла пройти сквозь строй вооруженных людей, срезав с них привязь прежде, чем те успевали достать оружие...

Это и маска зверя, что она на себя нацепила, заставляли людей вздрагивать при её появлении. И если поначалу у кого-то возникали сомнения в её способности быть жестокой, то спустя всего несколько дней пару показательных трепок они исчезли.

— Не убивай их без особой нужды, сестричка, — попросил я её тогда. — Надо же кого-то под наши знамёна ставить.

И Лин исполнила мое пожелание, прилюдно отправив полтора десятка уверенных в себя ветеранов в полевой лазарет. А чуть позже еще двоих, что решили отомстить, подкараулив с оружием в руках, — в могилу. За бешеный взгляд, цвет волос и скорость на расправу «ублюдки» прозвали её Белой Фурией. И этот образ она теперь старательно поддерживала. Только я один знал, что, возвращаясь вечером в нашу палатку, «дьяволица» плакала. Тихо так, чтобы никто не слышал, подползала мне под бок, изливая душу. Маска маской, но на то, чтобы закалить свой характер, нужно время.

Несколько минут слабости, здоровый сон, и утром она снова возвращалась на плац, уничтожая окружающих взглядом. С маниакальным упорством ежедневно оттачивала свой «танец». Пользовалась моментом вывести свое мастерство на новый уровень, покуда в её распоряжении были сильные соперники. Здесь их оказалось целых двое.

Очевидным и первым кандидатом становился мастер Хартрад. Вторым, как ни удивительно, Марк. Мастером его не звали, никакого специального обучения, как выяснилось, он не проходил... Но некое подобие «рисунка», по его словам, наблюдалось. Хартрад назвал его «недомастером», что бы это ни значило, но позже признал навыки Ловкача, поменяв свое мнение. Воина, что предпочитал мечу лук, звать «мастером клинка» было бы странно, но сути это не меняло — на дистанции Ловкач творил чудеса.

Надо ли сомневаться, что там, в таверне контрабандистов, Марк лишь играл со мной в кошки-мышки? Ограничив себя выдуманными им самим рамками, он загнал себя в те условия, в которых смог проиграть... Страшно представить, чего бы он смог добиться, если бы уделял внимание тренировкам и не пил в три горла. Но даже так находился на уровне, близком к настоящим «мастерам».

Стиль его боя, что сам собой сформировался в бесчисленных вылазках в пустоши, мало походил на классические приемы фехтования, но зато целиком и полностью был заточен на уничтожение. Предпочитая вести бой на дистанции, он тем не менее не брезговал использовать любое другое оружие. Отдавал все же предпочтение ножам: простым и метательным. А если под рукой их не оказывалось, в ход шли любые другие средства: от камней до палок. Действуя непредсказуемо, он умудрялся заставать врасплох не только Лин, но и северийского гиганта.

На фоне этой троицы я смотрелся откровенно слабо... Да чувствовал не в своей тарелке. Кому, в конце концов, понравится всё время и безоговорочно «отгребать»? Так что навыки свои оттачивать больше части с Яцу, Реймондом и Рахной — толку больше и нервы крепче. Нашел, так сказать, соперников по «размерам». Народ в лагере за нами пристально наблюдал и, насмотревшись на эти чудеса, стал подтягиваться с утра пораньше, еще до подъема, чтобы присоединиться к нашим тренировкам. Те, кто не успел закостенеть и желал улучшить свои навыки, пользовались возможностью научиться чему-то у настоящего «мастера клинка».

Вместе со мной отрабатывали удары и стойки. А потом еще строевой подготовкой и прочими физическими нагрузками, как все прочие, занимались... Оставалось удивляться упорности этих парней. Таких я брал на заметку и старался продвинуть. Сделать это совсем уже незаметно не получалось. Слушок пошел в народ, что если с командиром вместе тренируешься, то можно на повышение пойти. Так что вскоре к нам присоединились не только любители поднатореть в фехтовании, но карьеристы всех мастей. Я посмеивался, но, видя, что «армии» моей это идет на пользу, слухи поддерживал делом — не в ущерб, конечно, делу.

Вот и сегодня, когда прохладный ветерок еще заставлял ёжиться, я подходил к плацу. Это стало практически ритуалом. Лин, как обычно, была уже здесь. Посреди песчаной арены со шпагой в руке она в одиночестве «танцевала». Никаких стандартных стоек или ударов — плавные размашистые движения, что с каждой секундой ускорялись, превращаясь в вихрь из стали.

Я не один пришел посмотреть на это хранилище — много таких здесь было. И с каждым днем становилось все больше: от безусых юнцов до закаленных в битвах ветеранов. Большинство так же, как и я, наблюдали издалека. Но некоторые стояли вокруг импровизированной арены с оружием в руках — ждали, когда беловолосая воительница разрешит вступить в бой.

Разминка Лин подходила к концу, один танец сменялся другим. Плавные движения сменялись резкими и агрессивными, и вот она замерла. Грудь её мерно «дышит», а глаза прикрыты. Кивнув, она пригласила присутствующих в круг. Десяток человек в едином порыве пошли в атаку, стремясь хотя бы зацепить порхающую между острых клинков девушку.

Никому еще ни разу этого не удавалось, хотя попыток было предостаточно. Зато сами они падали один за другим, как подкошенные, а на их место приходили другие. Лин их щадила, но не баловала. Тренировочная рапира оставляла на телах кровоподтеки, а иногда и рассечения... Случались и легкие сотрясения. Но желающих выйти на песок и получить свою порцию тумаков не убавлялось.

Началось всё это в первые дни — полтора месяца назад, когда девушка только начинала свои практики на еще не очерченной песком площадке. Один из молодых самоуверенных наемников по имени Ралл решил показать танцующей деве, что такое настоящий мужицкий бой. Лин над ним посмеялась и предложила пари: коли парень выиграет, то она станет его, а уже если проиграет, то «шкура» его принадлежит ей. Хитрая бестия и наивный юноша — картина маслом.