Мы с мистером Райтом беседовали ни о чем, поправляя здоровье густым темным элем, который хозяин варил исключительно для себя и дорогих ему гостей. Хорошо! Однако всю эту идиллию нарушил остановившийся у нашего столика богато одетый толстячок.

— Как дела, мистер Оукли? — Райт поднялся, протягивая руку незваному гостю.

— Как сажа бела, мистер Райт, — прогнусавил тот. — Были бы хуже, да всё еще вчера украли.

— У вас украдешь... — усомнился Райт и, увидев, что Оукли вопросительно смотрит в мою сторону, решил нас представить: — Лэр Артур Лоуденхарт, позвольте представить, Оуэн Оукли. Глава торгового дома Оукли, проездом у нас по рабочим моментам.

Оуэн поклонился, я же лишь вежливо кивнул. Не знаю, чем, но физиономия этого торговца мне совершенно не понравилась.

— Здравствуйте, лэр Артур. Вы не будете против, если я ненадолго присоединюсь к вам? Не хочу быть излишне назойливым, но разрешите украсть у вас пару минут вашего драгоценного времени?

Я был против. Более того, поведение торговца показалось мне подозрительным. Столь богатому и влиятельному господину не пристало расшаркиваться перед рядовым аристократом, роль которого я сейчас отыгрывал.

— Вы, конечно, присаживайтесь, Оукли, — не стал я сильно грубить. — Однако, право, не понимаю, какие у нас с вами могут быть с вами дела? Я здесь проездом и не позднее чем завтра отбуду.

— Прошу прощения, лэр, боюсь, я неверно выразился. Моя ошибка, — склонил голову торговец, услышав прохладу в моем голосе. — Дело это, конечно, для меня. А вас я осмелился просить вас об услуге.

Я изобразил скучающий вид, намекая на то, что этот разговор мне малоинтересен, и только вежливость не позволяет досрочно закончить наше общение. Оукли заторопился, объясняя суть просьбы.

— У нас на днях случился пожар в портовых складах. Поджог. Погорело много. По горячим следам удалось установить и задержать исполнителей. Однако двое из подозреваемых скоропостижно скончались от острого отравления, а одного с трудом удалось откачать, — толстяк вытер выступивший на лбу пот кружевным платком. — Запел он, как оклемался, соловьём — понял, что жизнь его гроша ломаного не стоит. То, что заказчик был из конторы «Литтлби и сыновья», для нас откровением не стало — давние конкуренты. Сами Литлби, конечно, отбрешутся, спишут всё на самоуправство младшего наёмного звена, возможно, даже кого-то вздернут. Но ущерб компенсировать будут должны, да и репутационные потери...

— Всё это очень занимательно, Оукли, но я тут при чем?

— Документально мы можем заверить показания только в присутствии официального представителя канцелярии королевства, лэр Артур. Но также подойдут документы, заверенные титулованной особой, — купец вопросительно посмотрел на меня.

Кажется, я понял, откуда растут уши этого разговора: хитрец откуда-то узнал о моем титуле. Кажется, кроме Райта, я никому об этом не сообщал. Впрочем, не сильно-то и скрывал.

— И что вам мешает дождаться представителя канцелярии?

— Боюсь, всё что угодно, лэр. Я не исключаю нападение на тюрьму или подкуп охраны. Не удивлюсь даже локальным стихийным бедствиям в окрестностях.

— Ясно... Понял вас, Оукли, но нет. У меня отсутствует какое-либо желание лезть в ваши дрязги с конкурентами, — вежливо улыбнулся я.

Последнее, чего я хотел, это привлекать к своей персоне излишнее внимание, так я еще и физически не мог заверить подобные документы. Личная печать клана Лоуденхарт, исполненная в виде родового перстня, у меня была... Даже несколько, но находились они в столичном схроне моего агентства. Мой скорый отказ, правда, торговца не смутил.

— Понимаю, что трачу ваше время зря, лорд Лоуденхарт. Дело это не вашего масштаба, однако, возможно, этот небольшой презент сможет смягчить ваше сердце, — зашептал Оукли, склонившись над столом, будто сообщая некий секрет, и прежде чем я успел ответить, достал из сумки рукоятью вперед кинжал. Положив его между нами на столе, он нагрянул мне в лицо.

