Дело не то чтобы частое, но благородные господа, попавшие в плен, нередко могли даже не ощутить тяжестей неволи, находясь, по сути, в гостях... «Прохладная» история, но лучшего объяснения я придумать не смог. Так что им пришлось поверить на слово. А может, и не пришлось, просто сделали вид, что поверили... Неважно, главное — вырвались из того кошмара.

— В обмен на информацию о лаборатории королевство может...

— Убить нас по-тихому, чтобы эта информация не распространилась дальше... — вздохнул я. — Нет у них лекарства. Не зря же я в эту помойку забрел? Нет у меня другого выхода. Да и нет у меня координат лаборатории. Сейчас я даже направление указать не смогу, вся информация поступит через информаторов, когда мы уже будем в пустошах.

— А если они тебя развели? Если грохнут, как только мы заберем оборудование? — пробурчал наемник.

— Я практически в этом уверен, Марк, — усмехнулся я.

— Тогда на что ты рассчитываешь, Арти?

— Переиграть! Захватить оборудование и выставить эту диковинку на аукцион. Тут мне и лекарство найдут, и дворец построят, — засмеялся я.

— И в жопу поцелуют, — заржал, оценив по достоинству мою шутку, наёмник.

Не самый плохой план, на самом деле, но как к нему подступиться, я пока не знал. Надеюсь, Леонард сможет мне подсказать, как быть дальше.

Из дворца мы вышли своим ходом. Герцог скрипел зубами, бранился себе под нос, но дал нам беспрепятственно покинуть свои владения. Пошел на поводу у Леонарда, надо думать. Вряд ли он был напуган моим порывом — разве что впечатлился еще больше, судя по направленному мне вслед «влажному» взгляду. Поздно — экипаж уехал!

Причем в прямом и переносном смысле. Уже в карете, переведя дух, когда я осознала, что худшее осталось позади, я обратилась к молчаливому Леонарду:

— Флейм, не подпустили к нам убийц?

— Ко мне точно нет, — усмехнулся учёный, но пожалел меня и добавил: — Даниэль хоть и с причудами, но мальчик хороший.

— То есть беспокоиться не о чем? — уточнила я.

— Я бы так не сказал. Когда речь идет о чести рода, он может быть очень жестким. Будь ты сама по себе, я бы порекомендовал тебе бежать куда подальше… А так — просто не мозоль более ему глаза.

— А если всё же… — не унималась я.

— Я узнаю об этом вовремя, — оборвал меня учёный. — Так же, как узнал о твоих приключениях.

— Они еще не закончились… Форс знал, что я не Лоуденхарт, — призналась я, но старика это откровение не впечатлило.

— Это было очевидно, девочка, — фыркнул Леонард и, глянув вниз, возмутился: — Прикрой ты свои ноги в конце концов, хватит ляжками светить!

Я смущенно поправила плащ, пряча выбившиеся из-под него коленки. Старый извращенец, нашел о чем думать.

— Кроме Форса, там было еще шестеро человек, — продолжила я.

— Бойцы его агентства, — покивал учёный. — Не дёргайся, они уже мертвы.

— Те люди в черном... — попыталась угадать я.

— Мастера гильдии убийц. Не бойся, я подчистил хвосты.

Хорошо... Не знаю, каким образом Леонард заручился их поддержкой, но это вовремя. Облегчённо вздохнув, я стала смотреть в окошко. Так замечательно, когда рядом сильный, способный решать твои проблемы мужчина. Заполучив в свои руки недюжую силу, я ошибочно стала ощущать себя всесильной.

Как же быстро меня спустили на землю! Заставили снова почувствовать себя слабой и беспомощной... Что толку от моих талантов, если нет возможности ими воспользоваться? Сегодня мне показали это наглядно — мало. Неужели остаток жизни придется прятаться за чьей-то спиной?

— Как он смог меня вычислить? — спросила я, имея в виду Форса.

— Никак, — недолго думая, ответил Леонард. — Судя по тому, какую деятельность он развил после бала, это просто совпадение. Где-то он тебя видел прежде.

— Может быть, в Ротари, когда к нам присоединились наемники?

