Единственный выход, что я видел, — смерть. Не так радикально, как диктуют понятия дворянской чести. Плевать я хотел на эти замшелые традиции. Мне всего лишь надо перестать быть третьим сыном барона Антарес. И невозможным в текущих обстоятельствах это не выглядело: благо тут есть масса сложно идентифицируемых трупов. Одним из них мог бы быть я. Вот, например, Майк Родригес — боец моего агентства. Рост, комплекция, длина волос… Идеальный кандидат на мою нынешнюю одежду и уютное местечко на нашем фамильном кладбище. Есть, правда, одно «но».

С недовольной миной я уставился на теперь уже не светло-русые, а серебристо-белые кудри злосчастной девчонки. Лицо ее потеряло присущую ему детскую округлость, черты его стали резче. Брови и ресницы словно присыпали пеплом. Еще раз скривился. Ну не убивать же ее теперь? Насильственную смерть или пропажу герцогской фаворитки объяснить будет сложно.

В это мгновение ресницы дамы дрогнули. Некогда яркие зеленые глаза, сейчас светло-серые, льдистые, медленно, неуверенно показались меж смежных век. А затем в страхе распахнулись. Лайона, задыхаясь тихим воем, извернулась и на локтях отползла от меня, словно привидение увидела. Возможно, с ее стороны так оно и было, учитывая мой новый образ из отражения в пресловутой кирасе.

На пути девушки оказалось колесо кареты. Упершись в него спиной, она вздрогнула и расширенными от ужаса глазами стала озираться. Прошло несколько минут, прежде чем к мисс Паттерн вернулась самообладание, а вместе с ним и относительно членораздельная речь. Я терпеливо ждал, не делая резких движений, решал, как поступить.

— Что, что... произошло, лэр Антарес? — кое-как просипела Лайона, узнав наконец во мне некогда черноволосого командира наемников.

— Руины, мисс Паттерн. Отрава вырвалась из дверей, когда их вскрывали...

— Ничего не помню...

— О, так вы и не застали этого веселья, — усмехнулся я. — Кто-то удачно треснул вас дверцей кареты по голове в самом начале этой заварушки.

— Так уж удачно... — неуверенно промямлила девушка.

Полагаю, что этот удар спас вам жизнь, — поделился наблюдениями я. — Кажется, благодаря этой отключке вы не успели в достаточной мере надышаться ядом.

— Мы отравлены? — в голос девушки вернулась паника.

— Не стоит так переживать, к счастью, я успел дать вам... антидот.

Стеклянные глаза Лайоны намекали на то, что она не слышала сказанное мной. Девушка медленно подтянула колени к подбородку, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Посидев пару минут, поднялся и пошел осматривать лагерь. Не знаю, что я ожидал увидеть. Может быть, найти выживших? Зрелище было отвратительное. Десятки людей в самых разных позах, высушенными уродцами, были раскиданы по выбранной для ночлега поляне.

Лошади в основном чернели поодаль. Вокруг потрескивающих костров лежали тела моих бойцов, что не были заняты в дозоре. Меня непроизвольно передернуло — с большинством из них мы работали не один год. Взяв чувства под контроль, с трудом отвернулся.

Отошел подальше, проверяя патрули: несмотря на весомую удаленность от лагеря, погибли все. Площадь желтого облака была огромна. Отрава уничтожила все живое — среди деревьев в траве видны почерневшие останки птиц и мелких животных. Растения, впрочем, не пострадали. Вернулся в лагерь.

Еще одно скопление почерневших мумий у очередного костра и грузовая кибитка рядом. Здесь обитали слуги и складировалась необходимая герцогу в дороге утварь. Два тела в женских одеждах среди прочих. Одно платье было огромное и принадлежало Руане-поварихе. Герцог любил путешествовать с комфортом, делая обязательные остановки на перекус, и есть он любил вкусно и часто. Второе платьишко я помню на дурнушке Кэти — дочери поварихи. Несмотря на уже недетский возраст, в маму размерами та не пошла. Сейчас, глядя на обтянутые кожей почти одинаковые тела, становилось понятно, что дело тут было точно не в широкой кости.

