– Ну ничего, со временем будем цены снижать, увеличивать сбыт – это будет своеобразной рекламой нашей страны, – завершил обсуждение Миронов. – Будем завоевывать Европу торговлей!

– Валерий Иванович, мне пришлось таможню в Питере поставить – новгородские, да и другие купцы, которые покупают у нас эти же товары гораздо дешевле, захотели их в Европе продавать с прибылью тысяча процентов! Ваш указ о монополии о продаже этих товаров за рубежами Руси их как-то не утихомирил. Вот и приходится на таможне эти зеркала у них изымать, – засмеялся Лисин.

– Ну да, классики марксизма об этом писали, – усмехнулся Миронов. – Держите их в кулаке! Не поважайте! А что мы вообще, кроме золота у них можем покупать? Есть еще какие-то товары?

– Да в общем-то и нет, в чем и проблема. Уровни технологии очень на это влияют. Не просто торговать с ними, – с грустью констатировал Лисин. – Только вина хорошие у них есть, вот их и закупаем в основном. Коньяки они еще не производят, судя по истории нашего мира, лет через двести начнут, если мы не подтолкнем.

– Ну есть что-то интересное для нас? Неужели ничего нет? – не успокаивался Миронов.

– Только золото и серебро. Это все, что нам интересно. Ну и кони тоже интересны – у них выведена порода крупных лошадей, которые используются для тяжелой конницы. Нам эти лошади нужны для сельского хозяйства в Америке, ну и на Руси тоже. Их тоже покупаем и отправляем в Америку и на Русь в коневодческие хозяйства. Не все же из СССР везти. Тут строевой конь стоит примерно 12 солидов, или 54 грамма золота. На деньги России это 324 тысячи рублей, так они сейчас и там стоят – от двухсот до пятисот тысяч. Еще рабов-славян выкупаем, как только узнаём о них, обычно это обходится в три солида, как за обычную лошадь. Но их мало попадается в Европе, их привозят с востока, наверное, еще половцы их пленяли в свое время. Теперь все Причерноморье наше, некому воровать братьев-славян.

– Это уже неплохо, – согласился Миронов. – Есть куда часть выручки от продажи наших товаров тратить. В общем сосредоточьтесь на сманивании к нам их населения, особенно ремесленников и обедневших дворян – похоже, что это у них сейчас самый ценный товар.

***

Князь Балтийский Иван Матвеевич Лисин, получив задание от Великого князя поднять образование и медицину в Европе на высокий, современный уровень, получил и большие полномочия для его выполнения. Он теперь мог отдавать распоряжения Центру на вербовку в СССР врачей, школьных учителей и даже профессоров университетов. С имеющимися ресурсами Великого княжества это не представляло затруднений, и довольно скоро в Гамбург стали поступать специалисты, которых расселяли по квартирам, специально выкупленным для них в городе. Лисин начал строительство университета и большой больницы, но решил не дожидаться окончания строительства и купил у знатных владельцев недвижимости два больших особняка. А пока дома приспосабливали для их нового назначения, пока завозили оборудование, врачи, медсестры и преподаватели проходили курсы древненемецкого диалекта, на котором говорили в Гамбурге в XIII веке. У кого было плохо с латынью, тоже подтягивали знания. А среди гамбургской знати через своих людей Лисин распространил информацию, что скоро будет набор учеников в школу Великого княжества.

– Ой, что-то не верится, что эти напыщенные дворянчики будут нам отдавать своих отпрысков в обучение, – кривился главный помощник Лисина, бывший разведчик, майор советской армии Геннадий Остряков.

Лисин поднял бровь и критически осмотрел своего помощника.

– Хм, я думал ты более проницательный, – сказал он. – Эти, как ты сказал, напыщенные дворянчики отъявленные подхалимы. Они слюной исходят, чтобы как-нибудь втереться к нам в доверие, породниться с Великим княжеством.

– Породниться? – удивился Остряков. – Как это можно породниться с нами?

