Иоганн надолго затих, погрузившись в свои мысли, прежде чем сказать:

— Озвучьте ваши кандидатуры.

— Змей, Левша... и Рахна.

ННастоятель глянул на мгновенно зарывшегося в бумагах помощника.

— Первый, постоянно лезущий в драку смутьян — бывший искатель и сильный боец. Второй — протеже лорда Лоуденхарта, — наконец-то озвучил секретарь. — Последняя... гладиатор, с которым он сражался в последнем бою...

— Друг, и опытный искать... — кивнул глава Академии. — Женщина та тебе зачем?

— Мне кажется, что я задолжал ей жизнь... Единственный боец, который смог бы меня убить, если бы не ваше вмешательство.

— Странный вы человек, лорд Лоуденхарт. Но пусть будет по-вашему... А теперь давайте обсудим детали.

Лязгает решетка, звенят цепи, кто-то воет и визжит на разные голоса, атмосфера в карцере та ещё. Королевские застенки курортом покажутся. Откуда-то раздается утробный рык неведомого зверя — страшного и наверняка опасного. Звон подкованных башмаков эхом бьется о каменные стены. Мы остановились у камеры с единственным маленьким окошком.

— Конечно, конечно, просветленные схимники. Он еще жив. Даже несмотря на то, что в последнем бою его неслабо потрепало. Силен гад, да живуч. Однако замашки свои так и не оставил, опять на одного из охранников напал. Словно смерти ищет...

В сопровождающие мне выделили одного из гвардейцев еще в здании Академии, а монахом, разбирающимся в местной «фауне», мы обзавелись уже здесь. Изначально Змея предполагалось доставить вместе с Яцу и Рахной ко мне в гостевые кельи, однако тут возникла заминка. Искатель ни в какую не хотел покидать место своего пребывания и, даже будучи полумертвым, умудрился сломать руку одного из охранников.

В другой ситуации его бы притащили, волоча за ноги по полу, не переживая о его сохранности, но приказ доставить живым и целым шел от самого Настоятеля. В итоге спихнули эту проблему на меня. Мол, раз он тебе нужен, то сам и уговаривай этого дикого зверя.

Скрипнула последняя дверь. Освещавший нам масленой лампой дорогу монах опасливо вошел в камеру и поставил её на пол перед пленником. Скудный свет вырвал из тьмы закованную в цепи фигуру. Слипшиеся от грязи и крови волосы свисали, закрывая его покрытое черной коркой ссадины лицо.

Тело выглядело иссохшим — кожа да кости. Свежие воспаленные, едва ли обработанные рубцы перекрывали застарелые шрамы. Оковы, закрепленные на стене, растягивали руки в стороны и находились на такой высоте, что присесть было невозможно. Измученный мужчина стоять не мог — висел на цепях, кое-как упираясь ногами.

— Как дела, Змей? Тебе не надоел тебе этот курорт? — усмехнулся я, жестом прогоняя монаха и закрывая за собой дверь.

— Классное местечко вы мне подогнали... Подойди-ка поближе... Расцелую ублюдка в благодарность, — кажется, он меня не узнал. — Я бы тебя еще и жопу отодрал, да животными брезгую. Вот если бы ты был бабой...

Если до сих пор я еще сомневался, то сейчас понял, что угадал. Голос искателя был прерывистый, хриплый, изможденный, но знакомый... Злой, ненавидящий, он жаждал мести. Обойдя Змея по дуге, я подошел к нему сбоку, присел и прошептал на ухо:

— А тебе обязательно надо сейчас кому-нибудь притиснуть, Марк? Или подождешь, когда мы уберемся из этого паршивого местечка куда-нибудь подальше?

Пленник, сдув с лица мешавший ему локон, посмотрел на меня единственным не заплывшим глазом. Руки его натянули цепи, придавая его телу вертикальное положение. Щурясь, он пытался понять, кто перед ним.

— Арти? Жив... Как так? — прошипел он. — Продался тварям...

— Договорился... — покачал головой я, жестом призывая быть тише. — Баш на баш. Выжить и отомстить... Есть вещи, которые прощать нельзя.

В доказательство я показал Ловкачу поколоченную руку. Горящую в душе ненависть я, к сожалению, показать не мог, но, кажется, искатель смог её как-то разглядеть.

