— Пойдем колонной не спеша по началу — пусть привыкают двигаться по пыли, посмотрят на местную живность. Как раскачаемся, ускоримся, — продолжил Руперт. — Кстати, я пообщался с вашим Марком. Занятный человечек, но уж простите, доверия у меня к нему нет. Он то пьет, то дрыхнет в отрубе. Опыт опытом, но мне нужна надежность, а не это…

— Вы с ним завтра поутру поговорите, — понимающе улыбнулся я. — Пустоши делают его другим человеком.

— Ладно, попробую, — согласился искатель нехотя, мне кажется, исключительно из уважения к моему титулу.

Пора на боковую. Устроившись на теплой земле, я долго возился в попытке согреться — забыл, каким обжигающе холодным здесь бывает воздух и мучительно «режущий» ветер. А вот некоторым еще только предстояло с этим познакомиться. В числе прочих была и моя... женщина... любимая женщина.

До сих пор, даже про себя, мне сложно признаваться ей в этом. Непривычное чувство заставляло меня, даже ведя внутренний диалог с самим собой, подбирать слова. Неужели я просто боюсь спугнуть свое нежданное счастье?

В итоге не прошло и четверти часа, как лежащий рядом тюк из одеял зашевелился, подполз поближе и уже под мой спальник, стуча зубами, вползла моя… все-таки женщина. Прижалась ко мне спиной, головой устроившись у меня на руке. Я что? Я-то не против. Вдвоем под парой одеял ночевать и правда комфортней. Желание спать при этом, правда, начало уступать другому, куда более жгучему чувству... Запустив руки под рубаху девушки, я... Получил по уху.

— Ай! Ты чего? — обиженно пробормотал я.

— Спи... — услышал я в ответ.

— Поспишь тут...

Однако, вопреки своим, я быстро забылся во сне, наполненном обрывками нереализованных желаний.

Утро принесло нам целых три плохих известия — если считать пропажу трех человек за отдельную новость.

— Как такое произошло, Салливан? Как могли сразу три человека бесследно исчезнуть? У меня в отряде хватает отчаянных отморозков, но самоубийц вроде не было.

Я был сильно раздражен, не успели еще толком поход начать, а уже первые жертвы нарисовались.

Среди наемников уже начали ходить брожения, а некоторые особо суеверные, списывая всё на демонов, предлагали вернуться, пока не поздно. Без мистики тут и правда не обошлось — судя по предварительному отчету, несчастные сами ушли в морозную тьму…

— Есть предположения, лорд Лоуденхарт. Давайте дождемся свидетелей...

К нам и правда уже направлялся пожилой воин из бывших «Ублюдков Марви».

— Так тут и рассказывать нечего. Встал, значит, Лух и пошел. Я и не заметил — ветер как свищет! Так он через меня кубарем перевернулся… — заикаясь, рассказывал наемник. — Говорю ему: «Куда прешь, сука?». А он мне: «Мама зовет».

Ветеран покрутил пальцем у виска.

— Я его, конечно, попытался удержать. Да куда там, мороз до костей пробирает. Вырвался да сбёг. А я что? Думается мне, мне своя жизнь нужней будет.

— Сирены, — утвердительно покачал головой наш главный эксперт по пустошам.

Беспокойства в его голосе не было.

— Что ещё сирены? — раздраженно буркнул я. — Завтра ещё троих недосчитаемся, а через неделю все на мороз погулять отправимся?

— Да не уйдет больше никто! — слегка повысив тон, ответил Салливан. — Сирены на людей в принципе не охотятся. Мы их обычно не слышим даже. Жрут мелких зверюшек, что в пыли обитают. Ночью начинают им мозги магией дурманить, так что те из теплой земли на мороз вылазят. А поутру собирают подмерзший урожай.

— Ну а люди тогда как?

— Да кто ж его знает, — тяжело вздохнул Руперт. — Встречаются, видимо, такие, кто мозгами обделен, да на песню их реагирует.

— Эт да, лорд Лоуденхарт, Лух умишком слаб был. Всё, что не касается драки, баб и выпивки, его не интересовало. Даже в подкидного играть не умел, хотя что там играть — бери да подкидывай…

— Ладно, свободен, — отослал я мужика и вернулся к Салливану. — Будем считать, избавились от слабого звена. Если эти поддались такому слабому воздействию, то и с «Ней» проблемы были бы...

