— Простите, не удержался, — с едва заметным самодовольством сказал мужчина. — Артефакт пуст и давно неисправен.

— Спасибо за науку, — сквозь зубы процедил я, но был проигнорирован в своем возмущении — диалог продолжился как ни в чем не бывало.

— Думаю, вы уже догадались, что до меня наконец-то дошло письмо от старого друга, — Иоганн достал из кармана свернутый лист бумаги и помахал им в воздухе…

— Однако вы несколько месяцев не спешили меня принять, — возмущенно ответил я.

— Вы недооцениваете неспешность бюрократической машины, — прищурился Настоятель, играя со мной в игру «А ничего-то ты не знаешь».

— И как долго эта бюрократическая машина собиралась подкупать моих соперников? Сколько бы раз она подтасовала жребий, если бы я не бросил вызов протоберу? — злобно усмехнулся я. — Как долго она собиралась доводить меня до кондиции?

«Хватит юлить, Настоятель. Карты на стол! Пора признать, что у вас ничего не получилось», — говорил мой взгляд, и, кажется, он оказался достаточно красноречивым, чтобы мой оппонент признал это.

— Мне описывали вас совсем другим человеком, лорд Лоуденхард, — вздохнул мужчина.

— С волками жить — по-волчьи выть. Пришлось приспосабливаться. Окажись вы на моем месте, так же пересмотрели свое мировоззрение.

— Окажись я на вашем месте, не думаю, что успел бы что-либо пересмотреть, — усмехнулся Настоятель. — Впрочем, я не соврал. К тому моменту, как мы вас отыскали, вы уже успели обстроиться. Оставалось лишь убрать с вашего пути способные привести к смерти случайности. Испытания должны были сделать вас сговорчивее...

— А если бы меня всё-таки убили? — спросил я.

— Это также стало вашим испытанием. Нам надо было знать, на что вы способны.

— А чудесное спасение из застенков прибавило бы мне лояльности? — продолжил я его мысль.

— Всё так, — кивнул глава Академии.

— Видимо, это стандартная процедура обработки посланников? Как часто Леонард посылает к вам подобных мне людей? — внезапно разозлился я на друга. Друга ли?

— Бывает, — неожиданно согласился со мной мужчина. — Но сопроводительные письма пишет редко. Я бы даже сказал, никогда. Не случись той оказии с караваном, мы бы встретились в других условиях.

— То, как меня и моих товарищей заживо сжигали Колоссы, вы называете просто оказией? — возмутился я, резко вскинув и выставив на обозрение поколоченную руку.

Моя ярость была направлена на стоящего передо мной человека. Перед глазами стояла горящая в магическом огне Амади... Я даже сделал шаг в его сторону, прежде чем спохватился... Однако этот порыв не произвел на мужчину никакого впечатления. Он даже не шелохнулся. Уверен в том, что я не смогу причинить ему вред? Скорее всего. Наверняка меня держат на прицеле — стоит сделать лишний шаг, и меня прикончат. Эта мысль меня быстро отрезвила, заставив вспомнить, зачем я здесь.

— Остыли, лорд? — серьезно, без насмешки спросил настоятель, а затем продолжил: — Верите вы мне или нет, но это была не спланированная акция, а превышение полномочий на фоне расовой ненависти. Вы же знаете, какое отношение среди наших граждан к людям извне? Вера в Хику требует от них ненавидеть чужаков. Если вам от этого будет легче — виновные уже наказаны.

— Ваша вера — прикрытие для той гнили, что проросла в вашем обществе! — не сдержался я.

А вот это уже зря. Пусть Настоятель особо набожным не казался, однако... Зря беспокоился. Если в этом человеке есть хоть крупица веры, то спрятана она очень глубоко и не имеет ничего общего с уничтожением неверных.

— А ваша вера разве обратное? — усмехнувшись, как ни в чем не бывало, ответил мужчина. — Сколько сотен лет, прикрываясь ей, вы пытаетесь уничтожить мою страну?

— Страну, что пыталась подчинить себе мир под угрозой голодомора? — не отставал я.

Он испытывающе заглянул мне в глаза. Долго мы играли в гляделки, пока ему это не надоело. Вздохнув очередной раз, Настоятель продолжил:

— Как бы то ни было, я не вижу способа исправить случившееся с вашими товарищами. Если это станет препятствием для нашего дальнейшего диалога, нам стоит на этом закончить..