— Тебе лучше знать. Одно хорошо — после такого жирного «намека» никто более не сунется раскручивать этот клубок. Новая смерть одного из Двенадцати остудит горячие головы…

— Форс был из верхушки братства? — опешила я.

— Так же, как и Гай… — кивнул учёный.

Старику хотелось верить. Да и что мне остается? Я невесело усмехнулась своим мыслям. Не задалась у меня личная жизнь. Такое ощущение, что судьба говорит мне: «Счастье — это не твое». А время уходит… Обидно и больно, но пока я оставлю всё как есть.

Дни сменяли друг друга, сливаясь в недели. Я тренировалась с Монтелло и Бригом, как прежде, иногда меня навещал Леонард. Рутина, в которую я погрузилась с головой. Вечерами сидела в кресле, смотрела на сад камней, развлекая себя песнями. В тот вечер всё было как и предыдущие — прогуливаясь на заднем дворе, я пела отрывок старой застольной песни, которую, как правило, исполняли в день «вознесения», когда все верующие благодарили Спасителя за его жертву.

На праздник великий, собрался народ,

Кто мясо пожарит, кто вина нальет,

Сегодня даже последний скупец,

Достанет из схрона заветный ларец.

На празднике света и щедрости мы,

Забудем о страхах черный зимы,

Мы вспомним о том кто нам жизнь сохранил,

И веру в хороших людей возродил.

Спасителем знает его святой брат,

А Меченым кличет его стар и млад,

Неважно как звали тебя человек,

Не сможем забыть твою жертву во век.

Подсознание, следуя за историей из песни, начало рисовать живые картинки на «холсте» сада камней. Завораживающее зрелище, вводившее в некое подобие транса. Иногда даже казалось, что стоит протянуть руку, и ты сможешь коснуться иллюзорного образа.

А в небе горит тепло свое шля,

Шар огненный и сново родит земля,

Ты чудо великое миру явил,

И плату за это не попросил.

Рыцарь заблудший и проклятый жрец,

Помогут тебе не найти свой конец,

И юг и восток и запад далекий,

Разделят они путь твой нелегкий.

Везде искал обездоленных он,

Бесстрашно ступая за черный кордон,

Ты многих тогда…

Вдруг «картинка», стоявшая перед моими глазами, рассыпалась. Что-то внесло в неё диссонанс. Посторонний звук — шорох. Резко обернувшись, я увидела его… Растрёпанные волосы и счастливая улыбка — Артур был рад меня видеть. Я же… Сорвавшись с места, словно на крыльях ветра, врезалась в него, прижимаясь к его груди.

— Уже не верила… — только и смогла выдавить я сквозь слезы.

Будто и не было этих месяцев. Словно ничего не случилось… Он гладил меня по голове, и на душе становилось легко. Тепло и уютно. Мне больше не надо быть одной, не нужно самостоятельно принимать решения, в которых я не уверена. Задрав голову, я смотрела на его довольную «морду» и улыбалась сама. Всё тот же и неуловимо другой. Во взгляде его появилось нечто новое — сквозь веселье пробивалась глубоко спрятанная боль. Однако демонстрировать её мне он не собирался.

Мои слезы высохли, инстинктивно я потянулась своими губами к его. Некстати вспомнила демонова герцога, но тут же «вымела» эти мысли из головы. В конце концов, кто из нас не грешен… Артут тоже потянулся ко мне, однако, вспомнив нечто, просто поджал губы, указав взглядом в сторону. Мы были не одни? Только сейчас я сообразила заглянуть за спину «брата».

Там стояла рыжая женщина. Немолодая, но еще не за сорок. Голова, как будто у морского пирата, повязана платком, мужской дорожный костюм, выгодно подчеркивающий изгибы её худощавого тела. На каждом бедре перевязь с рапирой. Тонкие гибкие клинки больше напоминали турнирное, нежели боевое оружие. Кто она? И почему следует за Артуром? Его новая женщина, которой он успел обзавестись в своих странствиях? Укол ревности я задавила — кто-кто, а я на это не имею права… Да и не никогда имела.