– Сделай-ка чаю, Григорий, – сказал он и сел в капитанское кресло, вытянув ноги.

– Есть, товарищ полковник! – и Гриша метнулся из капитанской рубки на крошечный камбуз в глубине гондолы.

Рядом с креслом капитана стоял небольшой деревянный столик на трех изогнутых ножках. Полковник вытянул ноги в яловых сапогах и задумчиво погладил столик ладонью.

– Я бы тоже чаю выпил, Олександр Миколайович! – по-дружески, не по уставу обратился к командиру капитан Конь. Ему это разрешалось, если не при подчиненных.

– Ну так и выпьешь, – усмехнулся полковник. – Гришка смышлёный, и тебе принесет.

– А может, ну его нахрен, эти Кабо-Верде? Рванем на Бразилию по прямой? А чё? Запасов провизии и воды у нас даже с запасом, чё тормозить-то?

– Ну-ну! Разговорчики! – добродушно усмехнулся Грымжейко. Но настроение у полковника с утра было превосходное, поэтому он еще раз объяснил своему подчиненному и старому армейскому другу: – На Кабо-Верде мы в последний раз перед Южной Америкой сможем выйти на связь с Великим княжеством. Дальше – десять дней над океаном…

– А не пошли бы они… – начал Конь.

– Не перебивай! – рявкнул полковник, впрочем, тут же смягчился: – А вот не пошли бы. У них ресурсы, Володимир. Без них нам жизни не хватит, чтобы построить нормальное государство. Это даже если они не вышлют за нами карательный отряд и не разнесут нас в клочья.

– Да они хрен нас найдут, материк огромный…

– Не для того я свою карьеру похерил, чтобы потом всю жизнь прятаться, как крыса, по бразильской сельве, – мрачно оборвал подчиненного полковник. – Поэтому действуем строго по моему плану. И больше не спрашивай, почему, – полковник улыбнулся каким-то своим мыслям и закончил: – Да и ноги размять хорошо бы перед походом через океан.

Григорий внес в рубку поднос с японским фарфоровым чайничком и двумя чашечками на блюдцах и поставил на столик перед командиром.

– Присаживайся, капитан, – сказал Грымжейко. – Маття, японский зелёный чай.

Ординарец разлил чай по чашкам. Полковник взял свою чашечку за тонкую ручку, солнечный луч просветил тонкую чашку насквозь. Грымжейко пригубил дымящийся напиток и прикрыл от удовольствия глаза. Но тут же открыл их и отдал распоряжение ординарцу:

– Связь с дирижаблями через две минуты? Выведи их на спикерфон.

– Есть, товарищ полковник! – Григорий подошел к пульту, пощелкал тумблерами и замер в ожидании.

Через две минуты в динамиках засвистело, затрещало и раздались голоса:

– Борт два, майор Никифоров на связи.

– Борт три капитан Ничипоренко на связи.

– Борт четыре капитан Глухов на связи.

– Борт пять лейтенант Сидоренко на связи.

– Докладывайте, – приказал полковник, и командиры четырех дирижаблей так же по очереди отчитались о состоянии своих машин, о здоровье экипажа и о том, что на бортах никаких происшествий и проблем нет.

Дирижабли полковника Грымжейко летели строго друг за другом с дистанцией ровно в тысячу метров. На связь с бортом номер один выходили один раз в час. Когда в рубке дежурил сам полковник, то он лично принимал рапорты, в другое время рапорты принимали капитан Конь и лейтенант Хмельницкий.

У Гриши Хмельницкого была удивительная способность, вот еще почему полковник взял к себе этого парня, – Гриша умел предсказывать погоду. Как он это делал, он и сам объяснить не мог, но точность его предсказаний удивляла всех, и даже отъявленные скептики уважительно признавали: это какое-то чудо природы, но парень реально уникум. Григорий не мог предсказать погоду на месяц или даже на неделю. Он и на сутки вперед не мог сказать, что там будет с погодой, его предвидение распространялось часов на шесть от силы, он так и говорил – за 5-6 часов могу угадать, какая будет погода. Но зато точность этого прогноза ошеломляла – парень даже скорость ветра мог предсказать и его направление; сколько осадков, как долго будет продолжаться дождь, будет ли он с градом…

Выслушав доклады, полковник вернулся к чаепитию. Старинный японский чайник удивительным образом держал температуру, почти как термос.

