— Вот и умничка, — снова заулыбался Кир, выжидательно вперив на меня взгляд.

Ожидал, что я хвостиком замашу?

— Спасибо за науку, просветленный хозяин.

— Так-то лучше. Безбожники, говоришь? — прищурившись, посмотрел на меня Кир. — А не вы ли Спасителя своего славите как бога? Да на смерть ради него с улыбкой на лице ходите?

— Да какой же он бог? Бессмертный-чудотворец, да и всё. А на смерть нас церковь да дворяне гонят. Откуда там улыбке взяться?

— Да незадача, — кажется, посочувствовал мне толстяк. — Дожимать надо.

— Правы вы, просветленный хозяин. Не всё сгнило в наших краях. Но черни много больше. Я-то сюда сам стремился, жизни другой желая. Да только в неприятности по дороге попал.

— Ты меня за дурака не держи, внешник, — возмутился монах. — Все вы до баб наших да богатств охочие, пока жопы вам не поджарят.

Часть правды было и в этом. Академия из года в год пыталась расширять свои владения за счет межевых земель, организовывая хутора для обеспечения себя свежими овощами и фруктами. И до поры до времени, под защитой вооруженных магическим оружием бойцов, таковые выполняли свою функцию.

Однако всегда находились сорвиголовы, что, рискуя, ходили на них в набеги. И женщин, и провизию уводили, убивали, выжигали, что не могли унести... И от Церкви заочное отпущение грехов получали. Должно быть, таких ублюдков здесь свежевали обычно. Вот за кого принял меня брат Кир.

— Ваша правда, просветлённый хозяин. Да только я не таков. С письмом рекомендательным шёл к кому-то из ваших старших, — почти не соврал я.

— Быть того не может, чтобы кто-то из старших схимников с вершниками водиться стал! — возмутился толстяк, но призадумался.

— Говорю как есть, просветлённый хозяин, — ответил я, склонив голову. — Плохо я с тем человеком знаком был, может и правда на смерть он меня отправил.

— Может, и не на смерть, — проворчал Кир и, оставив дверь открытой, куда-то ломанулся.

Свет ушел вместе с ним, погрузив меня во тьму и мрачные мысли. Из комнаты, которая, очевидно, была той самой разделочной, где я очнулся, раздавались тяжелый сап монаха, звуки падающих предметов и приглушенное бормотание.

— Где-то здесь… Нет… А тут… Тоже нет. Демонов Фома, неужели как салфетку использовал. Аааа… Вот!

Кир вернулся, таща за собой мятый вскрытый конверт и надорванный лист бумаги. Поставил свечу на пол, присел и в скудном свете попробовал прочесть. Но, судя по тому, как кривился, дело шло не очень. Я терпеливо ждал. Наконец разочарованный и, кажется, смущенный Кир подал голос.

— Я грамоте, конечно, обучен, но не вашей варварской. Завтра покажу брату Алексу. Ежели письмо и правда подлинным окажется, то до адресата оно дойдет, — с этими словами мужик поднялся с корточек и тяжело потопал на выход.

— Только ты не рассчитывай, что тебе завтра на Арену выходить не придется, — услышал я с той стороны двери. — Попробуй-ка для начала выжить, внешник, докажи божьим судом, что с чистой совестью сюда явился.

И снова меня окутала тьма. Однако пусть и слабая, но на горизонте появилась надежда. А значит, надо сделать всё возможное... На ощупь я потянулся к упавшим на пол остаткам каши и, с отвращением соскребая с грязного пола, стал засовывать эти крохи в рот. Завтра мне понадобятся все мои силы.

Интересно, как выглядит протобер?

Утро было отвратительным. Всю ночь меня мучили кошмары — последствия бессмысленных терзаний и недавних событий. Однако, в отличие от многих прочих, этот сон не забылся, как только я открыл глаза. Зато он не изобиловал сюжетами. Полночи меня гонял какой-то зубастый монстр. Так, видимо, моё подсознание представляло чудовище, которым меня пугали мясники.

Вторую половину ночи мне мерещились любовные утехи с Амади. Её образ то и дело расплывался, уступая место чернявой Элизабет и белокурой Лин. Не самые плохие грезы, если бы Амади в какой-то момент не возвращалась, пылая уже не от страсти, а языками пламени…

После на меня наступала гигантская металлическая нога «колосса», и всё начиналось заново. И уже совсем безобидными на этом фоне казались те редкие моменты, когда я с ужасом вглядывался в зеркало, находя в отражении старика с полуразложившимся лицом.

