Кажется, и она увидела это... Или почувствовала? Томный голос прозвучал вновь, и слышали его, судя по удивлённым глазам наёмников, все.

— У нас много большего, чем мне показалось поначалу, подруга. Когда-то я тоже любила и была любимой. Держись за это чувство, дорогая, иначе можно потерять остатки человечности и однажды стать настоящим монстром...

Она не сказала: «Как я», но посыл был очевиден — под конец фразы в ее «голосе» сквозила печаль и боль потери…

А секундой позже все это время гнетущее нас давление вдруг исчезло. Небо стало светлеть — летуны потеряли к нам интерес, а Лин махала рукой, прощаясь с удаляющимся маленьким «ангелочком».

— Так не бывает, — услышал я бурчание Салливана. — Ничто не мешало «Ей» нас прикончить.

Я оглянулся, понимающе хмыкнув, вглядываясь в ошеломленные лица наемников. Если до этого Лин уважали, побаивались и обожали, то теперь сюда еще примешался суеверный страх.

Наконец-то мы добрались до цели нашего путешествия! Серость и грязь, грязь и серость! Дурацкие монстры и грязь... А еще... Я же упомянула грязь? Эта липкая черная дрянь была самым большим раздражающим фактором в этой поездке. Ни страх смерти, который успел притупиться, ни местные чудовища не доставляли столько дискомфорта.

И если с лица её худо-бедно можно было стереть или соскоблить, то с остальных частей тела сделать это было затруднительно. Маслянистая пыль была везде, даже в самых труднодоступных местах! Особенно после того, как Артур однажды ночью всё-таки проявил настойчивость... Не то чтобы я была разочарована этим обстоятельством, но... Грязь!

Так что, когда лорд Лоуденхарт объявил о том, что мы прибыли на место, я уже собиралась плясать от радости. Однако это стало только началом новых испытаний, а не избавлением от старых. Мы всего лишь оказались в некой области, где, по заверениям Иоганна Настоятеля, должна была находиться эта проклятая лаборатория. Теперь нам предстояло заняться её поисками.

Продвигались мы хорошо, а по заверениям искателя Руперта, так вообще отлично, учитывая, сколько необученных людей единовременно впервые вышли в пустоши, только без потерь всё же не обходилось... Как ни старалась я держать людей в узде, однако всё равно находились идиоты, нарушавшие установленные правила. Большинство летальных исходов было связано с сумасбродством и следствием нарушения дисциплины...

Один отошел поссать на привале чуть дальше, чем следовало, а к тому моменту, как был обнаружен, внутренности его уже выела стая мелких крылатых насекомых. Другой решил разглядеть поближе какую-то пушистую зверушку и получил в глаз иглу размером с палец, да так, что аж до мозга прошило. Еще двое подрались — первый сдох сразу с перерезанным горлом, а второй чуть позже от кровотечения в легком.

Единственной обоснованной и действительно неприятной потерей была смерть одного из людей Саливана. Отгоняя очередного бронерога, коих на этот момент мы насчитали уже три, один из парней, метавших дротики с горючим веществом, слишком рано расслабился и пропустил внезапный и, скорее всего, случайный удар витым рогом... Прогнозируемые и не чрезмерные потери, в принципе, мы на это рассчитывали заранее.

— Что это там у тебя нарисовано? — спросила я, заглядывая через плечо Артуру.

— Точки интереса — места, куда должны были наведываться разведчики академцев.

— И что в них интересного?

— По-разному. Чёрные скалы, пещеры, рощицы с чёрными деревьями, обломки старых строений...

— Мы это всё видели сотнями, — недовольно сморщила я нос.

— Но именно в этом районе, судя по старым документам, должна находиться лаборатория. Отсюда пришло последнее послание от первой группы разведчиков. Да только подробностей не последовало. Пропали.

Так что нам ничего не осталось, как тыкаться в каждую такую «точку» в надежде, что именно она окажется искомой. Обычно Ловкачу много времени на это не потребовалось — сделал круг и выдал отрицательный вердикт. Но с пещерами, время от времени встречающимися нам на пути, дела обстояли гораздо сложней.

