— Быстро, я сказал, — свирепо прошипел ему в ухо Неф, и возница невольно проглотил тугую слюну, до того ему стало страшно.

Они оказались на месте через четверть часа, и Неф, будучи грамотным, увидел нужную вывеску: «Меняльная контора рода Витинов. Работаем с 12 года восстановления священного порядка».

— Ага! — удовлетворенно сказал сам себе он и замолотил кулаком в крепкую дверь.

— Тебе чего, солдат? — с недоумением посмотрел на него чернявый паренек. — Дверью ошибся? Это тебе не бордель.

— Господин Бренн Дукарии привет шлет, — шепнул Неф. — Послание для Спури Арнтала из рода Витинов.

— Заходи! Быстро! — воровато оглянулся пизанец, и уже через несколько ударов сердца египтянин оказался в изумляющем тихой роскошью кабинете. Тяжелые бархатные портьеры, зеркала и резная мебель стоили как годовое жалование всей их сотни. На него смотрел круглолицый, с крупным носом меняла, на груди которого тускло сияла золотая гильдейская цепь.

— Говори, — произнес пизанец, во взгляде которого боролись опасение и нетерпеливое ожидание.

— Легат Клеон высадился в порту, — произнес Неф. — Как только пушки разгрузят, тут же вынесут ворота крепости на Ортигии. А дальше сами понимаете, что будет, не дураки.

— Ты спятил, солдат? — осторожно поинтересовался Спури. — Это же мятеж.

— Он самый и есть, — кивнул Неф. — Наследник Гектор на моих глазах умер. Я ему своим ножом обрезание сделал, если тебе вдруг интересно. Он перед смертью веру сменил, ха-ха…

— Да как вы прошли? — растерянно спросил Спури. — Как вас в столицу пропустили?

— Так легион из похода вернулся, а на мачтах флаги победы подняли, — усмехнулся Неф. — Как же нас не пустить? У нас ведь новый префект Кельтики на борту, а он еще и самого ванакса сын. Патрульные галеры сигнальные флажки вывесили: «приветствуем победоносных братьев-воинов». Синий такой флажок, с бычьей головой.

— Так они же вернутся, когда поймут, — непонимающе смотрел Спури. — Пять галер охраняют порт. Они от вас мокрого места не оставят.

— У них пять, у нас десять, — усмехнулся Неф. — Господин легат приказал захватить семьи кентархов в Массилии. Он пообещал, что весь район, где матросы живут, сожжет вместе с бабами и детьми. Они нам и присягнули.

— Вот так вот взяли и присягнули? — не поверил Спури.

— Не сразу, — нехотя признался Неф. — А после того, как их детей хворостом обложили и факел зажгли. Они и сейчас в заложниках сидят. Массилию конная ала фессалийцев охраняет. Эти люди — чистые звери, господин.

— А легионы с востока? — меняла вытирал платком обильно льющийся пот.

— Лагерь войска в Арелате находится, — усмехнулся Неф. — Они ничего не успели сделать. Да туда и пришло пока всего четыре когорты. Остальные еще в пути.

— Земли эдуев разорены? — быстро спросил Спури, который почему-то поверил этому человеку сразу и безоговорочно. Тот не был похож на обычную солдатню. Он говорил на койне чисто, а его вид исполнен достоинства.

— Нет, — покачал головой Неф. — Мы к ним даже не подошли. Два войска выстроились для сражения, а потом выехал господин Бренн, что-то сказал начальству, и войско наше пошло назад. Измена потому как. Ванасса и царевич Гектор целый легион ветеранов на смерть послали, оружие дали варварам. И все из-за земли. Так мы, почтенный, пришли справедливость вершить. Господин Бренн рекомендует тебе спрятаться подальше, потому как в Сиракузах какое-то время будет неспокойно. А потом новому ванаксу может понадобиться золото. Он, знаешь ли, столько нам пообещал, что тебе дурно сделается.

— Это все? — Спури сверлил взглядом египтянина, обливаясь холодным потом. Он подмигнул сыну, и тот резво побежал в зал, чтобы по укоренившейся уже привычке начать прятать деньги, векселя и бухгалтерские книги.

— Не все, — солдат покачал стриженой головой. — Бренн, сын Дукариоса, велел передать такие слова: Вы, пизанцы, следующие. Если хотите спасти свои деньги, спросите меня, как.

— Прими мою благодарность, отважный воин, — Спури, непрерывно вытирающий пот со лба, бросил Нефу тяжелый кошель. Но тот, небрежно взвесив его в руке, швырнул кошель назад.

