Длился этот бой не более секунды. Потом еще пяток попыток, до тех пор, пока нахал смог стоять на ногах. Под конец, когда наемник упрямо пытался встать, девушка поймала его руку, отобрала меч и, дважды резанув кинжалом того по плечу, начертала «галочку» — вроде как пометив свою собственность. Рана оказалась заметная, как шрам впоследствии. Свали пацан из расположения, никто бы и не пикнул. Подумаешь, бабе спор проиграл... Но Ралл и на следующее утро был подле «фурии».

С тех пор они ежедневно устраивали поединки, и время от времени находился тот, кто был готов поставить на кон «шкуру». Так личная гвардия Лин выросла до двадцати семи человек. У каждого на плече стояла «галка» — каждый из них её боготворил. Я даже беспокоится начал, не пойдет ли её белокурая головка от этого кругом... Напрасно. Лин держала с ними дистанцию, всё так же не снимая маску.

В итоге, разбавив этих фанатиков еще парой десятков лояльных бойцов, поставил её главной над одним из резервных отрядов. А чтобы дров не наломала, назначил в «няньки» пожилого ветерана Джоноса Вита — бывшего старшину Александрийской армии. Заказав Лин ему беспрекословно подчиняться, если дело касается военного дела, я ожидал возражений, однако их не последовало. Обещала при условии, если тот не будет переходить грань. Формулировка, конечно, скользкая, но в итоге они сработались. Джонос задачу понял и больше советы давал, чем указания.

К Лоуденхарту мы подошли еще через месяц, спустя две недели, как сборы, учения и реформации подошли к концу. Теперь под моим командованием была пусть не элитная восковая часть, но и на банду она теперь уже не походила. Продвигаясь мы вдоль западного побережья Империи, мы огибали горный хребет.

Несмотря на то, что этот регион находился даже севернее Стоунфорджа, лето здесь ощущалось куда ярче. Дневная жара добавляла нашему путешествию изрядную долю дискомфорта. Впрочем, днем мы как раз предпочитали останавливаться на привал. Большую часть пути мы проводили утром, вставая спозаранку, и уже ближе к вечеру, когда спадал жар, двигались до самой ночи.

Здешнее побережье, омываемое теплыми течениями, создавало уникальный климат — снега здесь отродясь не видали, а мощные бризы регулярно приносили теплые дождички, остужая не успевшую раскаляться почву и орошая живительной влагой обширные виноградники. Прекрасное живописное место.

Илиззия — провинция, знаменитая своими винами, щедро снабжала наши отряды, за деньги, конечно, молодым игристым напитком. Прекрасно утоляя жажду, он поднимал наш боевой дух на новую ступень. Так что даже пришлось патрули пускать, чтобы уберечься от местных торгашей, стремящихся подсунуть мимо проходящему солдату бутыль.

Принятые меры сработали. Вино мы теперь закупали бочками и раздавали только на привалах в ограниченных количествах. Не работало это только с Марком, постоянно где-то отыскивающим новый мех с игристым напитком, который втихаря посасывал всю дорогу. Притом что он никуда не отлучался, запасы у него не истощались. И я даже догадывался почему.

С тех пор как мы покинули Академию, Яцу старательно меня избегал. Парень не питал ко мне неприязни, наоборот. Для рядового маолинца дворянин — это человек, которому поклоны нужно непрерывно отбивать, а лорд-феодал и вовсе существо высшего порядка. С тех пор как я превратился из Мечерукого Арти в Артура Лоуденхарта, парень если и разговаривал со мной, то только с опущенным к земле взглядом. И никакие просьбы и заверения не могли перебороть воспитанное на родине благоговение перед «ставниками небес».

Зато Змей, он же Ловкач, он же Марк — сын скорняка и швеи, сбежавший из дома в возрасте шестнадцати лет, в погоне за подвигами и богатством, для Яцу стал олицетворением его идеалов. Удивляться тому, что пацан прикипел к контрабандисту и искателю, не приходилось. Марк же, пользуясь этим, начал вить из маолинца веревки. Надо бы серьезно поговорить с нашим узкоглазым другом.

