Колю, перехватывая «бастард» двумя руками, вкладываясь в рывок по максимуму, в расчете пробить нагрудник... Почему бы и нет? С кирасой-то у меня получилось? Однако одно дело бить по закрепленной на столбе железяке, а другое — по человеку. Так и мой противник не новичок в своем деле — безнадежно опаздывая, он тем не менее умудряется немного сместиться. Кончик моего меча соскальзывает по гладкой скошенной поверхности, уходя в сторону, а его ятаган уже летит в мою голову.

Медленно! Перехватываю руку в латной перчатке у самого запястья и резко выкручиваю её. Силен мужик! Другому бы я кости переломал, а этот, закричав и выронив оружие, смог отдернуть раненую кисть, тут же атаковав вторым клинком. Делаю шаг назад и снова наношу удар — безрезультатно. Масса у этого парня больше моей раза в полтора будет, учитывая доспех, а на броне разве что зарубка осталась. Не удивлюсь, если этих ребят на алхимических эликсирах выращивали. Надо что-то менять. Искать брешь в доспехе? Попробуй, когда тебя то и дело норовят зарезать... Тут нужно что-нибудь бронебойное.

Кстати, вспомнился прием, показанный сиверийским «мастером». Хватаю меч за клинок и, выгадав момент, с размаха, словно клинком, бью заостренной гардой в висок маолинца. Пробить шлем мне не удалось, но вмятина получилась такая, что башка там целой точно не осталась. Переступаю через осевшего противника и с ходу всаживаю меч в сочленения стальных пластин на спине следующего. Тут и пробивать не надо, лезвие входит как в мешок с песком.

Но даже оставшись втроем, маолинцы продолжают доставлять проблемы — наших уже половина от изначального числа. Беру на себя еще одного, однако телохранители Му Юна перестали меня недооценивать. К первому присоединяется второй. Орудуя парными клинками, они начинают зажимать меня в угол. Отступая, я пытаюсь наносить точечные удары, но они кажутся бесполезными. Тот случай, когда сила и скорость разбиваются о гранитную скалу.

Благо Реймонд сотоварищи не упустили момент и, окружив отбившегося латника, смогли нащупать бреши в его броне. Оставшиеся противники снова перешли в оборону и даже еще какое-то время умудрялись отбиваться, однако уже вяло и с предсказуемым финалом. Одиннадцать к пяти — итоговый размен. Было бы печально, если бы мы уже не были у цели. Двери в покоях оказались даже не заперты.

Внутри, кроме самого Му Юн Ляо, оказалось еще пара элитных латников. Они замирают с обнаженными мечами, готовые отдать жизнь за своего господина, а великолепный цветок как ни в чем не бывало попивает чай из широкой фарфоровой пиалы. Спокойно, небрежно, будто мы сюда не с оружием пожаловали, а печеньки к чаю принесли. Более того, прогоняя нас, он раздраженно помахал рукой, украшенной длинными разукрашенными ногтями, и как ни в чем не бывало вернулся к чаепитию.

Я улыбнулся такой наглости и двинулся навстречу маолинцу, телохранители заступили мне дорогу, но я ужом проскользнул мимо них, уворачиваясь от запаздывающих клинков. Меч в моей руке замер у горла Му.

— Бросьте оружие, или он умрет, — сказал я, приближая лезвие.

Ляо даже позы не понял, продолжая величественно попивать из пиалы. Латники замерли в нерешительности, повернувшись к нам с Му Юн лицом, они бесстрашно подставляли спину моим бойцам.

— Убейте его… — бросил Му Юн.

— Еще одно движение, и я вскрою глотку вашему господину, — прервал я маолинца.

Мечи полетели на пол, а Рэймонд, готовый уже вонзить свою шпагу в спину противника, при помощи товарищей тут же спеленал обмякших противников, надёжно фиксируя амбалов верёвками.

— Хоть кто-то проявил благоразумие, — буркнул я, вспоминая парламентера.

— Ты разговариваешь с покойниками, Лоуденхарт. Лучше бы ты дал им выполнить свой долг и с честью умереть в бою. Теперь же они умрут в позоре, запятнав честь своего рода, — голос Му Юна тек, словно вода.

— Они защищали своего господина…

— И не справились. А самое главное, ослушались приказа, — брезгливо скривил губы Ляо.

