И словно в подтверждение его слов, мутант со всех сил запустил голову Батиста прямо на трибуны. Раздался женский вскрик, ругань и дружный хохот всей арены. Под одобрительные выкрики протобер, прихрамывая, поплелся к своей клетке. Копейщики укатили телегу с чемпионом, а на арену выскочили пара мужиков с тележкой, разоблачив обезглавленное тело, они увезли мертвеца, оставив доспех и оружие на том же месте, где тот окочурился.

Арена пополнила свой арсенал, и, судя по всему, это не последний её приз на сегодня — к решеткам видимых для меня выходов подтягивались толпы людей и клетки с местными чудовищами. Мясорубка должна была начаться с минуты на минуту.

Эй, Спаситель, ты там всё ещё наблюдаешь? Я бы снова не отказался от твоей помощи!

Шуршание точильного камня по металлу. Мелкие «зерна», коими не выправляют поврежденный в сражении клинок, а лишь доводят его, исправляя мелкие недочеты. Затем придет очередь промасленной тряпицы, а там уже «Секущая» попадет в ножны.

С недавних пор я перешла на тренировки с боевым оружием — надо привыкать к весу и длине клинка, с которым ты будешь вступать в настоящий бой. Казалось бы, какая разница? Тем более что тяжелая шпага у меня в руке лежит так же невесомо, как и легкая тренировочная рапира…

Но ощущение это обманчивое. Делая широкие взмахи, используя при этом всю свою силу, я разгоняла клинок до такой скорости, что остановить его было уже тяжело. Тут уже разница ощущалась кратно, но и эффективность тоже. Попробуй отрази удар, способный перерубить ствол дерева…

Однако и минусов хватало. Краткий миг свободного, никем не контролируемого полета, когда оружие перестает слушаться, продолжая свой путь по инерции... Мимолетная заминка, которая могла стоить жизни. Тут главное — всё делать к месту, ощущать свои пределы, но не бояться идти на риск. И этот баланс приходилось искать на ощупь. Мириться с норовом «Секущей», потакая её «привычкам».

«И откуда они только взялись у не бывавшего в настоящем бою клинка?» — усмехнувшись своим мыслям, я нежно погладила шпагу, будто она была живым существом. «Впрочем, что я могу знать о твоей судьбе, дорогуша, учитывая то, как мы недавно познакомились...»

Возможно, прежде этот клинок носил другое имя и разил своих врагов направо и налево... Смеялся вместе со своим хозяином в моменты триумфа и плакал, когда тот умирал. Быть может. Однако я предпочитала думать, что с новым именем в нем зародилась новая душа, девственная и пока еще не знавшая вкуса крови.

Не считать же кровью те пару царапин, что я успела оставить на моем новом учителе фехтования? Старый, впрочем, тоже никуда не делся. Монтелло, как и предписывал наш с ним уговор, будет «направлять» меня раз в неделю, корректируя и раскрывая грани моего таланта. Только никакой талант не сможет расцвести без ежедневных практик! И не с воображаемым противником, а равным мне или превосходящим бойцом. Опыт сражения без использования навыков «мастера клинка».

И тут я убивала двух зайцев одним выстрелом: училась и существенно экономила. Недельный гонорар учителя Вильгельма Бриза выходил мне вдесятеро меньше, чем у Ривьена Мотелло. Ох уж и погонял меня пожилой, но все еще крепкий, быстрый и выносливый преподаватель фехтования.

Даже имея преимущество в скорости, я не могла до него дотянуться… Неудивительно — десятки лет опыта против зеленого новичка. Тяжело было ощущать себя неуклюжей коровой на его фоне… Но я старалась контролировать свой дар, чтобы то и дело инстинктивно не срываться в состояние просветления — «бадхи», как именовал его имперец. Пришлось даже объясняться перед учителем…

— У меня создается такое впечатление, будто вы надо мной потешаетесь, Леди, — в какой-то момент остановив схватку, заявил мне Бриз.

— Что вы имеете в виду? — откликнулась я, понимая, к чему приведет этот разговор.

