Вздохнув, мужчина кивнул своим товарищам, и те разбежались по окрестностям. Не думаю, что в этом был какой-то смысл, верно, на всякий случай. Пусть развлекаются. Аккуратно сжимая бока моей красавицы, я задала ей темп и направление.

Как же хорошо! Теплое солнышко, прохладный ветерок и общий ритм. Гнедушке, как я решила её величать, тоже нравилось — застоялась девочка. Шаг ее то и дело срывался на рысь, а тянуло её в поля к свежей зеленой траве. Я бы и не против, но обещала — только вокруг трактира… Пришлось потерпеть. Но и так хорошо покатались, а там уже и остальные подтянулись.

Дальше уже вшестером, сначала по дороге, а затем по близлежащей просеке до речки. Здесь солнце решило нырнуть за серую тучу, и по воде побежали тысячи кружков. Дождь. Неожиданно холодный, он заставил нас припустить. Тут-то я и дала Гнедушке волю, с вихрем проскакав вдоль берега аж до самых причалов, а там уже снова по просеке обратно в Мэрифилд. Мокрая, но довольная, я ворвалась в трактир как буря.

— Молли, мне срочно нужно полотенце! — с порога крикнула я, прогрохотав сапогами по лестнице.

Ставшая уже практически моей личной служанкой женщина тут же поспешила за мной, бросив все свои прочие обязанности. Переодевшись и подсушив волосы, я снова спустилась в общий зал. Погода к этому времени испортилась окончательно. За окном грохотал гром и сверкали молнии. Темно, как ночью, даже люстру-штурвал запалили, чтобы в темноте не спотыкаться. Заметно похолодало даже в помещении. Обстоятельства эти могли бы оказаться достойной причиной расстроиться, если бы не подоспевший обед.

Горячая картофельная похлебка с картофелем, мясом и овощами сильно напоминала рагу, но отлично согревала. А глинтвейн, что заказал для нас Оукли, и вовсе заставил забыть о непогоде. Хорошо.

А самое занятное, что в наше недолгое отсутствие в таверне успел завестись менестрель. Сперва к нему отнеслись с осторожностью, но ненадолго — выяснилось, что он здесь личность известная и проверенная. На всякий случай артиста все же обыскали, но препятствовать его присутствию не стали. Более того, Оукли даже деньжат подкинул. Горячий пряный напиток и мерный перебор струн лютни, что может быть лучше? Конечно же, песня.

— Мисс Абигейл, красотка из Бруни,

— Страсть же как шельма была хороша,

— Стоял на крылечке, запала в сердечко,

— Это любовь мимо нас не прошла.

Песенка эта была с перчинкой, но знали её все. От крестьян до герцогов. Задорный ритм с похлопываниями вдобавок к звону струн позволял втянуться в её исполнение каждому.

— Ночью любила меня беззаветно,

— В такты мои попадала она,

— Утром исчезла мадам незаметно,

— Сердце мое с кошельком увела.

Наемники и прислуга таверны — все собрались в обеденном зале, хлопая и поддерживая заданный музыкантом ритм. Долгий проигрыш между куплетами и… Вместо менестреля вдруг вступила я.

— Мисс Абигейл, плутовка из Бруни,

— Твоя красота и богине под стать,

— Тебя я простил, искал и молил,

— И шанс ты изволила новый мне дать.

— Ночью любила меня беззаветно,

— В такты мои попадала она,

— Утром исчезла мадам незаметно,

— Вновь мое сердце с мошной увела.

И так еще пять куплетов, неизменно заканчивающихся страстной ночью и побегом ветреной воровки. Пели мы их поочередно, на радость собравшихся. В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что скабрезные песенки родовитой аристократке не под стать… Но какого демона! Такой глубокой провинциалке, как я, это можно было простить.

— У вас прекрасный голос, мадам, не желаете переместиться за мой столик, дабы познакомиться поближе? — пропел музыкантишка, стоило нам закончить «выступление».

И ладно бы просто пригласил, но таким голосом позвал, будто девку портовую. Дурак? Отсутствие дубовых листочков на вороте моего платья и его простота — не повод забывать о приличиях… В миг наступившая в трактире тишина и бешеный взгляд, которым я его окатила, заставил грубияна заткнуться, а подорвавшийся Тигран, отвесив ему смачный подзатыльник, зашептал нечто на ухо.