— Ты мог его не отдавать, — усмехнулся я, убирая клинок от горла маолинца. — У них ведь не было выбора. Бессмысленная смерть.

— Смысл? Что ты понимаешь в смыслах, варвар? — улыбнулся Му и снисходительно объяснил: — Зачем мне оставлять в живых свидетелей того, как отпрыска дома Ляо взяла в плен банда наемников? Пятно на роду вассала можно отстирать, позор господина останется с ним в веках.

— В замке полно людей, всех пустишь под нож?

— Я? Никого. Палач будет вершить правосудие, если вина будет доказана. Скажи, Хо, ты виноват в неисполнении моего приказа? — задал вопрос, обернувшись к своему телохранителю, «великолепный цветок».

— Да, господин.

— Видишь, Лоуденхарт, он виновен.

— Ты чудовище...

В коридоре из-за запертых дверей раздались крики и звон металла.

— Я политик. И сегодня вечером должны были состояться переговоры. Все об этом знают, однако всем знать о том, как эти переговоры проходили, необязательно. Иначе жертв может стать больше... — как ни в чем не бывало заявил маолинец, отщипывая крупную виноградину от кисти на блюде с фруктами.

Этот урод еще смеет перекладывать ответственность за жизнь своих людей на меня? Вроде это я, сволочь эдакая, поставил его в безвыходную ситуацию. Я чуть было не задохнулся от возмущения. Но намек понял... Му Юн так предполагает переговоры без лишних свидетелей, однако сказать прямым текстом ему не позволит гордость. Адская выдержка у этого...

— Какое дело мне до ваших людей?

— Никакого, как и мне до ваших. Вопрос комфорта, лязг мечей мешает мыслям о мире. Вы дерзки и беспардонны, но настойчивы и удачливы. Так что присаживайтесь, и давайте обсудим наши дела, — снисходительно предложил мне Му Юн Ляо.

Даже понимая то, что маолинский аристократ держит серьезную мину при плохой игре, я не мог не восхищаться тому, как естественно ему это удаётся. Убрав меч на колени, я уселся на диван и тоже отщипнул винограда. Похоже, что подыграть Ляо будет лучшим выходом. Если он не дурак, а впечатление он такое не производил, то сам сделает всё, чтобы облегчить мне задачу, одновременно сохранив свою жизнь. Тут главное не забывать, что честь для этих узкоглазых ублюдков важнее жизни.

В дверь барабанили, но ломать пока опасались...

— Что вы предлагаете? — кивнул я на дверь, переложив ответственность на Му Юна, но у того уже был ответ на этот вопрос.

— Ли, сделай так, чтобы нам не мешали, — махнул рукой в сторону одного из своих телохранителей великолепный цветок, будто тот сейчас не был связан.

Рэй вопросительно посмотрел на меня, и я согласно кивнул. Мгновение, и один из латников, молча отодвинув засов, вышел в коридор.

— Вы что это, падаль чумная, устроили у дверей покоев господина! — услышал я рёв безмолвного доселе война.

Звон, крики, да и вовсе звуки стихли в момент. В гробовой тишине я услышал еще один хриплый голос.

— Нападение… Ли, что с господином?

— У господина важная деловая встреча, все вон отсюда.

Но хриплого это не убедило — то ли дурак, то ли упрямец.

— Я должен увидеть господина… — с нажимом сказал неизвестный.

Секундная задержка.

— Хорошо, Фей, но только ты один. Я не хочу, чтобы Великолепный Цветок созерцал это отребье.

Я сделал знак ребятам, и те, опустив оружие, замерли у входа. В покои в сопровождении телохранителя вошел пожилой маолинец в богатом кожаном доспехе, украшенном красными шелковыми лентами. Огляделся, увидел как ни в чем не бывало трапезничающего Му Юна и, глубоко поклонившись, так и замер.

— Простите за мое недостойное поведение, господин.

Воин всё понял, но виду не подал.

— Я понимаю причины твоего беспокойства, Мо Фей, но не прощаю тебя. Наведи подарок и больше не отвлекай меня.

— Буду ждать своего наказания, — ответил Мо Фей и, не разгибаясь, спиной вперед вышел из комнаты.

Двустворчатая дверь закрылась, отрезав наших от не наших, кроме двух телохранителей Му Юна и его самого.

— Ли Чень, охранять вход, — распорядился Ляо.