— Рахна — это Лин. Моя сестра. Рахна… — лорд Лоуденхарт замялся, подбирая слово. — Она моя телохранительница. Присягнула мне на верность, а значит, и тебе. Правда, Рахна?

— Первый господин — после родов. Жизнь и клинок навеки, — слегка хрипловатый голос женщины аж звенел от веры в сказанное.

— А как же обещание меня убить? — усмехнулся лорд.

— Осталось на Арене вместе с моей прежней жизнью.

Что за «арена» и почему она хотела убить Артура? Много вопросов, ответы на которые мне еще предстоит получить ответы. Позже… Не стоит излишне трепать языком, даже перед тем, кто вручил тебе свою жизнь. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаешь, насколько правдивы его намерения..

— Рахна… Это же не настоящее имя? — спросила я, отстранившись от лорда Лоуденхарта.

— Для меня настоящие. То, которым меня назвали родители, я уже не помню, — был ответ.

— Добро пожаловать в наш дом, Рахна. Можешь обращаться ко мне по любым вопросам, — проявила я толику гостеприимства.

Не то чтобы меня радовало присутствие этой разбойницы, однако присягнувший нам на верность человек — это ответственность. Накормить, дать кров и работу — тот минимум, который должен обеспечить своим вассалам господин. Женщина вопросительно посмотрела на Артура и получила кивок в ответ.

— Мне бы помыться, леди, и переодеться в чистое, — озвучила она свою просьбу.

— У нас есть большая ванная. Я попрошу слуг нагреть воды и подготовить для тебя комнату.

— Две, — вставил лорд. — Со мной еще два спутника, но им хватит одной на двоих. Только кровати поставим…

— Я займусь этим, — кивнула я. — А потом ты всё расскажешь…

Он собирался проследовать за мной, но я улыбкой и жестом показала, что справлюсь.

— Буду ждать тебя здесь, — согласился «брат», рухнув в кресло.

Сняв шляпу, он облегчённо вздохнул, расправив плечи, словно скинул с них тяжкий груз. Оставив его, я проводила Рахау в ванну и отдала указания Мирабель и Рафаэлю. В гостиной, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой маолинец, а в кресле прямо в дорожной одежде развалился худой жилистый, обвитый мышцами-канатами широкоплечий черноволосый мужик. Рядом стоял лук со снятой тетивой.

— Здравствуйте, господа, — поздоровалась я. — Меня зовут Линдсис Лоуденхарт.

— Да какие мы господа… — сказал лучник, видимо, вставая с кресла, и замер с открытым. — Простите. Вы… леди...

— Вы наблюдательны. Я и правда леди. А вы у нас...

— Марк… Меня зовут Марк. Артур говорил, что вы красивы, но он, как оказалось, врал. Это слово вас принижает.

Маолинец при этом заржал, а я недовольно на него покосилась.

— Простите, леди Лоуденхарт, — тут же поправился он, пряча улыбку, и глубоко по-восточному поклонился. — Просто, как правило, из его рта кроме ругательств ничего не выходит. А тут ты, гляди, комплиментами засыпать начал. Меня зовут Яцу, леди. Мой меч и жизнь принадлежат вам.

Стандартная фраза для вассала, признающего сюзерена. Значит, не только Рахна обзавелась господином. Марк же просто помахал мне ручкой — этот, видимо, никому не присягал. Или просто класть… хотел на эти формальности.

— Рафаэль проводит вас в отведенную вам комнату, где вы сможете отдохнуть и переодеться. Ванна пока что занята…

— Спасибо, леди, но мы люди простые. Нам и ведра с водичкой хватит, так, Яцу? — сказал лучник, следуя за садовником и мажордомом в одном лице.

Маолинец еще раз поклонился и побежал за товарищем. Я же вернулась к Артуру, захватив из подвала глинтвейн. Вино с травами наш повар делал про запас и разливал по бутылкам. Бокальчик-другой я позволяла себе время от времени, а за возвращение грех было бы не выпить.

Говорить сегодня о своем путешествии Артур принципиально отказывался.

— Потом как-нибудь. Не самые приятные воспоминания, — скривился он, и я отстала.

Зато про условия, выставленные нам Академией, прошептал, заставив меня скрипнуть зубами. Это ведь предательство Короны. И даже если получится выйти из этой ситуации без потерь, и Академия выполнит свое обещание… Мы навечно останемся у неё на крючке.

