— Я не Линдси! — вскрикнула Паттерн.

— Но ты больше не Лайона! Нам предстоит долгая дорога через добрую половину королевства. Мы не можем обращаться друг к другу как прежде! — вышел я из себя, указав на мертвецов. — Либо ты становишься леди Линдсис Лоуденхарт, либо присоединишься к этой веселой компании!

— И все будут искать того, кто меня прикончил! — истерично вскрикнула девушка.

Ты гляди, как её несет. Явно не понимает, что ходит по грани... Или же... Судя по отсутствующему выражению лица, девицу накрывает очередной приступ паники. Ладно, последняя попытка. Жалко девчонку, но терять здесь время — накликивать на себя неприятности.

— Успокойся. Глубокий вдох. Дыши, — схватив её за плечи, я ловил её взгляд, вроде бы помогло. — Отпустило?

— Да, — ответила она дрогнувшим голосом и залепетала: — Простите, лэр Антарес. Не знаю, что на меня нашло...

Так-то лучше... Если бы меня самого в жар сейчас не бросало, сюсюкаться я бы не стал. Ох, не прошло для нас это отравление даром.

— Прощаю. Но постарайся держать себя в руках. Повторяю. Я — лорд Артур Лоуденхарт. Наследный лорд. Ты — леди Линдсис Лоуденхарт, моя младшая сестра. Чем раньше мы привыкнем к этим именам, тем лучше.

— Поняла, лэр Анта... — начала она, но была оборвана мной.

— Артур. Лорд Лоуденхарт, если официально. Брат, братик, если в семейной обстановке. На «ты» всегда, кроме официальных приемов. Вам ясно, леди Линдсис Лоуденхарт? — с нажимом отчеканил я.

— Да, Артур, я всё поняла, — серьезно кивнула Линдси и тут же взбрыкнула: — Но мне не нравится, когда меня зовут Линдси. Дома я всегда была Лин!

— Пойдет, — махнул рукой я.

Кивнув, она наконец-то начала задавать правильные вопросы.

— Почему брат и сестра?

— Потому что ничем иным, кроме родства, такое не объяснить, — я взял прядь своих потерявших пигментацию волос, а затем указал на её бело-серебристые локоны.

— Ясно... Но почему аристократы? Почему ты решил присвоить титул лорда? Нас же повесят, если это вскроется! Меня-то уж точно... — простонала она.

— Потому что это удобно. Дворянский титул — лучшая подорожная, которую можно предоставить. Неприкосновенность тела и имущества без веской на то причины. А самое главное — возможность игнорировать всех, кто ниже тебя по рождению.

— Но я же не аристократка! Я не знаю всех тонкостей... — опять заметив зачатки паники в её голосе, я её перервал.

— Успокойся, Лин. Аристократы тоже бывают разные. Некоторых баронов от деревенщины не отличишь. Уверен, ты справишься. Куда больше стоит беспокоиться, чтобы в этих аристократах не распознали нас настоящих. Тут уж поверь, шансов выжить останется мало.

— Я постараюсь. Но вдруг...

— Никаких вдруг. Ты женщина — спрос с тебя невелик. В любой непонятной ситуации делаешь каменное лицо и всех посылаешь... К брату посылаешь. А уж он со всем разберется. Ясно?

— Угу...

Оставив девушку переваривать полученную информацию, я вернулся к своему прежнему занятию: продолжил раздевать уложенное у кареты герцога тело Кети. Перед этим, не без внутреннего дискомфорта, проделал то же самое с останками Майка, обменявшись с ним костюмами. Кольчугу я тоже решил оставить ему. Что много хуже, пришлось расстаться с любимой серебряной заколкой, соорудив на голове Родригеса подобие моей прически. Демон с ней, надо избавляться от старых привычек.

— Лин, я не требую от тебя самой переодевать эту женщину, но мне нужны твое платье и белье. Мы не можем оставить штопаные панталоны служанки под роскошным нарядом герцогской фаворитки — выглядеть это будет как минимум странно. Так что давай их сюда... И корсет не забудь.

— А может, я все-таки достану свои запасные панталоны? — девушку бросило в краску.

— Свежие, глаженые будут выглядеть не менее подозрительно, чем старые штопаные, — рыкнул я, требовательно посмотрев на неё. — Не тяни. И заодно переоденься в простое дорожное платье. Надеюсь, такое найдется?