Большая часть Лоуденхарт находилась в низине, окруженная со всех сторон горами, кроме узкой тропы на западе, вход в которую защищала небольшая крепость, и не менее узкого входа в довольно просторную бухту на севере. Последнюю прикрывал форт, оборудованный катапультами, а также огромная цепь. Крайне хорошо защищенное местечко, позволявшее благородным пиратам столетиями бедокурить в здешних морях. В обоих случаях относительно небольшой гарнизон мог удерживать многократно превосходящую армию противника.

Тут без хитрости никак. В прошлый раз мы зашли через горы, застав Лоуденхартов врасплох. Вырезали гарнизон форта, опустили цепи и впустили наемников из Ханства. Не самый легкий путь, требующий серьезной подготовки и специального оборудования, но вполне проходимый. Однако для нас он был закрыт — маолинцы прекрасно о нем знали и контролировали.

Так что вариантов практически не оставалось. По морю на лодках в кромешной тьме самой тёмной ночи, в надежде, что противник в форте потерял бдительность, или через крепостные ворота на границе с Империей. Лодок у нас не было, да и вплавь, если всё сорвётся, отступать желание отсутствовало. Так что лично для меня выбор оказался очевиден — удивить наёмников в крепости.

Одно плохо — перед самой твердыней за много километров одни поля, что арендуют у Лоуденхарта вольные земледельцы. Именно здесь, по легенде, мы с Лин и выросли. Ровная, лишь изредка пресеченная редкими полосами рощиц местность. Даже если не захочешь — продвижение вражеской армии не пропустишь.

Но это если днем — ночью дело другое. Обмотав лошадкам копыта тряпками, мы втихаря «перебросили» нашу кавалерию в кукурузное поле, от которого пять минут галопом до ворот крепости будет. Оставалось дождаться утра и любезно попросить отворить дверь безобидным путникам... А далее продержаться. Самоубийственный план, который воплощать мы собирались вшестером.

— Никак не могу, леди! — уже десятый раз, из-за спущенной в воротах решетки, чуть ли не всхлипывая, повторял брюхастый засаленный стражник.

Сами огромные дубовые створки были распахнуты настежь — нападения никто не ждал. Да и закрыть их, если что, можно в считанные мгновения, дернув за прикованные к ним цепи. Даже решетку поднимать не придется.

— Что значит не могу? — вполне себе не наигранно рычала Лин. — Я тут не абы кто, а сестра леди Регины, жены лорда Ривса Лоуденхарта! Как вы смеете держать меня на пороге!

Для всего цивилизованного мира этим местом до сих пор правит род Лоуденхарт. Захватчики продолжали поддерживать веру в том, что здесь всё по-прежнему. Иначе слухи рано или поздно добрались бы до короля, который будет просто обязан послать сюда армию. Маолинцев это в принципе устраивало — своего они уже добились. Но почему бы не использовать ничейные земли в своих интересах?

Вот предприимчивые люди родом, конечно же, из Ханства и смекнули, что защищенная бухта — это как минимум хороший перевалочный пункт на пути из Империи в Маолин и обратно. А там и подати с местных лишними не будут. Вечно это, конечно, продолжаться не могло, но покуда денежка капает…

— Леди и лорд изволят отсутствовать в Лоуденхарте, они в вояже. А мне не велено никого пускать без их прямого разрешения, — как мог, отбрехивался стражник.

Маолинцев, кстати, за воротами не наблюдалось — всё больше уроженцы Александрии да Империи. Наемники, очевидно, поставленные на ворота для достоверности... И говорить их научили правильно — не придерешься. До сих пор это наверняка безотказно работало. Однако вот незадача — родственники к благородным господам до сего момента не заявлялись.

— Что ж ты, тварь чумазая, предлагаешь мне, пол империи проехав, развернуться и убраться восвояси? Голова тебе не жмёт, придурок? — всё больше распалялась девушка, играя разгневанную аристократку.

Сами тоже изобразили всё достоверно. Лин, одетая в богатое дорожное платье, прибыла на шикарной карете, взятой нами в аренду у местного аристократа. Марк был возницей, на запятках располагался изображавший слугу Рэймонд. Юный Яцу в качестве пажа, Рахна — служанки, и я в образе немногословного супруга-подкаблучника. Волосы, чтобы не вызывать лишних подозрений, мы с «занозой» предварительно покрасили в черный цвет.