Я снова кивнул, и второй телохранитель обрёл свободу. Впрочем, оружие им так и не вернули, а шлемы сняли. Рэймонд без моих указаний, в свою очередь, отрядил людей присматривать за входом и латниками.

— Итак, с каким предложением вы к нам прибыли? — Откинувшись на подушки дивана, но при этом сохраняя величественный вид, взял на себя инициативу Ляо.

— Где Лин? — был первый вопрос.

— Ваша сестра в целости и безопасности, в соседней комнате в статусе вынужденной гостьи, — ответил Ляо.

— Иначе говоря, пленницы.

— Фу, как грубо... Давайте уже перейдем к делу, Лоуденхарт.

— Как скажете. Я требую... — начал было я и, увидев, как брови маолинца поползли к переносице, усмехнувшись, поправился: — Предлагаю отозвать вашу армию и отправиться на родину.

— Не вижу на это веских оснований, — самоуверенно улыбнулся маолинец.

— Ваша жизнь…

— Если я поставлю свою жизнь выше блага моего рода, то грош ей цена, — в его голосе был океан серьезности. — Умру я — умрете вы и все ваши люди. Ляо пришлют другого исполнителя. Интересы дома превыше всего.

Устраивай его такой расклад — этого разговора не было. Значит, это намек на то, чтобы сместить акценты. Действительно, какая глупость с моей стороны угрожать маолинскому аристократу смертью.

— Не пришлют, — уверенно утверждал я. — А даже если так, что им здесь делать, если здесь будут хозяйничать войска Александрии?

— Вы блефуете, Лоуденхарт. Мимо нас не просочилось ни единого человека. Море и земля под нашим контролем. Если вы рассчитываете, что кто-то из раненых, что вы спровадили в империю, доберётся до Александрии…

Он не закончил, отрицательно покачав головой, но можно быть уверенным, что в живых не осталось никого.

— А как же горы? — не удержался я от ехидного замечания.

— А что там с горами? — улыбка на лице маолинца стала чуть менее радостной.

— В жизни не поверю, что вы не знаете о ведущих в Александрию горных тропах, в конце концов ваш секрет на одной из них мы сняли только вчера, — я сделал паузу, чтобы дать ему время осознать сказанное, и добил его вопросом: — Зачем терять время в такой глуши, когда путь к титанию отрезан?

А вот теперь Му Юн чуть не потерял самообладание. Все карты на столе, «великолепный цветок»... И пусть у тебя «рука» больше, но я зашел с козырей.

— У нас всё равно будет еще несколько месяцев на добычу титания… — он уже не улыбался.

— Эти крохи стоят жизни маленького аристократа? Для вас это всё равно, что драться за бездомным за миску лапши, — сказал я, но, увидев на лице Ляо решимость, добавил: — Но вам не видать и этого — мои люди выстоят это время. Вам не взять нас нахрапом.

— У вас нет для этого припасов, — Му ненавидяще полыхнул взглядом.

— У нас есть Дети Гор. Вам же успели доложить об этом? — сказал я, будучи неуверенный в этом, но оказался прав.

Лицо маолинского аристократа, и до того напоминающее фарфоровую маску, стало совсем непроницаемым.

— А вы умеете удивлять, Лоуденхарт.

— Вы не оставили мне выбора, Ляо. Загнанный в угол зверь становится опасней вдвойне.

— Мой просчет... Я-то думал, что имею дело с человеком, — похоже, он хотел меня этим оскорбить, но прозвучало это как комплимент.

Минута тишины.

— Эх, что-то я соскучился по родной провинции. На днях думаю отправиться в путь, — эти слова были безоговорочной капитуляцией.

— Говорят, завтра с утра будет прекрасная погода для комфортного путешествия, — надавил я и услышал скрежет его зубов.

— Вероятно, вы правы...

Прежде чем покинуть покои маолинца, мы обсудили некоторые детали и главное, что я получил, — слово Му Юн Ляо. Еще с вечера его люди должны будут загружаться на корабли, в том числе туда же незамедлительно отправлялся весь нынешний гарнизон замка.

