— Где он? Живой?
— Тулица! Тулица!
Игнациус не стал слушать. Скрытый стеной огня от глаз варваров он побежал вслед за Гаврилой, не заботясь о том, что про него подумают амазонки.
Гаврилу он настиг на краю базара.
Тот стоял около бочки с пивом и жадно пил, проливая на себя из здоровенного ковша. Похоже было, что пиво — это как раз то, чего ему не хватало. Он уже не орал, не скакал бестолково, а стоял беспокойно, глядя поверх ковша на столб дыма, что поднимался над разгромленными лавками. Увидев мага облегчённо вздохнул.
— Что там?
Игнациус молча отобрал у него ковш и сам приложился. Пиво как пиво. — не хуже и не лучше других, хотя он, случалось, пивал и получше… Оторвавшись от ковша, вытер губы тыльной стороной ладони, объяснил:
— Горит что-то…
— А шишига?
— Померла, если самка…
Гаврила от этих слов вздрогнул. От этих слов веяло неприятностями.
— А если самец?
Игнациус крякнул. Нет. Хорошее всё же у хозяина пиво выварилось.
— Если самец, то помер. А он и правда говорить умеет? Или мне показалось?
Гаврила воспрянул духом. Жизнь вновь поворачивалась светлой стороной. Опять же пиво…
— Может, может… Дружинники его?
Он сделал рукой какой-то затейливый жест, словно курице шею сворачивал.
— Да оно как-то само собой получилось, — ответил Игнациус чуть задержавшись с ответом. — Я толком и не разглядел…
Гаврила не стал ждать, пока ковшик освободится, а подобрал кувшин повместительнее и и булькнув им в бочке с некоторой долей зависти сказал:
— Вот он Киев-то… Интересно у них тут всегда так?
Отвечать Игнациус не стал — нечего ему было отвечать на это, но разговор поддержал.
— А ты чего ни с того ни с сего заорал?
Гаврила посмотрел на руку, качнул ей, словно собирался зачерпнуть ладонью воздух.
— Как это «ни с того ни с сего»? Больно было…
— Больно?
— Жгло.
Он с сожалением коснулся верёвочки, свободным кольцом охватывавшую шею.
— Я когда отряхивался, амулет Митриданов раздавил… Не по умыслу. Случайно!
Игнациус вспомнил глиняную плошку, что Масленников носил на шее, покачал головой. Чувство победы над колдуном ещё жило в нём.
— Амулет… — презрительно сказал он. — Амулет тебя охранять должен, а он нас чуть не погубил…
Брови Гаврилы, что виднелись над краем ковша, поднялись домиком.
— Если б не амулет, то ты бы не заорал. А не заорал бы ты так шишига на нас внимания не обратил бы, — объяснил Игнациус.
— Обошлось же? — ответил ни мало не смутившись, Гаврила опустив кружку. Вытянув перед собой руку он вертел ладонью, разглядывая её со всех сторон…
— У меня теперь даже рука ни капельки не болит! Я её в пиво сунул!
Игнациус поперхнулся, уронил ковш, но Гаврила подхватил его, не дав долететь до земли, и успокоил товарища.
— Да не в эту бочку. В другую… В соседнюю.
Глава 14
На постоялом дворе они поднялись к себе в комнату. Гаврила сразу растянулся на лавке, а Игнациус остался в дверях, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.
— Так что тебе Митридан сказал? Где его ждать?
— Нигде. Сказал — сам найдёт…
— А что ты тогда на рынок полез? — удивился Игнациус. Тишина за дверью былпаа полной и он сел рядом со славянином.
— Так интересно же… — в ответ удивился Гаврила. — Когда я ещё в Киеве буду? А так хоть посмотрел…
Новый знакомый Гаврилы ничего не сказал. Только вздохнул глубоко и закрыл глаза, прислушиваясь к тому, что творилось в нём самом. Но оказалось зря Гаврила о нём так плохо подумал — о двоих купец побеспокоился.
— Ладно… Если до вечера он нас не найдёт, я его тогда сам искать начну.
Он нехорошо прищурился.
— Ну и ворьё, конечно, поищем то, что у тебя мешок едва-едва не отобрали…
Митридан до вечера так и не объявился.
