Еще один подарок от бывшего хозяина: старые мечи, щиты, копья, булавы и прочие орудия смертоубийства. Среди этого хлама я также отыскала себе новую шпагу. Прежняя, тупая и грубо сделанная, наравне с учебными рапирами, не шла ни в какое сравнение с этой красавицей: без излишеств, с ажурной чашеобразной гардой, она была короче, тяжелее и толще того оружия, с которым я уже привыкла упражняться. Но зато обладала повышенной прочностью… И эта находка оказалась весьма своевременной. Оценив мою силу, Монтелло лишь изумленно качал головой.

— С таким силовым потенциалом половина классических техник фехтования становятся против вас бесполезны, леди, — заявил учитель. — Скорость, помноженная на мощь. Вы способны проломить оборону противника вместе с его оружием. Для «мастера» это открывает новые возможности…

— Что я-то?.. Вы бы видели, на что способен Артур! — всплеснула руками, поделилась я. — Он же вдвое, нет, втрое сильней меня.

— А это значит, что тяжелый полуторный или даже двуручный меч будет для него предпочтительней той шпаги, с которой он балуется, — покачал головой Мантелло. — Каким все же недальновидным был его первый учитель…

Удивлялся он, конечно же, зря, но откуда ему было знать, что эта сила приобретенная?

Однако сейчас мы говорим о вас, леди Линдсис. В вашем случае всё иначе: сила, гибкость, скорость, легкость и талант — поистине уникальное сочетание. Если вы продолжите заниматься в том же темпе, через несколько лет вы сможете догнать меня… По общим показателям.

— Звучит здорово! — не смогла сдержать я радостный вскрик.

Монтелло поморщился, и продолжил.

Однако «в том же темпе» вам не светит. Как только я передам вам основы и задам «направление» — останется только практика.

— Я занимаюсь по два часа в день. До и после ваших уроков, «маэстро», — похвасталась я.

— И это приносит свои результаты, — покивал учитель. — Но скоро вы перестанете ощущать отдачу. В «бою с тенью» ничего нового не обретёшь. Максимум — поддержание формы. Вам нужен сильный, заставляющий выкладываться на максимум противник. Опыт настоящего боя…

— Но у меня есть вы! — опять вспыхнула я.

Монтелло посмотрел на меня как-то странно и также странно улыбнулся своим мыслям. Что я такого сказала?

— Пока что есть. Но навыки придется оттачивать долгие годы… Даже если вы невероятно богаты — «мастер клинка» не станет вашей дворовой собачкой. Разве что…

— Что? — ехидно поинтересовалась я, уже понимая, к чему он клонит.

— Разве что некий «маэстро» станет вашим мужем, — закончил Ривьен, ожидая моей реакции на его завуалированное предложение.

В голове у меня пронеслась буря. Еще недавно я бы танцевала от подобного предложения. Имперский аристократ, «мастер клинка». Уже не молодой, но далеко не старый. Симпатичный и даже пикантный, учитывая цвет его кожи и привычку подводить глаза…

Однако сейчас всё иначе… У меня есть Артур. Или нет? Опять то же самое! Как я вписываюсь в его планы на будущее? Да и о каком будущем идет речь, когда смерть стоит у нас на пороге?

Если мы сможем найти лекарство от черной гнили, если сможем отбить Лоуденхарт… Нужна ли я ему буду после? И в каком качестве? Быть может, он сам решит меня спровадить замуж... Слишком много «если», для того чтобы строить планы на будущее. Однако саму эту идею с ходу отрицать было глупо... и невежливо.

— Возможно, — сказала я, наблюдая, как у Мантелло расширились зрачки, тут же осадила полуулыбкой: — Но это не единственный возможный вариант. А быть может, и не самый лучший.

Взгляд «маэстро» стал строже, но и только. Это был не жесткий «блок», а мягкое «пари» с возможным продолжением. Однако «поединок» этот я решила отложить — не время и не место. Надо дождаться Артура.

Тренировки с Монтелло становились всё интересней. Чем больше основ я «впитывала», тем разнообразней становился мой «рисунок» и «танец». Наши быстротечные схватки больше не походили на игру взрослого льва с котенком. Теперь я могла доставить Монтелло неприятностей, а иногда даже заставить всерьез напрячься.

