— Только зря тетиву взводил, — проворчал Тойо, не наблюдая для себя цели. — Мы ж тут всех убили.

— Цепи на шеях! — сдавленно выкрикнул кто-то. — И перстни! Снимай, парни! Наше это. В бою взято. Сам ванакс теперь не отнимет.

— Не отниму, — кивнул невесть появившийся господин легат. — За мной! Тут недалеко.

— Есть недалеко! — гаркнул Тойо, который вдруг почувствовал, что это тот самый, единственный в жизни момент, когда даже такое ничтожество, как он, может в один миг взлететь к самому солнцу.

— Мы за тебя, государь, Сераписа с Великой Матерью зарежем! — снова гаркнул он. — Только прикажи!

— Как зовут? — спросил его Клеон прищурившись.

— Десятник Тойо, — сказал критянин. — Вторая сотня шестой когорты.

— Я тебя запомнил, Тойо, — серьезно кивнул Клеон. — Раз так, за мной!

— Погоди, государь, — одурел от прилива удачи десятник. — Раз мы его ищем, то его там уже нет. Не полный же он дурак.

— Дельно, — усмехнулся Клеон. — Найдешь его?

— Раз плюнуть! — уверил Тойо, открыл пинком ближайшую дверь, выволок оттуда воющего придворного в шелковом платье и отрезал ему ухо.

— Где ванакс? — спросил он. — Если не скажешь, глаза выколю.

— Там! — заверещал придворный, тщетно зажимая текущую кровь. — Его туда повели!

— Неплохо, — одобрительно усмехнулся Клеон. — А может, нужно было сначала спросить, а потом уши резать?

— Никак нет, государь! — вытянулся Тойо, преданно сверля того взглядом. — Так куда быстрее. Этому меня еще в первогодках научили. Пошел, падаль!

Отправленный пинком в полет придворный повел их куда-то по коридору, где виновато развел руками. Дальше не знаю, мол. Впрочем, солдаты, натасканные искать добычу во взятых городах, вышли на след быстро. Они усеяли сверкающие плиты пола отрезанными пальцами и ушами, а потому совсем скоро и ванакс Архелай, и его наследник Архелай-младший уже стояли перед сворой захмелевшей от безумия происходящего солдатни и тихо подвывали от ужаса.

— Сын-н-нок! Сын-н-нок! — трясущимися губами прошамкал ванакс. — Не бери такого преступления на душу! В Тартаре мучиться тебе за это. Никто из жриц Великой Матери не отпустит твоих грехов.

— Да какой грех, отец? — неподдельно удивился Клеон. — Я ведь не делаю ничего, просто мимо шел. Дай, думаю, с любимым батюшкой поздороваюсь. Вдруг он меня законным наследником признает. Признаешь ведь?

— К-конечно, с-сынок… — простучал зубами Архелай и подписал бумагу, которая появилась в руках Клеона словно из ниоткуда.

— Я, собственно, здесь уже закончил, — мило улыбнулся законный царевич, дуя на чернила. — Не будет на мне греха, батюшка любимый. Я и на исповеди, и перед богами с чистым сердцем предстану. Я ведь уже ухожу. Вы тут поболтайте пока.

И он, к полнейшему изумлению и солдат, и самого ванакса, и его наследника, вышел, осторожно притворив за собой дверь.

— Ну, чего встали, олухи? — рявкнул Тойо, доставая из ножен кинжал. — Совсем намеков не понимаете? Каждый по удару делает! Лицо не трогать! Чует мое сердце, парни, мы из этой комнаты с золотыми ожерельями на шее выйдем. Ну, благородные эвпатриды, режь эту сволочь! Не жалей их. Они нас с вами не жалели.

— Нет! Нет! Умоляю! — жирные щеки ванакса задрожали мелкой дрожью, а Архелай младший попытался было дать стрекача, да только бежать отсюда было некуда. Его отправили наземь коротким ударом в солнышко. Лицо бывшего наследника пощадили, похороны ведь впереди.

Через минуту, когда Клеон вошел в комнату, на полу лежало два обезображенных тела тех, кто еще недавно правил этой частью мира. Парень подошел к ним, осмотрел немигающим взглядом, а потом спокойно сказал.

— Они, наверное, угорели. Эти новые очаги — какое проклятие. Столько людей засыпает и не просыпается потом, просто ужас. Я запрещу их отдельным указом.