– Что там с погодой, Гриша? – спросил Грымжейко. – Никаких сюрпризов не будет?

– Никак нет, – товарищ полковник, – в ближайшие шесть часов погода не изменится.

– Ну и чудненько, как раз успеем дойти до Кабо-Верде. Изменить дистанцию между бортами! Новая дистанция двести метров.

Лейтенант Хмельницкий подошел к пульту и повернул рычажок – соответствующий сигнал передался на каждый дирижабль, и они начали приближаться к борту номер один, меняя дистанции с ним и между собой.

* * *

На Кабо-Верде заходили с севера, где-то за часа полтора перед закатом. Выбрали остров Святого Антония, второй по величине на архипелаге. Остров ничем особо не выделялся среди других, но, подлетая, Грымжейко заметил шикарный и очень большой песчаный пляж, на котором можно было легко «припарковать» пять дирижаблей. На северной оконечности пляжа с высоты полковник увидел серебристую змейку реки, которая зигзагами спускалась с горной гряды.

– И воды я еще здесь возьму, – подумал он вслух, как будто искал и нашел еще один довод, чтобы задержаться на островах Зеленого Мыса прежде, чем пуститься через Атлантику.

– Так у нас же запасов пресной воды с излишком, – напомнил командиру капитан Конь.

– Володя, ни черта ты не смыслишь в чаепитии, – усмехнулся полковник. – Чай, пробуждающий разум и укрепляющий дух – настоящий чай – можно приготовить только из свежайшей проточной воды.

– А, понятно, – Конь давно привык к причудам своего друга и командира и не удивлялся. Только до сих пор, за более чем десять лет знакомства с ним, не научился его понимать – просто соглашался, чтобы не спорить и не раздражать.

Когда дирижабль приземлился, Грымжейко отдал команду всем выйти на пляж, на корабле оставить только вахтенных.

– Скоро стемнеет, поэтому через час все на борту. Провести поверку и доложить.

Капитан Конь отправился сопровождать полковника, лейтенант Хмельницкий остался на вахте на мостике.

– Может, приказать взять оружие? – спросил капитан.

– Нет нужды, – ответил полковник. – Это необитаемые острова. Их откроют только в 1460 году, хотя… в ещё двенадцатом веке здесь, возможно, побывал арабский географ аль-Идриси… но, скорее, он узнал об этих островах от какого-то неизвестного путешественника.

– Ну, может, из Африки какие-нибудь дикари сюда приплывают… – продолжал строить догадки капитан Конь.

– Нет, Володя, до Африки тут 600 километров по прямой, на дикарской лодочке запыхаешься грести. Пойдем к реке.

– Так стемнеет скоро…

– Не ссы, я фонарик захватил.

Полюбовавшись закатом над океаном, офицеры возвращались к дирижаблям.

– Быстро тут темнеет, – проговорил капитан.

– Ну так в южных широтах всегда так, не знал, что ли? – полковник пожал плечами. – Привыкай.

– А когда ты собираешься на связь с Великим княжеством выходить? – спросил Конь.

– Завтра перед отходом, не хочу слишком рано выдавать наше местоположение, хотя… Думаю, Великий князь уже разгадал наш маневр и знает, где мы сейчас, ну, плюс-минус…

– Как? – остолбенел капитан Конь.

– Ну как? Не прост Валерий Иванович… Таких людей нельзя недооценивать – неспроста он Великим князем стал и такую империю воздвиг, считай на всю планету.

– Но мы же свою империю в Южной Америке собираемся строить…

– Не империю, Володя, а, скажем так, княжество. Своё княжество под боком у могучей империи. А чтобы империя нас не раздавила, будем ей служить.

– Ну тогда можно было и в Киеве остаться и служить, – капитан не мог до конца понять идею своего командира.

– Киев уже всё, Володя, он часть империи Великого князя, там ловить нечего. А вот новые земли – Южная Америка, например, ещё не заняты, и если мы их освоим, цивилизуем, и при этом будем полезны империи, то и будем в них править.

– А тогда чего ж ты не хочешь сразу объявить об этом Великому князю?