Мое развитие, как и обещал Монтелло, застопорилось… Упорство, сверхвыносливость и освоение базовых навыков фехтования позволили мне за два месяца совершить невероятный скачок. Но дальше постигать тонкости «искусства» приходилось по крупицам.

Второе, что заставляло меня с сомнением смотреть на этот мир, были понесенные мной расходы… Не думаю, что, заключая с Ривьеном сделку, Артур рассчитывал обучать меня месяцами, иначе бы не заикнулся, что на оставленные им деньги можно прожить годы… Половина из наших запасов золота ушло на оплату услуг наставника. Практически сотня золотых… И самое главное, то, что больше всего подкашивало меня, — Артур не возвращал...

«Месяц, максимум два», — так, кажется, говорил он?

Озвученные тобой, «брат», сроки вышли! Четвертый месяц на пороге, как тебя нет... Понимая, что накручиваю себя, я тем не менее день ото дня всё больше ощущала в себе признаки готового прорваться безумия. Всё, что держало меня в «узде», это тренировки и редкие визиты Леонарда. Он, как и обещал Артуру, навещал меня раз в неделю… И даже в ответ на мои жалобы, как мог, говорил слова утешения.

— Не надо нагнетать, девочка!

— Я вам не девочка! — в очередной раз огрызнулась я.

— А кто? Мальчик? — очередной раз насмехался он.

Уже давно просто по привычке… Старик вынужденно признал меня. Непонятно, правда, что его в итоге вынудило: безысходность или поражение в дуэли… Подтолкнуть его на этот опрометчивый шаг оказалось легче легкого — он просто не верил, что женщина, недавно взявшая в руки шпагу, способна противостоять его опыту и мастерству… Повелся на подначку. И пусть он оказался сильным бойцом, заставившим выложиться меня на максимум, однако тот бой я выиграла всухую. Так, чтобы не возникало иллюзий.

С тех пор он «зарекся» грубить мне ненастоящему и даже, как мне казалось, слегка опасался. Обронив однажды: «Ты станешь для него не просто вдохновением, а сильнейшим его оружием». Однако спуску он мне все равно не давал, издеваясь в рамках приличий… Если это можно было так назвать. Впрочем, я в долгу тоже не оставалась, превратив это в некую игру.

— Всё с ним в порядке, я тебе говорю! Вероятность, что он умрет, мизерна.

— Тогда почему он до сих пор еще не здесь, старик?

— Сама старуха! Сроки, что он тебе назвал, были весьма оптимистичные. Переговоры могли пойти не по самому мягкому сценарию…

— Говоришь так, будто что-то об этом знаешь, — попыталась надавить я.

— Догадываюсь. Академия давно ищет себе исполнителей среди Александрийской аристократии. Они просто обязаны уцепиться за эту возможность, — убеждал меня учёный.

— А если нет?

— Всё просчитано, Лин. Вмешаться может разве что глупая случайность… Я сделал всё, что смог. В девяти случаях из десяти он вернется сюда… Рано или поздно.

В голосе Леонарда я не услышала твердой уверенности. Да и откуда ей взяться в такой ситуации? Однако немного, да отпустило. А вот дальше я, кажется, сделала глупость — позволила себе проявить перед Монтелло слабость. Высказала беспокойство по поводу судьбы Артура. Вскользь, без подробностей, но и того хватило имперцу, чтобы сделать выводы.

По чуть-чуть, но этот засранец стал позволять себе лишнего. Неподобающие улыбки и намеки… Из-под маски мудрого учителя стала пробиваться его истинная сущность — ублюдочный деспот! Пару раз пришлось его осадить, намекнув на расторжение наших договоренностей. Помогало плохо. Он нужен был мне больше, чем я ему... А терять такого наставника я не желала.

Пришлось подстроить их встречу с Леонардом. Аристократ и не последний человек в столице, если верить словам Артура, должен был стать сильным аргументом на моей стороне. «Знакомство» наше случилось не с бухты-барахты. Лорд Лоуденхарт заранее пустил слухи о том, что ищет для своих проектов алхимика и механика, а затем «по рекомендации» вышел на известного в узких кругах человека. А затем потихоньку в течение месяца развивал эти взаимоотношения. Даже что-то там подписали «на публику» в королевской канцелярии.

Теперь «официально» с разрешения брата Леонард якобы за мной ухаживал. Чем и объяснялись его редкие, но регулярные визиты. Этим я и решила воспользоваться. Показать замаравшемуся имперцу, что даже в отсутствии брата меня есть кому защитить. Даже если старый аристократ не собирался так поступать на самом деле...