—Месть? Какое сладкое слово, но что мы можем? — улыбнувшись сквозь боль, прошептал он.

— Больше, чем тебе сейчас кажется. Доверься мне, Марк.

— Только если обещаешь, что мы сделаем им больно...

— Обещаю, — шепнул я в ответ, и уже громче, так, чтобы услышали за дверью: — Это твой последний шанс, Змей. Либо идешь со мной и делаешь то, что я говорю, или сдохнуть в этой камере.

— Я согласен, — подыграв мне, громко ответил узник.

Чуть позже, когда Марка привели в божеское состояние, обработали раны, отмыли и покормили, я узнал историю о том, как ему удалось выжить. Как только началась заварушка с «колоссами», наемник быстро смекнул, что это не просто нападение, а грабеж. Правильно оценив ситуацию, он сделал единственно верный выбор — спрятался под одной из телег так, что никто и не заметил «прилипшего» к днищу незваного пассажира. Чудом найдя зацепы для пальцев и упираясь ногами в чуть приспущенные борта повозки, Марк умудрился переждать бойню, а затем еще несколько километров проехать незамеченным.

И даже отвалившись от продолжавшего движение каравана, удачно закатившись за черный скальный осколок. Учитывая, что сам он к тому времени был уже чернее ночи, побег мог бы и выгореть, да не повезло — слишком глубоко успели его завести на территорию Академии и слишком бдительными оказались стражи на вышках. Уйти от конного преследования обессилевший наемник уже не смог.

Сеть, допрос с пристрастием — хватило ума назваться отбившимся от отряда вольным искателем, случайно забредшим в чужие владения. Обнаружься у него связь с захваченным караваном, наверняка прикопали бы сразу, а так просто продали на Арену. Человек, способный в одиночку путешествовать сквозь Пустоши, выглядел перспективным бойцом.

На людях мы старались лишний раз не контактировать. Какими бы ни были наши договоренности с Настоятелем, а внутри Академии за нами следили. А к тому времени, как мы покинули её стены, мне выделили сопровождающих. Тайными тропами, мимо сторожевых постов нас вывели на территорию Александрии, но без присмотра не оставили. В компанию к нам не напрашивались, но из вида не выпускали.

Иногда казалось, что «хвост» отвалился, но он все равно рано или поздно появлялся на горизонте. Профессиональные шпионы. Однако тотального контроля все же не было. Настоятелю приходилось полагаться на то, что, находясь в безвыходной ситуации, я его не предам...

Пыльная дорога отдавала жаром снизу, а солнце безжалостно палило сверху. Здесь, на юге, в отсутствии дождей — это обычное дело. Зимой в худшем случае дождь и слякоть, а как подходит к середине весны, пекло стоит, будто уже в права вступило лето. Даже сочная молодая трава начинает иссыхать. Сняв шляпу, чтобы использовать ее в качестве веера, я в который раз с удовольствием и благоговением посмотрел на свою руку — кисть не только была на месте, но и работала не хуже, чем прежде.

Удивительно, но стоило мне принять выданный мне элексир, как последовала бурная реакция. Едва ощутимое во всем теле тепло переросло в болезненное жжение, а затем меня и вовсе ошпарило, как кипятком. Через пару минут я метался по полу, мыча от боли, прикусив зубами рукав рубашки… Очередная порция страданий... Зато и результат был впечатляющим, исколоченная рука начала на глазах менять очертания, а через несколько дней и вовсе уже выглядела нормально. Как, впрочем, и лицо... Всё вернулось, как будто я и не бывал в злосчастной Академии.

Сзади раздался топот галопирующей лошади. Придержав вдруг всполошившегося коня, я оглянулся, разглядывая приближавшегося в клубах пыли всадника: короткий лук за плечами и охотничий нож на поясе.

— Завтра будем уже в Алисанте, — мрачно резюмировал наши с ним злоключения Марк. — Арти, ты всерьез собираешься делать то, что тебе прикажут эти твари? Сдать всё на хрен тайной канцелярии, и дело с концом!

— И сдохнуть через год, — подытожил я.

Ловкач был единственным, с кем я поделился своей проблемой в общих чатах — рассказал про заразу и лекарство, что есть только у демоновых монахов, и про миссию, что эти сволочи на меня возложили. Рахна и Яцу, в свою очередь, полагали, что академцы получили за меня богатый выкуп.