Эрано осваивалась в своих новых покоях. Ей всегда нравилась именно эта комната во дворце. В ней ощущался какой-то несвойственный этому пафосному месту уют. Именно здесь она жила, когда ей было пятнадцать, и она стала первой из любовниц охочего до юной плоти Архелая. Эрано с огромным удовольствием провела все положенные церемонии прощания с телом ванакса. Его пока еще мумифицируют, но она периодически посещает отца своего ребенка, чтобы напоследок плюнуть ему в лицо.

Лита, внезапно ставшая из домородной рабыни личной служанкой самой ванассы, пребывала в состоянии мозгового паралича. Но поскольку умственная деятельность у таких особ почти не связана с речевым аппаратом, то, причесывая свою хозяйку, она стрекотала как сорока.

— Людишки в городе до колик перепугались, госпожа. Так перепугались, что и не выговорить. Стражу городскую с улиц разогнали. Солдатня теперь столицу патрулирует. А они грубияны все как один. Многие говорят так, что и не понять ничего. Половина даже вывеску на борделе прочитать не может. Страшные все, как даймоны. В глаза глянешь и обмираешь тут же. Не глаза, а бездна Тартара плещется. Как у благородного Тойо, нашего нового начальника дворцовой охраны. Дикие они все, невоспитанные жутко. Женщины на улицы выходить боятся, их хватают за всякое, юбки задирают. И таверны не открывают пока. Солдатня не платит ничего, а вместо денег может в рожу сунуть(1).

— Это скоро закончится, — поморщилась Эрано, которую уже покинуло безумное счастье внезапной победы, а вместо него навалились заботы огромного государства.

— Матушка, — в покои вошел Клеон, и Лита, испуганно ойкнув, согнулась в поклоне. Новый государь повел бровью, и она мышкой выскользнула за дверь.

— Сыночек мой! — Эрано с нежностью разглядывала Клеона, который вернулся из гиблого похода настоящим мужчиной.

— Я пообещал солдатам по тысяче драхм, — нетерпеливо сказал Клеон. — А еще я должен дать им землю на Сикании.

— Это было несколько опрометчиво, — поморщилась Эрано. — Но делать нечего, мой дорогой. Обещания солдатам надо выполнять, иначе мы с тобой последуем за твоим отцом, Хлоей и Гектором.

— Хлоей? — поднял бровь Клеон. — Я пока не давал такого приказа.

— Хлоя выпила яд, — спокойно ответила Эрано. — Она сама так захотела. Дворцовый лекарь составил его для нее.

— Сколько она умирала? — прищурился Клеон.

— Два дня, — скучным голосом ответила Эрано. — Я приказала уменьшить дозу, чтобы эта тварь помучилась подольше.

— Понятно, — вздохнул Клеон. — Надо назначить дату коронации и выбить новую монету с моим профилем. Я полагаю, остальным легионам тоже придется дать денег, матушка. Мне не нужны волнения в армии.

— А еще нам нужно женить тебя на царевне из Фригии, — раздраженно ответила Эрано. — Мы ждем ее со дня на день. Бедная девочка и не знает, что у нее уже третий жених за полгода. Она ведь к Гектору едет. Можешь себе представить?

— Да плевать мне на нее, — жестко ответил Клеон. — Мне нужны земли для моих солдат. Найди их где хочешь. Миллион плетров! На Сикании!

— Да нет тут столько, — охнула Эрано. — Только если государственные отдать.

— Значит, придется отдать, — решительно кивнул Клеон. — Подумай, как их возместить. Проверьте все кадастры. Гоните с земли всех, кто по любой причине не посылал сыновей в армию. Казни тех, кто был с Хлоей. Забери их земли в Италии и Ливии. Матушка, я ведь тебя знаю. У тебя в голове целый список тех, у кого нужно отнять все, пока они не пришли в себя.

— О да! — зловеще усмехнулась Эрано. — У меня есть список. И ты удивишься, до чего он длинен.

— Я собираюсь набрать еще три легиона, — сказал вдруг Клеон. — Ищи деньги.

— Великие боги! — Эрано даже рот закрыла в испуге. — Да ведь казна пуста! Мы едва сводим концы с концами, а впереди похороны Архелая, коронация, твоя свадьба и очередной День Великого Солнца. Нам еще игры устраивать! Зачем тебе новое войско?

— Кельтику надо раздавить, — поморщился Клеон. — Кельты могут стать слишком сильны. Пока там Бренн, мне не спать спокойно. Это очень опасная сволочь, матушка. Сейчас у нас нет большего врага, чем он. Я дал ему пять лет спокойной жизни, но пяти лет у нас с тобой нет. Я выйду в поход сразу же, как только соберу войско.