Приходилось задерживаться на несколько часов и отсылать в грудь поисковые группы. И хорошо, если там только слизни обитали — встречались чудища посерьезней. А однажды пришлось выжигать целое сонмище паукоскорпионов, только для того чтобы убедиться, что заросшие паутиной дальние проходы ничего не скрывают. В общем, тварей хватало, и от них мы худо-бедно отбивались, а вот людей здесь повстречать мы никак не ожидали, расслабились и в назидание умылись кровавой юшкой.

Не пойми откуда выскочил отряд вооруженных копьями аборигенов. Защищали их доспехи, сделанные из частей различных монстров — явно штучной работы, так что каждый из двадцати атаковавших нас сам напоминал чудовище. Ощущение, что сражаешься со стаей экзотических, даже по меркам Пустошей, человекоподобных существ.

Удар их был внезапным и жестоким. Охранный отряд из пятнадцати человек вырезали наполовину, прежде чем те успели поднять тревогу, а подоспевшее подкрепление только и смогло, что отогнать противника, да отправить на тот свет единственного из нападавших. Хреновый размен...

— Что это, к демонам, такое? — пораженно задал вопрос один из ветеранов, осматривающих тело местного.

Казалось бы, чем можно удивить человека, третью неделю созерцавшего местную клыкасто-зубастую, летающую, ползающую, плюющуюся ядом и прыгающую... и прочую фауну? Очевидно, человеком! Точнее, недочеловеком или даже послечеловеком — мутантом.

Глаза мужчины, скрывавшегося под хитиновой маской, некогда бывшей частью панциря какого-то огромного насекомого, были абсолютно белые, словно заросшие бельмом, а зрачок выпирал красным, кровавым бугорком. Короткие стриженые волосы, только на затылке собравшиеся в косу, не скрывали самых настоящих рогов, прежде казавшихся частью экипировки.

Лицо мутанта было частично покрыто чешуей, особенно выделяющейся металлическим блеском в районе глаз. Всё это сильно контрастировало с цветом его тёмной, пепельно-чёрной, матовой кожи. Возможно, если это раздеть… То найдутся и другие несвойственные человеку отличия.

— Демон и есть. Только дикий, — Салливан наклонился, приподняв пластину на груди не человека, куда пришелся смертельный удар. — Прямо в сердце. Иначе эта тварь еще бы и смоталась.

— Видел таких прежде? — спросил Артур.

— Единожды. Одна из групп искателей лет десять назад наткнулась на этих... Но намного южнее этого места. Кажется, они тогда продали его в столичный университет на опыты, — морща лоб, припоминал мужик.

— А разве демоны у нас водятся? — теперь уже полюбопытствовал наёмник.

— Как видишь, водится. Не всех с собой когда-то увел на мёртвый континент Эриат Исчадье.

— Ты это… — суеверно оглядываясь, сказал наёмник. — Не накликай этого…

— Не неси чушь. Неужели ты веришь в эти бабушкины сказки? Демоны — это не потусторонние сущности, а измененные Катаклизмом люди — мутанты, — раздраженно пробормотал Руперт.

Измененные или нет, но хроники говорят, что орды этих тварей почти полностью уничтожили Бодистан и лет сто держали в страхе весь континент, прежде чем альянс бессмертных не низверг их отсюда. Эриат Исчадье был Бессмертным и воплощенным ужасом первых столетий после великой катастрофы. В людской памяти этот образ засел до сих пор, в противоположность Спасителю.

Теплая дрема под завывающий звук ветра. Мне снилось что-то хорошее и в меру развратное. Грешным делом подумала, что это Артур снова шалит, но нет... Стоны из моего сна превратились в леденящий кровь крик.

— Ааааууууааа! — раздался переходящий в булькание вой — явный признак умирающего человека.

И был не единственным... Со всех сторон раздаются звуки разгорающегося сражения — звон металла, вопли боли и ярости. Оказавшись на ногах раньше всех, я вступила в бой, доверившись «рисунку». Видимость практически отсутствует, но мой дар позволяет мне ориентироваться даже по «осколкам» окружающих меня звуков. Не так хорошо, когда работают все доступные чувства, но абсолютно слепой я не была.