Решил припугнуть меня возвращением на Арену? Думает, я тут же пойду на попятный? Демона с два. Впрочем... Я не был столь категоричен именно в этом вопросе. По крайней мере, не до такой степени, чтобы поставить на это свою жизнь.

— Иногда хорошая смерть предпочтительней плохой жизни, — задрал я подбородок. — Однако сначала рассмотрим ваше предложение... Вы ведь не просто так меня сюда позвали?

— Для начала я бы хотел услышать вашу просьбу. Леонард в письме был излишне лаконичен, забыв упоминать её суть... Если речь об освобождении Лоуденхарта...

— Нет, — оборвал его я, кажется, смутив.

Похоже, что он был практически в этом уверен. Не иначе как провел расследование... Времени было предостаточно.

— Значит, Лоуденхарт вам не нужен? — озвучил он свою догадку.

— Отчего же? Нужен. Однако вернуть его под свой контроль я мог и без вашей помощи. Если честно, я удивлен, что вам такое вообще пришло в голову. Соваться в саму преисподнюю ради такой мелочи...

— Вы говорите о моей родине, — жестко оборвал меня Иоганн, свою родину он любил больше, чем веру.

— Перегнул палку, — согласился я. — Однако есть менее опасные способы получить желаемое. Мой куда более деликатный.

— Признаюсь, заинтриговали, — кивнул настоятель, ожидая моего ответа.

Я же изложил относительно правдивую версию о моих с «сестрой» злоключениях вследствие непреодолимых обстоятельств. Озвучил просьбу отыскать противоядие от черной гнили, хотя уже сильно сомневался в том, что здесь это возможно — упадок, в котором находилась некогда великая Академия, говорил сам за себя. Однако меня быстро смогли убедить в обратном. Выслушав меня, Настоятель, недолго думая, позвал своего секретаря. Тот тут же показался в дверях, будто ожидая этой команды.

— Проводите нашего гостя в келью и срочно позовите братьев Ньюмена и Ольга, — отдал распоряжения Иоганн, снова обернувшись ко мне. — Чтобы убедиться в ваших словах, нам придется сделать несколько анализов, лорд Лоуденхарт. Не прощаюсь.

Кивнув, он потерял ко мне всякий интерес, продолжая засыпать помощника поручениями.

— Фьюри, назначь встречу с советом святых схимников на пять. Отзови все дела ниже красного грифа. Затребуй отчет у брата Филиппа по остаткам. Третий резервный стальной гарнизон на западную границу, после предварительной разведки...

Пара гвардейцев вывели меня из кабинета, а толстые двери отрезали продолжавшего отдавать приказы Настоятеля. Что это он так, интересно, возбудился? Почему-то мне хотелось верить, что это хороший знак...

Не успел я обустроиться в комнате, напоминающей обычный гостиничный номер, как в дверь постучали. На пороге стояли два монаха в белых, отороченных красным мантиях. В руках инструменты, которыми меня в свое время пугал Леонард. Кровопийцы забрали у меня чуть ли не стакан крови, срезали клок волос и взяли соскобы из носа и рта — уже привычные для меня процедуры. И самое неприятное — проба мышечной ткани из бицепса. Малоприятно, но я стойко терпел. В конце концов, для меня это определяющий момент — скоро выяснится, чего стоило всё то дерьмо, что довелось мне пережить... Осталась ли ещё надежда?

Остаток дня я провел в отягощающем неведении, стараясь найти себе занятие, но здесь даже книги было не найти. В итоге, плотно пообедав, завалился спать и продрых до самого вечера. Разбудил меня, пригласив к Настоятелю, один из монахов-гвардейцев. Солнце уже шло на убыль. Наскоро собравшись, плеснув для бодрости в лицо холодной водой и расчесав волосы, я отправился вслед за своим сопровождающим. Всё тот же аскетичный кабинет, однако в этот раз он оказался не один, а в компании немолодого, щеголяющего тремя подбородками мужчины в бело-золотой рясе и своего секретаря.

— Проходите, лорд Лоуденхарт, присаживайтесь, — Иоганн сидел за рабочим столом, а его коллега — в кресле рядом, и только секретарь стоял, замерев готовой к броску гончей.