Они ждали его до самого захода солнца и только после того, как тени домов стали длиннее деревьев, и небо не побагровело от закатного солнца, Игнациус вытащил Гаврилу на поиски. Гаврила сперва упирался — уж очень ему не хотелось уходить из-за крепких стен на ночь глядя, но Игнациус немного припугнул его, рассказав об ужасах, что иногда творятся в постоялых домах с одинокими путниками, если хозяин путается с разбойниками. Масленников подумал, подумал и решил идти с товарищем.
Как показалось Гавриле, они бесцельно ходили по городу, пока, наконец, его поводырь не встрепенулся как сказочный петушок и не направился к одному из домов.
Дом ничем не отличался от соседнего, но Игнациус твёрдо знал, что ему не нужен ни соседний, ни какой-нибудь другой. Этот и только этот.
Славен он был тем, что за ничем непримечательными ветхими стенами сидел Митридан. Колдун наверняка думал, что утром, там, на базарной площади он избежал смерти из-за своей ловкости. Сейчас Игнациус готов был показать, насколько тот ошибся. Колдун не избежал смерти, а всего лишь отсрочил её. Тень Ледяного Заклятья, что он унёс на себе, показала Игнациусу, где спрятался колдун и теперь Митридан стоял, ловя отголоски своего волшебства.
— Ну и где он? — нетерпеливо спросил Гаврила из-за спины товарища. Ему уже надоело бестолково стоять на одном месте. Хотелось вернуться назад, в уютную и безопасную комнату на постоялом дворе, где его никто не сможет обидеть. Ну это если он будет там со своим новым товарищем…
— Тише!
Игнациусу показалось, что позади них кто-то быстро перебежал от дома к дому. По-хорошему Гаврила теперь ему уже был не нужен. Журавлевец сделал своё дело — вывел его на колдуна, но подумав Игнациус потащил его за собой. С мешком, разумеется. Мало ли что… Он мог чувствовать себя спокойным только тогда, когда талисман окажется в его руках.
— Помолчи и под руки не лезь…
Лунный свет выплеснулся с неба, окатив соломенную крышу халупы.
Игнациус чувствовал Митридана. Он там то ли ждал кого-то, то ли ел, во всяком случае, не спал.
«Хорошо… На спящего не нападу, — подумал маг. — Почти по рыцарски получится… Кто бы мог подумать?»
Он снял с пояса перчатку, начал осторожно натягивать на ладонь.
Тонкая кожа холодила кисть. Он вспомнил, когда это ему пришлось одевать её в последний раз. Да. Точно. Лет тридцать назад пришлось так вот точно доставать из его собственного замка герцога Лерийского — мятежного вассала Императора. Маг посмотрел в небо, припоминая высоту замковых башен, и наткнулся взглядом на Луну. Всё сейчас было как тогда, только вот луны в тот раз не было, да замок герцога был не под соломенной крышей, да ров вокруг замка… Правильно. Ров, луна да солома — вот и вся разница.
Кожа согрелась, стала частью руки.
Игнациус осторожно шевельнул пальцами, осторожно разводя их в стороны. Гаврила тихонько сопел позади.
— Ты не бойся, — не оборачиваясь, сказал Игнациус. — Там, в доме, наш враг.
— А кто наш враг?
— «Как приятно быть честным — подумал Игнациус. — Даже если у этой честности две стороны», а вслух сказал:
— Тот, кто хотел у тебя сегодня мешок украсть.
— Разбойники? — опасливо поёжился Масленников. Связываться с ворьём ему не хотелось, но товарищу разве откажешь? — Может, лучше князю пожалуемся?
Игнациус с невидимой Гавриле улыбкой покачал головой.
— Да мы их и сами…Что нам князя утруждать? Сейчас мы их одним махом всех накажем… Голыми руками… Даже одной голой рукой… А что останется, то вороны расклюют.
Гаврила от таких слов даже плечи расправил.
— Есть у меня одна вещица… От деда досталась… — продолжил маг.
Про деда он врал, конечно. Сам ведь сшил перчатку лет четыреста назад из кожи халдейского мага Эхонта. Скверный был маг и скверный человек, но вот как в жизни бывает — человек скверный, а кожа у него добрая — сносу нет. Крепкая кожа. Вон сколько служит!
Пальцы нестрашно повисли над крышей и стали тихонько сжиматься в кулак.
— Там кто-то есть! — сказал Гаврила.