Скрыть свои эмоции стоило титанических усилий. Боже, какой же прекрасный образец древнего кузнечного искусства я лицезрел. Сделанный явно еще до Катаклизма клинок был выкован из тантия — металла чрезвычайно прочного и износостойкого. Изощренные вензеля, выбитые по всей его поверхности, казались украшением, являясь на самом деле рунной вязью, придававшей этому оружию особые свойства. Я не эксперт, но поговаривают, что лезвием такого кинжала можно рассекать даже сталь. Идеальное оружие убийцы. Было. Судя по тому, что камешек в гарде вместо темно-фиолетового цвета имел тусклый серый, магия клинка была мертва.

Но даже так он оставался дорогущей антикварной игрушкой. Боюсь, что торговец не отобьет его стоимость, даже получив двойную компенсацию. Видимо, уязвить конкурента для него важнее финансовых потерь. На мгновение я пожалел, что под рукой нет этой треклятой печатки, но виду не подал.

— Святые портки Меченого! — закатив глаза, я недобро прошептал торговцу: — Давайте я сделаю вид, будто бы не заметил, что вы пытались меня купить. И тогда мне не придется говорить вам крайне неприятные слова. Как вам такое предложение, мистер Оукли?

— Прошу прощения, лорд Лоуденхарт действительно перегнул палку, — тихо прогнусавил торговец и, мне показалось, даже с облегчением убрал чудесное оружие в сумку.

Долго задерживаться Оуэн не стал, предложил тост за знакомство, перекинулся парой слов с Райтом и засобирался. Встал из-за стола и вдруг замер с открытым ртом. Я проследил за его взглядом и уже сам застыл в восхищении.

Со второго этажа по центральной лестнице спускалась Лин. Черные укороченные и доведенные под ногу ботфорты, коричневые лосины, обтягивающие стройные, как оказалось, длинные ноги девушки. Черный редингот со шнуровкой частично открывал туго обтянутую белой рубахой грудь. Украшенная серебристой тесьмой блузка была расстегнута на две верхние пуговицы, соблазнительно обнажая декольте — на самой грани приличия.

Довершали всю эту прелесть ниспадающие по плечам белые с серебрянкой волосы и холодные, словно осколки льда, глаза. Странно, но Лин выглядела даже старше, чем еще вчера. Сейчас передо мной была не малолетняя милая заноза, а пышущая энергией молодая девушка.

Мне стоило огромных усилий сохранять непроницаемое лицо, игнорируя изменившееся вдруг настроение мужского коллектива. «Сестра» все-таки. Вспомнив о приличиях, захлопнул рот Оукли. И даже попытался что-то сказать, когда его опередили.

— Ого, вот это козочка. Я бы с такой поскакал! Хотя гляньте, она же сама наездница. Дорогуша, если решишь покататься, то я здесь!

Придурок успел набраться, но это не было ему оправданием. Гай Франциско Антарес был способен понять этого мужика, быть может, даже улыбнуться сальной шутке, но даже ему почему-то не понравилось услышанное. Артур Лоуденхарт не мог поступить никак иначе...

Я так и не понял, что заставило меня сорваться с места. Нежданно посетившая меня ревность? Братские чувства или понятия чести, что диктовал мне образ лорда Лоуденхарт? Демон его знает! Но мой стул улетел в сторону.

В два шага я оказался около того урода, что позволил оскорбить мою… мою... Да не важно! Удар ногой по ножке стула, и пьяный хам, так и не поняв, что произошло, начинает заваливаться назад, лишившись одной из четырех точек опоры. Поднимаю руку, чтобы добавить кулаком по зубам, так, чтобы эта сволочь надолго запомнила урок, когда замечаю движущуюся в мою сторону полоску стали.

Вот рука одного из лесорубов лежит на столе... И в следующее мгновение короткий метательный нож со смещенным центром тяжести, взявшийся словно из ниоткуда, со свистом разрезая воздух, устремляется в мою сторону.

Не припомню за собой подобной прыти, прежде я точно не был на такое способен. Время словно запнулось на мгновение, даруя мне возможность наблюдать за приближающимся ко мне заточным куском металла. Я даже успел разглядеть хитринку в глазах «лесоруба». Видел, как его рука опускается на место, а на лице появляется изумленное выражение: будто произошло что-то неординарное. Например, внезапно умер сунувший свой нос в чужие дела некий лорд.