— Ты что-то сказал про клещи, — прищурился я.

— Если я почую хоть малейшую ложь, то это неизбежно, — усмехнулся он. — Видишь, я совершенно честен с тобой.

— А моя жена? — спросил я.

— Я отдам ее Доримаху, — ответил он. — Клянусь собственной жизнью и богиней, которой служу, что она станет ему не наложницей, а законной женой. Я прикажу ему, и он подарит ей отдельный дом. Он к ней даже не прикоснется. Старая сволочь все равно скоро сдохнет, а она будет молодой, красивой и состоятельной вдовой с полным гражданством. Пусть для этого придется потерпеть лет десять-пятнадцать. Ну, соглашайся. Ты же любишь ее, я это точно знаю. Ты же был готов умереть за нее, а я готов оставить тебе жизнь.

Я посмотрел на Эпону, а она едва заметно покачала головой. Ей тоже кажется, что он врет. Ей я верю. Чуйка у моей жены на загляденье. Но только вот в чем ложь? Ведь предложение и впрямь выглядит более, чем щедрым.

— А если я не соглашусь? — с интересом спросил я, сделав еще полшага вперед.

— Ты согласишься, — уверенно сказал Деметрий, вышел из тени, и я увидел у него в руках немаленький такой кинжал, почему-то бронзовый. — Ты согласишься, потому что иначе условия будут куда хуже. Я выпотрошу тебя, узнаю все, что нужно, а потом убью. А потом убью твою жену и ребенка. Или начну потрошить их, а ты все расскажешь сам. Ты же слабак.

— Эй, что за жульничество? Где это ты оружие взял? — возмутился я. — Сюда же с ним не впускают.

— Этот кинжал тут давно лежит, — усмехнулся Деметрий. — Я сам его спрятал в вентиляционной шахте. Как чуял, что пригодится.

— Так чего же вы раньше не открыли гробницу? — удивился я. — Ты же сказал Эрано, что вы всегда знали, где она. Я завидую вашей выдержке. Некоторых не могут дождаться, когда брага до конца забродит, а вы почти тысячу лет терпели! Так что случилось сейчас? Клянусь Энеем Сераписом, я принимаю твои условия. Но я хочу знать все. Давай, рассказывай. А взамен ты получишь ответы на все свои вопросы. Я отвечу добровольно, без принуждения. Я расскажу даже то, о чем ты не додумаешься спросить. Я переведу все надписи на стенах, которые вы уже тысячу лет не можете прочитать. Я научу тебя изначальному языку, языку богов. Ну же! Чего теряешься? Ты ведь получишь такое знание, что станешь самым могущественным человеком на свете.

— Могу и рассказать, — усмехнулся Деметрий. — Цена подходящая. Ты ведь все равно не сможешь нам помешать, кем бы ты ни был. Гробницу нашли совсем недавно, лет пять назад, — Деметрий стыдливо отвел глаза от Клеона. — Тогда как раз преданные нам люди чинили полуразрушенную вентиляцию. Выяснилось, что некоторые шахты, засыпанные землей столетия назад, идут в неизвестное помещение, которого нет на плане. План лабиринта у нас был всегда, это правда, но где вход, мы узнали, только когда определили примерное место и простукали каждую плиту на стене. Тогда и нашли этот дурацкий коридор и плиту с солнцем. Великий шутник пошутил и в этот раз. В пирамиде его точно нет. В ней всего лишь проложена вентиляционная шахта, через которую создается тяга. Гробница Энея в стороне от пирамиды, и войти в нее можно только здесь. Вентиляционный ход слишком узок. А почему не открывали? Она стала частью общего плана. Не время было.

— Почему? — жадно спросил я.

— Видишь ли, Бренн, — ответил он, — Третьему Сиянию Маат осталось совсем недолго сиять. Лет тридцать, может, сорок. Потом неизбежно наступление Хаоса. Мы в тупике, из которого нет выхода. Точнее он есть…

— Катарсис, — с интересом посмотрел я на него.

— Именно, — кивнул он. — Очищение, в результате которого придут к власти новые силы. Молодые, злые, готовые идти к цели. Два периода Хаоса научили нас многому. Мы больше не позволим разорвать Вечную Автократорию на куски. Перемены в этот раз пройдут плавно, почти без крови и войн.

— Но если кому-то и нужно будет умереть, то это небольшая цена за будущее счастье? — полюбопытствовал я.