— Ну же, давайте. Покажите, на что способны, — вскрикнул «маэстро», побуждая меня работать на максимум.

Крутанувшись против часовой стрелки, я пропустила нацеленный мне в грудь укол мимо и тут же ушла в прогиб, одновременно перебрасывая рапиру из правой руки в левую — выпад. Такому меня не учили — подсознание само выбрало лучший вариант, а тело услужливо выполнило его команду…

Ривьен уклоняется, но и я не останавливаюсь — размашистый удар, превращающий его «красную» зону в желтую, а затем два быстрых шага и выход на ближнюю дистанцию. У «маэстро» не остается свободы маневра, его ответный укол я читаю… Он вообще не любит лишних движений, словно заводной механизм делает только то, что необходимо.

Я же, напротив, кружась будто в танце, непредсказуемо меняю вокруг себя «рисунок»! Удар, поворот, вращение, подшаг, пируэт. Красный, желтый, зеленый... И укол. Но мой противник, лишь меняя положение тела и делая скупые движения ногами, легко восстанавливает баланс. Я ускоряюсь — теперь наш бой проходит в «зеленых» и «красных» оттенках. Желтые практически отсутствуют.

Это моя придумка. Если заводить бой в крайность, действуя на грани, то уследить за изменениями «цветов» становится сложнее. Вот тебе ничего не угрожает, и вдруг смерть на кончике клинка щекочет твое горло. Тут уже на первый план выходят физические показатели, которыми я ныне могу заткнуть за пояс практически любого мужчину…

Максимум риска и столько же отдачи. Мантелло это не нравится! Его техника — это академически выверенные движения, а мой «танец» вносит в сражение сумбур. Откуда моему оппоненту знать, когда я нанесу удар, если я не ведаю этого сама? Ритм — рваный, но гармоничный… Абсурд, но именно так я его ощущала...

— Туше! — огласил «маэстро», и я согласно опустила клинок.

Мне снова удалось его заставить активно двигаться! Не весть какая победа, но, учитывая разницу в наших навыках, для меня это было невероятное достижение.

— Танец, говоришь? — строго посмотрел на меня Ривьен. — Не хочется признавать, но что-то в этом есть.

— Правда? — радостно вскрикнула я.

Каждый мастер может видеть «рисунок» и своими движениями-мазками менять его под себя. Но нет одинаковых к этому делу подходов. Каждый художник видит свое искусство по-своему.

— Не совсем понимаю, — слова его показались мне загадкой, но он продолжил в том же духе.

— Кто-то использует тонкую кисть, другой накладывает широкие размашистые мазки, третий тычет в холст пальцем… Ты же берёшь палитру и швыряешь ей в полотно. И каким-то чудесным образом вместо нелепого пятна получаешь пусть странную, но гармоничную картину, — закончил «маэстро».

— Я так и не поняла плохо это или хорошо, «маэсто»?

— Это странно… — повторил он. — Но эффективно против таких «художников» меча, как мы. А вот насколько… Всё будет зависеть, как ты сможешь развить этот навык. Сейчас я преодолеваю его довольно легко, но…

— Но? — с надеждой спросила я.

— Но молодого «мастера клинка» ты сможешь поставить в неудобное положение.

— Да! — воскликнула я, и не сдержав радости, расцветая довольной улыбкой.

— Поменьше самообмана, леди. В бою с обычным противником это не даст вам никакого преимущества, а может быть и наоборот, загонит вас в угол, — осадил меня Монтелло.

— В бою с обычным противником меня будет вести мой «рисунок» и отточенные навыки, — не растерявшись, самоуверенно оскалилась я.

— Тоже верно, — усмехнулся учитель. — Однако вам еще очень и очень далеко до совершенства…

— А значит, продолжим нашу тренировку! — с удвоенным энтузиазмом я, словно ястреб, налетела на Ривьена, пытаясь застать врасплох.

Хочу стать сильнее! Если уж не лучшей, то одной из тех, о ком будут говорить с придыханием и завистью! И раз господь наградил меня этим даром — будет преступлением не выжать из себя всё до капли.

И я старалась. Прогрессируя семейными шагами, по словам моего учителя. Теперь простой рубака был для меня более не противник… И тут случился кризис. Даже два или три…