Увидев это безобразие, секретарь поморщился и отдал распоряжение в пустоту. Не прошло и пары минут, как вазончик снова заполнился, графин заменили, а рядом оставили пару граненых стаканов. Налив себе половинку, я благодарно отсалютовал заботливому «хозяину» полупустым сосудом, за что получил еще одну недовольную гримасу в свой адрес. А народ всё захаживал в кабинет, чтобы покинуть его через несколько секунд, минут или же вовсе более не появиться в комнате ожидания. Однако в какой-то момент этот бурлящий поток из посетителей разбился о тихий голос секретаря.

— Просветленные схимники, прошу всех, у кого дела ниже красного грифа, прийти после третьего колокола.

При этом все, кто находился в ожидании, синхронно поднялись и вышли из приемной. Кроме секретаря, остались только пара моих сопровождающих да важный лупоглазый монах в красной шляпе и такого же цвета папкой в руке. Цвета обоих предметов были столь идентичны, что создалось ощущение, будто выбор головного убора также был не случаен.

— Брат Равиль, заходите. А вы, невежа, приведите себя в порядок. На вас смотреть тошно! Идти на прием к настоятелю в таком виде — верх непотребности, — словно нерадивого ученика, отчитал меня секретарь.

Удивительно, но я ощутил резкое чувство дискомфорта. Что-то шевельнулось внутри... До чего я докатился? Сижу как быдло, ем как быдло и разговариваю. Одет как демон его знает что, и воняет от меня далеко не фиалками. Скотские условия содержания заставили меня забыть об элементарных приличиях.

Захотелось послать клерка пешим ходом в эротическое приключение в самой резкой форме, но я поборол в себе этот порыв. Что этому вельможе слова какого-то червя? Плюнуть да растереть. А себя я выставлю еще большим ничтожеством. «Оглянувшись назад», я непомерно удивился тому, как сильно пребывание на Арене отразилось на моём мироощущении. Когда тебя постоянно кличут животным, сложно не озвереть.

Закрыв глаза, я попробовал вспомнить, кем я был прежде. Мечерукий отошел в сторону, уступив место бравому наемнику, что путешествовал с контрабандистами: наглый, разбитной, бесшабашный и уверенный в себе. Гай Франциско Антарес был не далек от него в этом плане, разве что чуть порасчетливей и хладнокровней... И, наконец, Артур Лоуденхарт: жесткий аристократ, готовый, если того потребует честь, поставить на кон свою жизнь. Эта маска была не столь древней, но, пожалуй, самой надежной в этой ситуации: фатализм и дикая самоуверенность, вот что мне сейчас понадобится.

— Весьма точное замечание, мистер чистюля, — надменно прессуя секретаря взглядом, я расправил плечи и выпрямился. — Однако мой внешний вид в сложившейся ситуации целиком и полностью ваша недоработка. Боюсь, что никто не предложил мне другое одеяние...

Дерзость, а не брань. Всё получилось само собой — более не мог поступать иначе. Слишком долго я склонял голову перед обстоятельствами. Дам сейчас слабину, и на меня до конца будут смотреть как на ничтожество... Секретарь разозлился, однако старательно замаскировал свое раздражение за каменным лицом. Буравил меня взглядом, пытаясь «придавить» своей значимостью, но когда споткнулся об мою усмешку, нервно вздохнул. Посмотрел на карманный хронометр, который то и дело теребил в руках, и, кивнув своим мыслям, уже практически не проявляя эмоций, снова обратился в пустоту.

— Подготовьте лорда Лоуденхарта к приему.

Да неужели! Значит, вы, суки, имя мое настоящее знаете... А ведь моя фамилия не значилась даже в сопроводительном письме, что дал мне Леонард! Племянник Арти, да и только. Неужто меня с самого начала здесь просто мариновали? Ждали, когда я превращусь в достаточно мягкий для «лепки материал», чтобы ваять из меня то, что заблагорассудится. Уверовали, что я размяк? Если не совсем, то почти... Обломитесь! Ярость придала мне сил.

Не успел я толком позлорадствовать, как из дверей напротив кабинета Настоятеля вышла пара мужчин. Перемигнувшись с моей охраной, они повели меня по открывшемуся коридору в отдельные покои. Искупаться не предложили, но бадью с мыльной водой и бритву дали. Наскоро обмывшись, недолго думая, сбрил уже порядком отросшую бороду. Я до этого оставлял ее исключительно в качестве маскировки. Лицо мое давно уже перестало напоминать старческое.