— Приходилось встречаться? — заинтересовался искатель.

— Да, отбивались. Дама, я вам скажу, с характером.

— Говорят, и правда была женщиной когда-то. Да Катаклизм изменил… Монстр — монстром, но гордость женская осталась. Тех, кто о ней неприглядно думает, тиранит по-черному, — с этими словами Салливан отправился к своим. И вдруг обернулся: — Вы своим про это расскажите. Может, полегче будет.

— Думаете, повстречаем?

— Непременно. Идти нам далеко, я так понимаю, а стайки «Её» по всем Пустошам летают. Тут вопрос времени. Чем дальше, тем выше шансы. А уж сколько нам идти, только вы знаете.

Так и есть. Точную информацию о цели нашего вояжа Руперт Саливан не знал — только общее направление. И не узнает, пока мы не углубимся достаточно далеко. Относился он к этому с пониманием — слишком большой куш был на кону.

Волнения улеглись сами собой, стоило озвучить причину пропажи наших бойцов. Среди наемников проявление слабости — достаточная причина быть убитым. Даже если это оказывается слабость не тела, а разума. Даже посмеивались по итогу.

Дальнейшая дорога оказалась относительно спокойной. Шли в основном пешком, из транспорта только телеги с припасами и несколько лошадей для патрульных. Экспедиция должна была затянуться на месяц-полтора, а то и два. На лошадях, оно, конечно, быстрее было бы, да непросто это оказалось. Накладно с финансовой точки зрения, это понятно, однако даже найти в краткий срок табун хороших лошадок под собственные нужды — задача уже нереальная.

Кроме того, большинство моих солдат в седле держались немногим лучше мешка с луком. Искатели Руперта тоже больше пешеходами числились — надеяться на животных при долгих переходах дело гиблое. Настоящий ветеран Пустошей обойдется тем, что может унести с собой — остальное можно найти даже здесь.

Лошади по итогу достались только Марку, Яцу, Саливану, Элизабет и нам с Лин. Причем последняя своей привилегией не пользовалась — все еще изображала из себя стойкого оловянного солдатика. Подавая пример подчиненным, разделяла с ними все тяготы пути. И это не преувеличение — номинально я пусть числился здесь главным, однако приказы «Фурии» исполнялись охотней и тщательней.

После битвы в деревне, воины, что выжили в той заварушке и были найдены в замковой темнице, души в ней не чаяли. Леди, что до конца с мечом в руке сражалась с превосходящим числом противником, и сдалась только в обмен на жизни своих людей.

Даже если слухи несколько преувеличили героизм и мастерство Белой Фурии — всё равно подвиг был внушительным. При поддержке своих бойцов Лин отправила на тот свет маолинский гарнизон, обитавший в деревне, и львиную долю кирасиров-предателей. Авторитет девчонки взлетел на недосягаемую мной высоту. Можно подумать, это она маолинцев взашей выгнала из Лоуденхарта. Даже обидно немного.

В общем, держала марку Фурия, подтверждая слова свои делом. Даже на привалах не давала себе расслабиться, уделяя свободное время тренировкам, нас с Марком в поединки втягивала то и дело. Режже Рахну — слишком велека была разница в силле. У Элизабет, которая тоже себя сверхчеловеком мнила, совсем мировоззрение поплыло — глаз начинал натурально дергаться. Шоком для нее стало то, что я из нашей компании всего лишь на третьем месте по личной силе буду... А она — значит, четвертая.

Был у барышни пунктик на этот счет — не зря в свое время о слабости людской распиналась. Привыкла над всеми доминировать. Когда же во время одной из схваток Ловкач с Фурией, заигравшись, начали сражаться на грани, проявляя сверхчеловеческие способности, присущие «мастерам», и вовсе стала смотреть на них со страхом и завистью. С тех пор от Лин, а следовательно, и меня, она старалась держаться подальше. Зато в неразлучную компанию Марк-Яцу втесался клин.

Так прошло три дня, мы привыкли к местной смертоносной фауне, умудряясь более не нести потерь, и ускорились, потихоньку накручивая мили. Твари, что обладали маломальским инстинктом сохранения, на нашу колонну не кидались, нутром понимая, что на такую ораву лезть себе дороже. И шли мы теперь уже не просто вперед, куда я направление задал, а в конкретный район — туда, где пропадали разведчики Академии.