Вернувшись, застал занимательную картину. Мисс Паттерн, заливаясь слезами, пинала тело мистера Уолтера Райвена, молочного брата герцога Луи Нордари. Уолтер не имел титулов, земель или родословной, но обладал одной из самых редчайших привилегий — доступом к телу герцога в любое время дня и ночи. Это и его бескомпромиссная преданность сделали его одним из самых влиятельных людей в герцогстве.

— Тварь… Ублюдок… Кто теперь мясо? Кто расходный материал, мерзкий ты боров? Урод… — шептала девушка сквозь слезы.

Кажется, задуманное мной исчезновение может пройти проще, чем я предполагал. Остаётся лишь немного дожать.

— Я так понимаю, у вас с мистером Райвеном отношения не задались? — Лайона вздрогнула от неожиданности и, отскочив в сторону, застыла.

Глядя на меня вздыбленной кошкой, она ожидала порицания или, возможно, даже наказания... Пинать труп столь «высокого» господина все-таки не самый безобидный поступок. Некоторых и за меньшее на кол сажали.

— Это не то, что вы подумали... — прошептала девушка.

— Я вообще ни о чем не подумал, мисс. Я в целом даже не против. Мне плевать, даже если вы вдруг решите отрезать ему голову, дабы повесить над воротами в ваше поместье. Но хочу вас предупредить: чем меньше следов нашего пребывания здесь найдут, тем больше у нас будет шансов выжить.

— О чем вы? — встрепенулась девушка. — У кого к нам могут возникнуть претензии?

— Например, у Нордари. И не могут, а возникнут. Одно лишь наше чудесное спасение — повод взяться за нас всерьез, — я прочистил горло. — А уж если учесть те обстоятельства, что позволили нам выжить, ожидать благополучного исхода точно не стоит.

— Вы же сказали, у вас был антидот?

— Я сказал, что дал его вам. Но не утверждал, что он мне принадлежал. Просто успел его раздобыть до того, как мы откинули копыта, — раздраженно буркнул я.

— Я рада, что подумали обо мне...

— Не стоит воображать меня святым Герхардом, мисс, — я невольно рассмеялся, прервав ее лепет. — В первую очередь я спасал свою жизнь. И будь такая возможность, постарался бы уберечь герцога.

— Тогда почему я все еще жива?

— Вы оказались единственной, кто еще дышал, к тому времени, как я вывалился из кареты, будучи не в своем уме. Счастливая случайность, не иначе.

— Тогда я говорю спасибо вашему безумию и Фортуне, — огрызнулась девчонка. — И все равно я не понимаю, причем тут Нордари...

Я повел рукой в сторону пустого хрустального флакона, лежащего в примятой траве. Пару секунд Лайона разглядывала диковинный сосуд из красного хрусталя, а потом в ее глазах проскочило понимание. По дороге герцог не раз доставал флакон, демонстрируя его приближенным. В один из таких моментов мне и представилась возможность запомнить шифр от ларца.

— О-о-о-й… — неуверенно протянула девушка. В ее глазах отразилась работа мысли.

Куда это подевалась простушка, что вертела попкой перед герцогом, смеялась над грубыми солдафонскими шутками гвардейцев? Глаза дамы бегали, как шальные.

— Ой, ой, ой. Нас же убьют...

Лайона, как оказалось, дурой не была, хоть всячески старалась соответствовать этому образу. Минуту назад я всерьез опасался, что барышня взбрыкнет и потребует, например, доставить ее к отцу или, того хуже, сдаться с повинной. Но девушка молча смотрела на меня, ожидая ответа на невысказанный вопрос. Серьезно так, как смотрят на клинок, нацеленный в сердце. Мне нравилась эта решимость — желание грохнуть её и тем самым избавиться от будущих проблем начало притупляться.

— Есть у меня одна идея, однако Гай Франциско Антарес и Лайона Паттерн перестанут существовать. Они умерли на этой безликой полянке вместе со свитой герцога Нордари.

— Я не буду это делать! — взвизгнула девушка. — И пальцем не трону эту мерзость.

— Линдси, это не вопрос выбора. Нам нужна достоверность, — в очередной раз настаивал я, уже жалея о своём решении оставить её в живых. — Иначе нас будут искать…