На лице новоиспеченной леди Лоудендхарт отразилась буря эмоций. Перестав метаться из стороны в сторону, она застыла, нервно сжимая кулачки, а затем обреченно всплеснула руками.

— Я сама! Достань красный чемодан с запяток. Тот, что с золотым шитьем. И подожди, пожалуйста, за каретой!

До позднего вечера я мучил девушку деталями нашей новой биографии: побочная ветвь рода, ставшая главной в результате трагического стечения обстоятельств. Мы внуки Руфоса Лоуденхарта. Брата лорда Ривса Лоуденхарта, ныне почившего насильственной смертью вместе со всей ближайшей родней. Дед погиб давно. Отец и мать умерли от морового поветрия четыре года назад. Мы уродились в мать, приглянувшуюся отцу северянку с запоминающейся внешностью. Жили в небольшом поместье на границе Лоуденхарта и империи Аберат. С родственниками почти не контактировали.

И так далее: имена, титулы, названия местных поселений и прочие мелочи. В крайнем случае, я посоветовал Лин говорить «не помню», изображая типичную представительницу деревенской аристократии. За разговорами незаметно наступила ночь. Костер прогорал, даря волшебное тепло, сегодня было прохладно. Я смотрел на звезды, косился на Лай… Лин, закутавшуюся в теплый плед. Я видел, что она не спала. Неудивительно. Сложно смириться с тем, что жизнь совершила крутой поворот.

Сам же я прокручивал в голове мысли, пытаясь не упустить ни единой детали. Вспоминал, все ли спрятал следы нашего пребывания в лагере... Склянку, в которой была «амброзия», я оставил у ног герцога Луи. Пусть Меченый сойдет сейчас с небес, но оставался шанс, что следствие придет к выводу, будто, умирая в отчаянии, герцог сам залпом выпил флакон с амброзией. Ларец из-под эликсира я отмыл и поставил на лавку в карете, где он находился все время нашего путешествия. Отсутствие следов взлома тоже должно сыграть в пользу этой версии.

— Ты подумал, что я ненормальная, когда увидел, как я пинаю Райвена? — голос девушки звучал приглушенно, с хрипотцой, видимо, она тихонько плакала.

— Я снова ни о чем не подумал, — нехотя отозвался я. — И мне все так же все равно, что это были за причины.

— А они есть! — выпалила она.

Я промолчал, надеясь, что она отстанет, — выслушивать её покаяния было последним, что мне сейчас хотелось. Однако выбора мне не предоставили.

— Обычно девочки мечтают о большой и чистой любви, — Лин невесело хмыкнула. — Потом взрослеют и думают о достатке и не сильно безобразном муже. Но я с детства знала, что стану разменной монетой в торговых делах моего отца. У меня пять сестер... Было. Трое старше меня. Мать я не помню, она умерла вскоре после рождения нашей младшенькой, Кейтлин.

Лин... нет, сейчас Лайона всхлипнула.

— Каждая из них плохо кончила. Луизу отдали за старого сморщенного старичка и за право торговать на территории герцогства Лирой. Такой себе рынок сбыта, но папенька не пожалел свою первенцу. Сестра бесследно пропала по дороге к своему суженному. Кто в этом был виноват?

Тяжелый вздох.

— Инга досталась другу отца… Наследному перу нашего герцогства, лоббировавшему интересы нашей компании в земельном совете. Она приезжала к нам каждую седмицу... Под кружевными рукавами и высокими воротниками её дорогущих платьев я замечала прячущиеся синяки и ссадины. Отец тоже видел, но молчал. Однажды к нам пришли сообщившие о её смерти люди — якобы упала с лошади. Тело нам не показали, гроб на похоронах был закрытым.

Девушка надолго замолчала, и я понадеялся, что на этом всё и кончится, но моя экзекуция продолжалась.

— Ренгильду пообещали лэру Мариану Роди: породниться с аристократом было давней мечтой моего родителя. Лэр Мариан, мягко говоря, звезд с неба не хватал... В свои двадцать он играл в солдатики и очень веселился, если кто-то наступит в какашку. Рин не хотела всю свою жизнь вытирать слюни благородному дурачку. Отец убеждал ее, что всё образуется. Она ему не поверила и вышла из окна сторожевой башни.

Снова пауза.

— Это становилось похожим на проклятие, а мне предстояло стать следующей... Но прошло два года. Казалось, что папа бросил свои попытки поднять значимость рода за счет выгодных браков, пока к нам с деловым визитом не заглянул герцог Нордери.