— Вы постоянно сдерживаетесь. Простите за откровенность — притворяетесь неумехой. Тогда как не раз показывали мне движения опытного бойца. Быть может, со стороны и не заметно, но для меня это весьма даже очевидно…

Я сделала сокрушенное лицо и вынужденно призналась.

— Вы правы, мистер Бриз, но только наполовину. Сдерживаюсь, но я также и неумеха. Очень сложно держать себя в руках и не поддаваться «рисунку».

Глаза преподавателя полезли на лоб.

— Вы обладаете талантами «мастера клинка»? — задумчиво пробормотал он.

— Талантами, но умениями, — обезоруживающе улыбнулась ему я. — Мой наставник, «маэстро», утверждает, что мне нужно укреплять базу…

— Невероятно! — почему-то обрадовался мой новый учитель. — «Мастера клинка» — птицы редкие, а так, чтобы женщина… Невероятно! Простите мою настойчивость, однако меня просто «съедало» непонимание происходящего.

— Ничего страшного, мистер Бриз. В какой-то степени я сама в этом виновата.

— Не сочтите за наглость, леди Линдсис. Но не могли бы вы сразиться со мной в полную силу? Надо сказать, горю желанием оценить ваши способности.

Я была не против и показала, чего стою, когда условности меня не сдерживают. Были ли у Вильгельма шансы? Наверное… Попытайся он меня удивить, заставить делать ошибки… Однако, даже не будучи аристократом, учитель фехтования стал заложником своего благородства.

Играючись, я разбила его в пух и прах. После спаррингов с Монтелло это был не бой, а избиение… На лице Бриза читались его противоречивые эмоции: восторг от того, что он созерцал, и досада от понимания того, что искусство, которому он посвятил всю свою жизнь, блекнет перед истинным талантом…

— Леди Линдсис, — оторвал меня от воспоминаний Рафаэль, — вы просили напомнить, когда до начала приёма останется два часа.

Я таки выпросила у Леонарда выход в свет. Хватило всего лишь пары доводов. Создавалось такое ощущение, что он заранее был готов к этой просьбе… Приглашение на прием было у него на руках. И это могло быть странным, если бы таких бумажек у него не оказалась целая стопка. «Ага, вот это подойдет», — буркнул он, вписывая туда моё имя.

Были опасения, что он решит отправиться со мной… Но зря. Вот уж на что он не собирался тратить свое время. Без лишних вопросов он добавил бланк и Мантелло, сочтя его подходящей для этого кандидатурой. И теперь пора было собираться. Однако чистку и правку шпаги я тем не менее закончила. Любовно вложив «Секущую» в ножны, я нехотя отнесла её в комнату, повесила на спинку кровати.

Мирабель, наша горничная, подготовила всё необходимое. Бальное платье цвета лазури, расположившееся на вешалке-манекене, сочеталось с моими глазами. Украшала его фурнитура из синего хрусталя и изрядное количество воздушных кружев. В наборе к нему шло множество подъюбников.

Последние очень стесняли движения, так что их количество пришлось проредить. В конце концов, разработанный нами с Мантелло план требовал от меня хоть какой-то мобильности. Будет смешно и нелепо, если я в самый неподходящий момент распластаюсь на паркете.

В довесок шли броши, серьги и заколки. Перчатки, веер, ридикюль, украшенные тем же хрусталем туфли. Их я намеренно заказывала у сапожника за астрономическую сумму. Этот предмет моего гардероба должен был не только меня украшать, но и не свалится с ноги в случае, если придется активно двигаться.

Привычный мне макияж: тушь на ресницы и брови, самую капельку румян, не скрывающих мою и так вечно доступную мне аристократическую бледность. Помада для губ… Волосы частично остались распущенные, частично свернутые в «ракушку на затылке». Глубокое декольте, в ложбинках которого сверкала подвеска… Идеально.

За последние месяцы я перестала играть роль дворянки, я ей стала. Старые уроки хороших манер, на которых настаивал мой батюшка, наложились на реальный опыт. А дикая самоуверенность, что преследовала всех наделенных силой людей, компенсировала врожденный её недостаток. Сильная и прекрасная, неглупая и острая на слово. Будь я мужчиной, то непременно попыталась бы заполучить себя в жёны.