— Вставай, шваль, сколько можно дрыхнуть! — орал Фома, пиная меня ногой под ребра.

Открыв глаза, я попытался подняться. Сегодня это далось лучше, чем вчера, силы возвращались. Думаю, не последней причиной этого была вчерашняя незапланированная кормежка.

— А ты неплохо выглядишь для вчерашнего мертвеца, — с сомнением поглядывал на меня тощий монах. А затем обернулся к товарищу.

— Ну что ты на меня так смотришь, брат Фома? Вчерашние объедки тоже куда-то девать надо было, — оправдывался Кир.

— Бестолковые траты — лучше бы собак покормил, от них больше пользы будет, — возмутился тощий и, сплюнув, снова повернулся ко мне.

— Готовься, внешник, через час тебе умирать.

Еще раз сплюнув, он освободил сковывающие меня цепи с крюков и, словно собачонку, потянул в разделочную. Нанизал концы цепей на какой-то торчащий из стены штырь, будто это и правда могло меня удержать, и направился к дверям... Ох, и не осознаёт же этот кретин, что прикончить их обоих с братцем Киров для меня дело плевое. Тут даже не в силе дело, для опытного бойца эта пара рохлей на один зубок. Даже опрометчиво оставленный на столе инструмент не понадобится.

Тем более сейчас, когда я уже не ощущал себя той рухлядью, что вчера. Осторожно ощупав лицо и осмотрев руки, пришел к выводу, что тело продолжает восстанавливаться. Пятна на руках никуда не делись, но стали менее яркими, а кожа с лица уже не свисала. Быть может, рано я начал паниковать, предполагая истощение маглитов.

Возможно, их магические ресурсы были направлены на другое, более важное дело — например, спасали мою жизнь. В такой ситуации приоритеты становятся очевидными — лучше быть живым стариком, чем молодым трупом. Однако стоило организму более или менее прийти в норму, и тело потихоньку начало возвращаться к своему оптимальному состоянию. Хочется верить...

— Ждите здесь, я скоро вернусь, — мказал Фом, выходя в двери.

— Как прикажите, просветлённый хозяин, — тихо пролепетал я, обозначая покорность.

Тот обернулся и удивлённо посмотрел на меня, а затем с одобрением покивал в сторону толстяка.

— Когда это ты успел его надрессировать, брат Кир? Беру свои слова обратно, кажется, ты не зря с ним врзился. Приятно слышать, что мясо знает свое место.

— Ну вот, а ты: «Бесполезно, да бесполезно», — довольно заулыбался толстяк.

— Ладно. Пойду подтвержу наше участие у брата Евга. Не думал, если честно, что это отребье доживет до сегодня.

Вытащив из кольца в стене один из факелов, мясник вышел в темный коридор. Я же подавил подсознательное желание ломануться следом. Рано! Учитывая, что меня ведут на убой, это может прозвучать странным, но пока что лучше обойтись без резких движений. Осмотрюсь и попробую что-нибудь предпринять, когда меня будут конвоировать...

Обожженная культя сильно чесалась, заставляя меня сдирать черный налет из гари и кусков обгоревшей плоти. К своему глубочайшему удивлению, под этим слоем обнаружилась свежая розоввя кожа. Брат Кир, с отвращением наблюдая за моими манипуляциями, достал из-за пазухи мятый кусок черного хлеба и, зачерпнув жестяной кружкой из стоявшей в углу бочки и расплескав не менее половины бросил на стол.

— Жри давай, пока Фома не вернулся… — приказал он и, помявшись немного, добавил: — Если сегодня выживешь, покормлю тебя как человека. Даже дважды.

Едкие слова вертелись на языке — злость внезапно вспыхнула во мне. Вот ведь какая благодать великая на меня снизойдет! Это я теперь, видимо, сейчас должен был в ножки ему упасть… Чванливые ублюдки! Порву! Уничтожу! Обязатьльно...

Но позже... А пока, в очередной раз задавив в себе жгучее желание свернуть толстяку шею, просто склонил голову.