Однако биться в истерике я тоже не собиралась. Пока есть шанс, надо за него цепляться. Сказали забраться к демону в глотку? Залезем! Только сапоги снимать не будем! Да изнутри выпотрошим. Подумаешь, шансов мало! Главное, есть цель.

— И когда мы отправляемся? — спросила я.

— Я отправляюсь… Нечего тебе там делать.

— Ну уж нет. Я тут тоже не платья просиживала! Даже Монтелло признает моё мастерство. Обузой я больше тебе не стану!

— Невозможно за несколько месяцев стать «мастером», — усмехнулся Артур.

— До истинного «мастера клинка» я пока недотягиваю — факт. Но уже не сильно-то отстаю. Убедишься на завтрашней тренировке!

— Уметь сражаться недостаточно, надо быть к этому готовым. Опыт… — пытался возразить он.

— Опыт — дело наживное. Иначе ведь не бывает? А готовность… Я готова! И более тебя одного никуда не отпущу — умирать так вместе. Лучше с клинком в руке пытаться отвоевать свою жизнь, чем в муках загибаясь от «черной гнили»!

— Посмотрим, — попытался увести разговор в сторону Артур, но я не дала.

— Нет, не посмотрим! Я готова слушаться тебя во всём, но только если мы будем вместе. Я не хочу оставаться одна! Мне этого хватило… Я здесь сходила с ума… — слёзы сами собой потекли из глаз, даже стараться не пришлось.

Артур нахмурился, что-то решая про себя, и наконец-то сказал:

— Будешь нюни пускать перед бойцами — заклеймят, и навечно останешься сестрой лорда.

— Так я и есть сестра лорда…

А замахнулась не меньше чем на бойца. Да только рядовым воином аристократ быть не может — офицер минимум. Придётся соответствовать. Приказ не киснуть!

— Я ведь ничего не понимаю в военном деле… — опешила я, забыв о слезах.

— Ничего, разберешься. Поставим над тобой опытного человека, будет консультировать. Закрепим за тобой небольшой отряд. Будешь лейтенантом моей личной гвардии, — усмехнулся лорд.

Непонятно, смеялся он надо мной или говорил это всерьёз, но к этому вопросу мы более не возвращались. Отодвинув все проблемы в сторону, мы пили вино и наслаждались теплым весенним вечером. Я пела, Артур слушал и улыбался. Нам не мешали, ровно до тех пор, пока в беседку не вломился взъерошенный Леонард.

— Клянусь Зверем! Артур, ты мог бы и уведомить старого друга о возвращении! — возмущался учёный и попытался обнять лорда, да только лорд тот отстранился, недобро глядя на старика.

— Меченый мне свидетель, Леонард, но я более не уверен, что ты мне друг…

— Но, но… — старик замер, словно задумавшись, взгляд его бесцельно блуждал, однако он быстро взял себя в руки. — И чем это я заслужил такое отношение?

— Ты знал, куда меня отправил? Знал, в каком положении я окажусь! Понимал, что со мною могут сделать? — прорычал «брат», так что мне стало не по себе. — Меня там за животное считали. Ломали, убивали…

— Знал, — тихо отвечал старик. — И надеялся, что ты справишься. Ты тоже знал, что это будет не прогулка...

— Это жестоко, старик. Если бы ты сказал заранее…

— Чтобы ты струсил и сдох, прожигая остаток жизни в самоубийственном кутеже? Я не хотел, чтобы ты ушел раньше отпущенного тебе срока, мальчик! Не знаю, что тебе пришлось пережить, однако уверен, что поступил правильно. Я хотел спасти твою жизнь, Артур… Или ты хочешь сказать, что всё это было зря?

Лорд Лоуденхарт все еще боролся с гневом. Хотелось рассказать ему, как старик за него переживал, как успокаивал меня и спас, когда я попала в неприятности… Моё отношение к Леонарду давно изменилось. Теперь я, как и Гай Антарес когда-то, видела пред собой ворчливого, нетерпимого, иногда невыносимого, но друга. Человека, который не постеснялся ворваться в дом могущественного аристократа и с оружием в руках угрожать ему… Все это ради того, чтобы спасти жизнь глупой девчонки...

— Артур, Леонард не находил себе места от беспокойства, — встала я на защиту ученого. — Уверена, он не хотел тебе зла...