— О, «маэстро», проходите, вы не будете против, если мы отложим наши занятия на несколько минут? Знакомьтесь, это Леонард Верони, друг нашей семьи, — странным образом на меня посмотрели сразу оба мужчины.

Старик удивился моему ласковому тону и статусом, которым я его наделила, а вот Монтелло… Он подобрался, словно его подменили. Заулыбался, стал вести себя подчеркнуто вежливо, даже заискивающе, по крайней мере в присутствии Леонарда. Столь разительная перемена показалась мне странной, но особого значения я это не придала.

Зато снова сглупила, заговорив с Ривьеном об изменении цены на его услуги. В заначке у меня осталось около семидесяти золотых монет. Такими темпами они должны были закончиться менее чем через три месяца. Месячные расходы на содержание дома и его прислуги выходили вдвое меньше, чем один урок «маэстро». Однако общаться на эту тему до тренировки он наотрез отказался. Боялся, что я запрошу скидку уже с этого занятия? Как-то мелочно. Или и вовсе собирался мне отказать?

— Защита, не забывайте про защиту, Леди. Забудьте о «рисунке», он заставляет делать вас то, что вы уже умеете, возведя это в абсолют. Хотите стать сильнее — учитесь новому.

Он словно подводил меня всё это время к нужной мысли.

Сейчас, когда вы можете по собственному желанию входить в состояние «бадхи», пробуйте перестраиваться. Отстраняться, наблюдая за собой издалека. Сверхэффективность в бою — это не всегда то, что тебе нужно. Иногда наилучший вариант — просто остановиться.

— Почему? — запыхавшись, я отбивалась от летящих в меня по самым замысловатым траекториям уколов.

«Рисунок» заставляет мозг думать по-другому. И это может завести в ловушку: десять идеальных шагов и пять выверенных ударов… Забылся, заигрался, а на шестом вокруг тебя смерть.

— Звучит так… — пыхтела я. — Будто мне для дальнейшего обучения «маэстро» более не нужен.

— Нужен, — отвечал Ривьен. — Но только чтобы корректировать ваше развитие… И только для того, чтобы его ускорить.

— Значит… — не стала тянуть я. — Наши занятия можно урезать?

Животрепещущий для меня вопрос. Остановив поединок, я ждала от него ответа.

— Конечно. Думаю, одного в неделю будет достаточно. Но это, конечно, не отменяет того факта, что вам необходим сильный дуэлянт в оппоненты, способный заставить вас расти, развиваться как мастера… — мне показалось, что Монтелло перестал чудить, но он тут же «исправился», проворчав надменным голосом: — Однако мое предложение вас не заинтересовало…

— Я не могу решать подобные вопросы без участия брата, — выдала я давно заготовленную фразу.

— Вы ведь сами не верите, что он вернется? — усмехнулся «маэстро».

— Как вы можете такое говорить? — злость начала закипать во мне.

— Говорю то, что вижу. Очевидно, что молодой лорд попал в несовместимые с жизнью неприятности, если оставил сестру без средств к существованию…

Буря возмущения зародилась в моем сердце. Не сдержавшись, я всерьез атаковала имперца. И пусть в руке моей учебная рапира — больно можно сделать и ей. Так же больно, как сейчас, было сейчас мне. В порыве загорающегося приступа безумия я двигалась так быстро, как никогда прежде. Пытаясь контролировать себя ошметками притупившегося сознания, я полностью отдалась во власть «рисунка» и «танца». Оказавшись в невыгодном для себя положении, Монтелло пришлось всерьез напрячься.

Будь в его руках боевое оружие, «маэстро» порубил бы меня в салат, но гладкая рапира, оснащенная на острие защитным шариком, могла меня только задержать. Но только не в том случае, если я шла напролом, игнорируя боль и возможные травмы.

Ривьен даже осторожничал поначалу, но когда сообразил, что я не шучу, дал волю своему клинку. А толку? Получив несколько болезненных ударов, я, тем не менее, проломилась сквозь защиту, сознательно нарушая логику его «рисунка». А затем вырвала из рук оружие, ухватив за гладкий клинок. В глазах самоуверенного щеголя разгорался страх, а я добавила ему еще «дровишек», выбросив свою рапиру и впившись своими тонкими пальчиками в горло «мастера» мертвой хваткой.