Посмотрев на себя в зеркало, обнаружил там пусть и не юношу, кем виделся окружающим прежде, а мужчину слегка за сорок. Невольно осмотрел свою покалеченную руку — эта сволочь последние несколько недель нестерпимо чесалась. Очертания культи поменялись, намекая на то, что происходит невероятное — кисть восстанавливается.

Мою сшитую из грубой ткани грязную одежду унесли безвозвратно, выдав костюм в местном стиле: черные замшевые ботинки, темно-серые широкие штаны, свободная рубаха того же цвета, отороченная черным кантом. Сверху заменяющая местным дорожные плащи мантия. А неплохо! Образ был закончен — можно смешаться с толпой, растворившись в этом мрачном городе. Главное не забыть потупить взгляд и напустить на лицо приближенное выражение. Стоп! Никаких побегов! Хватит с меня этих игр — высоко подняв голову, я вернулся в приемную.

Там мне пришлось дожидаться брата Равиля и играть в гляделки с секретарем. Тот, похоже, всерьёз был ошеломлен столь резкой моей переменой. Представляю... Все равно что спустить в дом дворовую собаку, а спустя некоторое время обнаружить породистого волкодава. Но все же пса... Чувство брезгливости этот человек сдерживать не пожелал.

— Вы тоже мне кажетесь достаточно мерзким, — не смог удержаться я от подначки, заставив его скрипнуть зубами.

— Смерд! — выругался он, отвернувшись.

Дело тут было даже не в религии — местные просто убеждены в том, что они люди другого сорта. Вряд ли ровняют себя с чернью в «нижнем» городе, но даже так «внешники» находятся для них ниже этого отребья.

— Заходите, лорд Лоуденхарт, — пробурчал секретарь, и я сделал шаг в сторону кабинета, ожидая, что гвардейцы проследуют за мной...

Однако они даже не шелохнулись. Внутри не было ничего лишнего: стол, кресло, несколько шкафов с книгами и одинокий стул для посетителей. Встречал меня пожилой, гладко выбритый, лысый мужчина, одетый в точно такую же одежду, что и я. Единственным отличием были цвета его мантии: красно-черная с золотым кантом. Лицо бледное, волевой подбородок, глаза-щелочки и большой горбатый нос.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек, меня зовут Иоганн. Какая неожиданная встреча… — «пропел» монах.

— Быть может, не будем ломать комедию, Настоятель? — оборвал я собеседника, срывая с него напускной образ доброго дядюшки.

Мужик хмыкнул. Осмотрел меня с ног до головы, заглянув в глаза, и, не выказывая обиды, начал уже совсем другим, деловым тоном.

— Как скажете, лорд Лоуденхарт. Пропустим светские разговоры ни о чем, — Настоятель присел на край своего стола, опершись на руки. — Присаживайтесь.

Единственным место куда можно было присесть, был тот самы жесткий, деревянный стул. Я конечно не неженка, однако общаться задирая голову желания не было.

— Спасибо, я постою.

— Как пожелаете, — мужчина подхватил со стола странное пресс-папье и начал сноровисто, одной рукой раскручивать податливые грани шара... В руках его была рунная сфера — запретный артефакт.

— Знакомая вещица? — улыбнулся хозяин кабинета, проследив за моим взглядом.

— Взрывной артефакт.

— Да что вы говорите... — ехидная улыбка заползла на лицо мужчины, однако он сам оборвал себя, заметив мое недовольство. — Вы правы — не время для шуток. В конце концов, откуда вам знать, что это не оружие, как принято считать, а элемент питания.

— Это должно мне о чём-то говорить? — озадаченно поднял я бровь.

— Сердце древних механизмов, питающее их магией. Подобные штуки, например, стоят и в «колосах», — просветил меня Настоятель. — Хотя часть правды в вашей версии тоже присутствует — если определённым образом совместить рисунок, действительно произойдёт мощный взрыв. Подхватив артефакт обеими руками, Настоятель ловко крутанул его грани, собрав необходимую для активации комбинацию, а я инстинктивно вздрогнул, ожидая неминуемой смерти...