Слово это хорошо, но ночевать в компании пяти десятков вражеских солдат, опираясь только на него, желания не было. С этого момента уже сам Ляо стал моим гостем — де-факто заложником. А утром наступит и его очередь убраться с моей земли. Мести дома Ляо я не опасался. Му Юн сам был заинтересован в том, чтобы его отбытие выглядело обоснованным и мудрым решением. Пусть сам придумывает эти причины и обеспечивает правдоподобность. А личные его обиды я как-нибудь переживу.

Скрипнула дверь, я вошел, несмотря на то, что на мой стук ответа не было. В комнате царила тьма, лишь слегка рассеиваемая проникающим сквозь большое арочное окно лунным светом. Покои бывшей супруги прежнего лорда, в которой поселили Лин, были просторными: большая кровать с балдахином, зеркало, гигантский шкаф и множество сундуков вдоль увешанных дорогими имперскими коврами стен, картинами в золотых рамках. Роскошно и безвкусно одновременно. Удивительно, как за два года здесь всё не растащили.

На кровати среди одеял и подушек виднелся нечеткий силуэт, скрывающийся под простыней. Неплохая попытка, но вряд ли найдется некто достаточно наивный, чтобы поверить в столь безмятежный сон после того шума, что мы подняли здесь менее часа назад. По крайней мере, я не из таких.

Так что, заходя в комнату, я ожидал внезапного нападения... И «заноза» полностью оправдала мои ожидания, удивив, однако, с направлением своей атаки. Стоило мне оказаться внутри, как откуда-то сверху на меня навалилось разъярённое шипящее создание. Будь на моём месте закованный в латы противник, ему бы тоже пришлось несладко — обхватив меня руками, девушка что есть сил сжала свои объятья, пытаясь, очевидно, выдавить внутренности попавшегося в её ловушку врага.

Сильна! Но недостаточно... Вместо того чтобы умереть в «живых тисках», я лишь расправил плечи, заключая её в объятия уже сам. Шептал слова успокоения, надеясь, что этого хватит... Однако очередной раз вырвавшаяся наружу ярость застлала разум девушки.

Получив лбом в челюсть, кривясь от боли, я, не разжимая рук, увлек ее борцовским приемом прямо на пушистый ковер. Хотел прижать и докричаться, но девушка, словно ласка, выскользнула из-под меня и, оказавшись сверху, нанесла удар… Было бы больно, если бы он достиг цели, но миниатюрный кулак Лин застрял в железной хватке моей ладони. Еще несколько раз это бешеное существо пыталось достать меня, прежде чем наконец застыло, глядя на меня неверящими глазами.

— А…а. Артур…

Зарыдав, она обмякла, а затем сжала не слабее, чем когда хотела раздавить.

— Я, я… Ох… Полегче, — теряя воздух, выдавил я.

— Извини, — хлюпая носом и размазывая слезы, она наконец-то отстранилась, чтобы вновь прильнуть, пряча лицо в моих волосах.

Долго лежали без движения, просто наслаждаясь самим чувством близости. В оставшуюся открытую дверь кто-то заглянул, пригляделся, ойкнул и растворился в сумерках коридора. Но мы даже не шелохнулись, не желая разрушить эту идиллию.

— Они убили их, Артур. Убили моих людей. Ралл, Метью, Робен… Они защищали меня до последнего, — зашептала девушка, вспомнив. — Рахна?

— Жива. Мы нашли её с остатками твоего отряда. И с этим ничего не поделать, Лин — это война, — ответил я.

— Ага, — всхлипнула она. — Наивная дура! Думала, война — это когда ты убиваешь и выживаешь. Иногда умираешь... А оказалось, самое трудное — это терять товарищей… А единственное, что ты можешь после, — это считать мертвецов и надеяться за них отомстить.

Отстранившись, она плавно перетекая в сидячее положение и окунувшись в собственные мысли, нервно теребила мою ладонь своими пальчиками.

— Поэтому я не хочу, чтобы ты ехала с нами в Пустоши... Не хочу тебя потерять, — пробовал я в очередной раз отговорить девушку на волне её переживаний, но, кажется, сделать только хуже.

— Хочешь оставить все страдания мне? Не дождешься! Сдохнем, значит, вместе... Я своего мнения не изменила, Артур. Я... Слабая я только с тобой, — и вдруг переключилась: — Мы победили?

Эта мысль заставила её забыть о слезах.

— Да, с завтрашнего дня Лоуденхарт под нашим полным контролем. Мы сделали предпоследний шаг, — устало кивнул я, поднимаясь.