Нервно тиская лютню, с выпученными глазами мужик начал сжиматься в объемах. Куда подевалась твоя горделиво расправленная грудь, парень? Раскланиваясь, он подскочил ко мне.

— Простите, леди. Виной всему мой бескостный язык и недостаток прозорливости. Приму любое наказание из ваших прекрасных рук…

Любое. Ха. Будто я могу ему что-то сделать? Распять? Четвертовать? Нет, конечно, если задаться целью... Никто даже пикнуть не посмеет, если я ему руки поотрываю… Более того, помогут. Однако прощать подобное без последствий тоже нельзя. Купеческая дочка могла бы и смалодушничать — леди Луденхарт нет. Но и палку перегибать не стоит.

— Ну раз без костей, значит, пусть и работает, — решила я. — Будете развлекать нас бесплатно вплоть до моего отбытия.

Лицо менестреля просветлело и тут же потухло. Он ведь тут не из доброты душевной народ частной веселит, а на жизнь зарабатывает. Впрочем, это уже не мои проблемы. Делать ему поблажки я более не собиралась. Вернувшись за свой столик, музыкант начал отрапортовать свое наказание.

— У вас и правда чудесный голос, леди Лоуденхарт, — «ожил» все это время помалкивавший Оукли.

— Спасибо, Овен. Отец считал, что занятие музыкой — хорошая привычка для благородной леди наравне с вышиванием, — не соврала я, с несвежестью вспоминая арфу.

— Надеюсь, что это не последний раз, когда вы нас баловали, — прогнусавил торговец.

Подлиза… Но приятно. Может, и правда соблаговолю. Неприятный случай быстро забылся, менестрель старался, глинтвейн сменился морсом. А где-то через час вернулся Райт. Старый морской волк выглядел так, будто искупался с головой в грязи…

Возможно, так и было — как выяснилось, телега с припасами застряла около одной из деревушек так, что пришлось подмогу звать и в шесть человек по колено в «бурлящей» от дождя жиже тянуть. Уставший и злой хозяин приветствовал присутствовавших и ретировался в свои комнаты.

Накрылась моя тренировка по фехтованию. У меня просто совести не хватит напоминать о данном мне обещании… Так уж и быть, остаток дня скоротаю за книжкой. Но завтра, Сем Райт, вам уж никак не отвертеться!

Проснулся я рано, когда осеннее солнце только начало показывать из-за горизонта свой огромный рыжий диск на фоне красного неба. Редкое зрелище. Только в это время года и только на юге Александрии можно наблюдать подобные оптические иллюзии. Помнится, в бытность мою студентом Алисантского университета, старый профессор Кларк, похожий на косматого медведя, рассказывал нам о сути этого явления, однако моя избирательная память выбросила эту бесполезную информацию.

ВВстав с кровати, заозирался в поисках своих вещей, не сразу вспомнив, что еще с вечера отдал пропитанную пылью и потом одежду в чистку. Проигнорировав банный халат, в котором вчера вернулся в комнату, оделся в выглаженную белую рубаху и простые широкие холщовые штаны — временный комплект одежды, предоставляемый гостиницей. Достал из-под подушки завернутый в платок шарик взрывной сферы, положил в карман и спустился в трапезный зал.

Здесь крутились готовившиеся к пробуждению постояльцев слуги. Пахло свежеиспеченным хлебом и мокрым деревом недавно вымытых полов. Не задерживаясь, вышел во двор, отыскал колодец, закинул в него ведро и, зачерпнув, подтянул к себе. Подхватив висевший рядом на столбике ковш, напился, ощущая, как холодная вода ломит зубы, а затем и умылся, окончательно прогоняя утреннюю дрему. По дороге обратно заметил направленный на меня заинтересованный взгляд. Усевшийся рядом с входом в гостиницу старик-попрошайка, увидев, что я обратил на него внимание, протянул руку.

— Подайте, Спасителя ради, лэр? Двое суток росинки маковой во рту не было, — запричитал он.

— А пинка под зад не желаешь? — зло спросил я.