– Средневековое мышление… Они с радостью отдадут нам своих первенцев, да и остальных детей, думая, что так станут ближе к нам, а значит, к власти. Они и заплатить за это будут готовы.

– Но их дети в большинстве своем тупые и избалованные недоросли.

– Тут ты прав, – согласился Лисин. – Но с нашей стороны это тоже политический ход. Реальной власти у этих господ здесь нет, но они по-прежнему имеют вес в глазах своего народа. И если мы их не привлечем, они станут, что называется, мутить воду – распускать слухи, сеять недоверие к нам среди толпы. Это нас, конечно, не остановит, но и не поможет нам уж точно.

– Но не лучше ли отбирать способных для обучения?

– А вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Мы сделаем один класс в школе для детей дворян – в отдельном корпусе, чтобы их не смущало соседство безродных, – а в остальные классы будем набирать ребятню посмышлёней. Кроме того, мне нужно, чтобы ты собрал команду для отбора молодых людей из ведущих университетов Европы.

Майор по старой привычке вытянулся:

– Слушаю, Иван Матвеевич.

– Меня интересуют способные студенты Кембриджа, Оксфорда, Парижского и Болонского университетов, Неаполитанского университета Федерико II, университета Саламанки в Испании. Молодых перспективных студентов, которые изучают не богословие, а естественные науки, математику, медицину.

– Вы имеете в виду переманить их из европейских университетов?

– Да. Хотя там всё не так просто. Кого-то можно переманить, соблазнив новыми, фантастическими для них знаниями, а кого-то придется и выкупить. Некоторые феодалы отправляют детей своих вассалов учиться и платят за них, чтобы потом этот ученик всю жизнь работал на своего хозяина буквально за еду. Таких нужно выкупать… Если они того стоят, конечно.

– И этих студентов мы будем обучать в нашем новом гамбургском филиале Томского университета?

– Именно, – кивнул Лисин. – А что тебя смущает?

– Уровень. В этих их оксфордах учат в основном, как библию трактовать правильно, то есть как церковное начальство велит. И с этой подготовкой мы их в наш университет?

– Да, в наш университет. Придется, конечно, им к азам вернуться, но они хоть грамотные, приучены к чтению, с хорошей памятью и с гибким умом. Да и не только богословие у них там. Математику они тоже изучают и логику. Главное – брать студентов способных, уже приученных думать. Поэтому и твои «охотники за головами» должны быть сообразительными. Кстати… – Лисин вдруг улыбнулся, довольный, что вспомнил важную вещь. – Я попрошу Великого князя дать тебе одного человечка. Парень только что закончил Томский университет в России, пару лет всего как, психолог, но заинтересовался средневековьем, прям заболел им. Так вот он адаптировал лучшие тесты на IQ для европейцев XII-XIV веков.

– Интересно… – проговорил Остряков.

– Очень интересно! Попробую уговорить Его Величество Валерия Ивановича дать нам этого парня хотя бы на годик, пусть поработает тут «на земле», поможет нам набрать студентов в университет.

Ученье – свет вот тьме средневековья

Слухи в ученом мире, как оказалось, распространялись очень активно и достаточно быстро. Во многом их распространению способствовала развитые монастырская и университетская почты. В обмене мыслей и новостей более всего нуждалась церковь, как потому, что её устройство покоилось на начале централизации, но и при университетах, куда учащиеся стекались из самых различных стран, также образовались корпорации профессиональных гонцов. Поэтому как только Парижский университет посетили представители Великой Руси и увезли с собой троих лучших бакалавров, одного лиценциата и двоих магистров медицинского факультета, об этом очень скоро стало известно в других университетах, как на материке, так и на Британских островах.

Иван Матвеевич Лисин, посетив по своим делам Лондон, заехал в Оксфорд. Князя встретили не то, чтобы радушно, но с подобающей почтительностью, оказав все возможные почести важному вельможе Великой Руси: в его честь был дан обед, ему выделили богатые апартаменты и попросили поведать, чего хочет от университета Великое княжество.