— Мне уже заплачено, — с достоинством ответил Неф, вышел из конторы и сел в повозку. — В порт! — рявкнул он. — И быстро!

Старый солдат думал, слушая тряскую рысь флегматичной лошадки: меня уже, наверное, с собаками ищут. Не приведи боги, десятник разозлится. Скажу этому козлу, что от дурной воды брюхо прихватило. Пошел за склады, чтобы посидеть в тишине и поразмышлять о вечном. Нет… Так говорить не стану, а то разозлится еще. Скажу просто: виноват, господин десятник, обосрался. Покорнейше прошу простить. Больше не повторится.

— Заряжай! — скомандовал Клеон, стоя напротив ворот царского дворца.

На стенах давно уже шла бестолковая суета. Потешная стража ванакса сначала искала порох, потом вспоминала, как заряжать пушки, а потом получила залп прямой наводкой, отчего количество канониров слегка поубавилось.

Клеон приказал своим кораблям утопить три галеры, которые попробовали было помешать высадке на царский остров, а теперь без спешки и со вкусом приступил к тому, о чем мечтал так долго и сладостно.

— Огонь! — рявкнул он, и огромные, изукрашенные золотом и бронзой ворота брызнули фонтанами дубовой щепы. Остатки тяжелых створок сиротливо повисли на одной петле, а внутрь святая святых с ревом ринулись пикинеры, которые растоптали дворцовую стражу, даже не заметив. Гвардейцы, пригожие юноши из знатных родов, проявили недюжинную отвагу и умерли все до единого, пытаясь с позолоченными протазанами выстоять против солдатских пик. Мальчишки лежали на мраморных плитах двора, глядя в небо изумленными глазами, в которых навсегда застыла обида. Шелковые чулки и позолоченные пряжки туфель резко контрастировали с потертыми калигами, равнодушно топающими мимо. Впрочем, парчовые колеты с пропахшими солдатским потом туниками контрастировали не меньше.

— Арбалетчики! — скомандовал Клеон, и мужики, обученные войне на развалинах взятых городов, пошли по роскошным коридорам, выбивая все, что могло оказать сопротивление.

Они шли полными десятками, прикрывая друг друга и давая перезарядиться. Тойо, ставший десятником месяц назад, пугливо наступал на полированные плиты пола, словно боялся испачкать их неземную красоту.

Неф, — думал он. — Трухлявый ты пень! В городе, в патруле остался. Не видать тебе такого никогда.

А вокруг и впрямь было очень красиво. Мраморные статуи, размалеванные так, что от живого человека не отличить, украшали ниши в стенах. Окна, через которые во дворец пробивался свет, были выложены из небольших кусочков разноцветного стекла, собранного в разные рисунки. Солдаты, попавшие в легион прямо с отцовской фермы, только рты разевали. Они с одинаковой жадностью щупали и драгоценную ткань шелковых занавесей, и пышные титьки знатных дам, имевших несчастье попасться им по дороге.

— Отставить баб! — рявкнул трибун, который шел впереди. — Тойо, олух деревенский! Закрой пасть и слушай внимательно. Бери свой десяток и копьеносцев. Проверь коридор справа. Остальные за мной!

— Есть! — буркнул Тойо, а сам подумал. — Урод, как будто ты сам тут бывал. Или баб таких трогал. Из мелкопоместных выслужился. А то я не знаю.

— Впереди! — крикнул разведчик. — Два десятка!

— В две шеренги! — рявкнул Тойо. — Перезаряжаться быстро! Копьеносцы, прикроете!

Уцелевший отряд стражи появился шагах в пятидесяти и, увидев врага, отважно бросился на солдат, выставив перед собой позолоченные наконечники протазанов.

— Вот ведь дурни, — подивился Тойо. — Ну, совсем непуганые. Бей!

Пять арбалетов щелкнули, опрокинув на роскошную мозаику пятерых завитых красавцев. Отстрелявшиеся спешно зашли за спины товарищей, и вторая шеренга дала залп.

— Подержите этих щенков, парни, — кивнул Тойо копьеносцам. — Мы перезарядимся только.

Опытный вояка делает из арбалета два выстрела в минуту, а потому, едва лишь древки копий ударились друг о друга с сухим стуком, еще пятеро изысканно одетых и безупречно воспитанных стражников закрыли своими телами затейливый рисунок пола. Второй залп смел оставшихся.