— Именно так, — совершенно серьезно кивнул Деметрий. — Лишние умрут. Они бесполезные паразиты. Они глисты, которые питаются тем, на что не имеют права. А потому им придется сдохнуть. Ты не представляешь, сколько людей погибло в прошлые два раза. Миллионы. Храм не допустит нового падения. Четвертое Сияние придет мирно.

— И ради этого вы хотите залить кровью мою землю, — сказал я, но он поморщился.

— Твоя земля — лишь одна из фигур на доске, — презрительно выплюнул он. — Ты же не видишь всей картины. Эта война — больше уступка Гильдиям, чем насущная необходимость. Это они ее и затеяли. Была бы моя воля, мы забрали бы Италию целиком и долину реки По до самых Альп. Земля в Этрурии — дерьмо, а вот пашни инсубров даже лучше, чем в Сибарисе и Неаполе. Но Доримаху и его дружкам понадобились горные пастбища Арвернии. Они хотят сами разводить лошадей, а не закупать их у твоего тестя. Да, плодородные земли эдуев тоже пригодятся казне. Нам требуются новые легионы для войны на востоке, а для этого нужно вознаградить тех, кто уже вышел в отставку. Мы получим новое мясо на двадцать лет, а Гильдии — новые заказы, с которых заработают дважды. Например, кожевенники заработают на собственной коже и на производстве амуниции. Седла, палатки и прочее. А ведь еще есть пеммикан, рабочие лошади и мулы для обоза. Все это стоит очень дорого, Бренн. И это принесет огромные доходы.

— Ты кое-что упустил, — добавил я. — Вы проигрываете гонку. Фригия строит огненосные галеры. У мидян и арамеев конница не хуже гетайров. У них уже появились тяжелые хейропиры, которые пробивают ваши кирасы. Византий теснит вас на морях, у него тоже есть пушки. Он уже давно не пропускает корабли из моря Аззи, не взяв с них пошлин. И он отбирает у вас остров за островом. Вы сделали ошибку, когда разгромили храмы Гефеста.

— А ты не такой дурак, каким кажешься, — уважительно посмотрел на меня Деметрий. — Эней Серапис в своих поучениях писал: Время собирать камни, и время разбрасывать камни. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Мы послушаем его и вернемся к истокам.

— Вы восстановите храмы Гефеста? — удивленно посмотрел я на него.

— Это невозможно, — показал головой Деметрий. — Но чем хуже храм Немезиды? Мы возьмем мастеров под свое крыло. Мы вернем времена первого Сияния, когда Автократория правила миром. Пока это еще возможно. Но если потянуть время, то плясуны и любители скачек погубят мою страну. Они ведь живут сегодняшним днем, от одного утонченного удовольствия до другого.

— И вы вернете старый текст молитвы? — спросил я.

— Мы обретем его заново, — поправил он меня. — Для этого и нужно открыть гробницу. Эней Серапис даровал нам сакральное знание. Он даровал нам свет Маат, а отступники отошли от священных канонов. Как только закосневшее общество изменится, Талассия полетит вперед, как стрела. Мы и без того сильны, но это… Это позволит нам сокрушить всех своих врагов. Автократория вновь будет править миром, но уже куда большим, чем при Александре Никаторе и его потомках. У нее просто не останется соперников.

— И купцы получат место за столом? — догадался я. — Это и есть суть ваших перемен.

— Получат, — недовольно скривился Деметрий. — Это тоже суровая неизбежность, чтобы там себе не думала моя высокомерная сестрица. У эвпатридов нет нужной хватки. Гильдейские купцы и знать сольются в нечто новое, куда большее, чем простые титулы или надписи на столбе в Энгоми.

— Олигархат? — подсказал я.

— Хорошее название, — одобрительно кивнул Деметрий, — но нет. Власть немногих неэффективна. Олигархат неизбежно замкнется в себе, он будет переплетен родственными связями, и это его погубит. Этот слой должен быть открыт. Он будет пополняться новыми людьми, поднявшимися с самого низа. Ведь сам Эней когда-то сделал так. Большая часть сегодняшней знати — потомки козопасов и рыбаков. Твой товарищ Клеон — потомок пирата Кноссо. Твоя жена слышала про Анаксагора, которого жена поймала в супружеской постели в объятиях гладиатора. Этот слащавый мужеложец — прямой потомок самого Абариса, первого командующего легионом. Происхождение не имеет значения, Бренн. Имеет значение только способности и желание идти вперед. В разумных пределах, конечно. Мы не станем пускать наверх всякую шваль. Но если бойкий торговец заработает состояние, он по праву войдет в этот круг.