Тилан, завороженно лаская рукой пространство, дезактивировал линии и стер рисунок. Обернувшись к брату, полулежащему на полу и буквально зарывшемуся в бумаги, спросил:
– Ну что, готово?
Тот поднял голову от чертежа спешно, но вдохновенно модифицируемой пентаграммы вызова и хмыкнул:
– Почти. Начинай внешний контур.
Вокруг тела девочки, все еще заключенного в сложный рисунок, лег еще один узор. Две ломаные линии, между которыми извивалась спираль. Ступив внутрь, Тилан тонкой кистью сосредоточенно принялся выводить руны. Алая жидкость, выцеженная из вен, тускло блестя, плескалась в кубке.
Строгие геометрические узоры образовывали сложный многогранник рядом с пентаграммой, в которую было заключено тело девочки.
Наместник, стискивая в руке плотный черный свиток, нервно топтался в холле. Утомленный, даже на его раздраженный взгляд, темноволосый маг неспешно спустился вниз и кратко спросил:
– Ну?
Актор протянул разрешение.
– Отлично… Желаете присутствовать?
– Разумеется, – сохраняя демонстративное спокойствие, кивнул Ап-Нирран.
Прошел следом за хозяином, мимолетно удивляясь резко посвежевшему воздуху. Будто огненная гроза пронеслась, выжигая тяжелый приторный аромат. И спустя некоторое время, встав у дверей, с легким привкусом то ли ужаса, то ли суеверной надежды на губах смотрел на пылающие багровым огнем линии, сквозь которые смутно просматривалось тело дочери.
Некроманты стояли рядом, взявшись за руки. Вокруг них вился ветер, терзая вороты рубах и кончики аккуратно убранных волос. Они обернулись, пустота в темных глазах жадно погрузилась в душу актора. Тот зажмурился и услышал сдвоенную краткую фразу, эхом разносящуюся по залу:
– Стойте, молчите, что бы ни увидели. Свидетельствуйте.
– Свидетельствую, что мастера Динар проводят ритуал с ведома и по разрешению властей.
– Свидетельствуем, что проводим ритуал Взыскания Долга с ведома и по разрешению сюзерена, – хором откликнулись маги.
Ап-Нирран мельком удивился, напряженно вглядываясь в начавшее клубиться дымом пространство. Сюзерен…
Почему-то запахло мятой. Нечто сосредотачивалось за границей рисунка, подчиняясь мягким, напевным голосам магов. Слои воздуха обернули девочку мягкой пуховой периной, медленно приподнимая ее.
По виску одного из некромантов пробежала капелька пота. За спиной второго развернулись призрачные дымные крылья. Он вытянул свободную руку, на ладони засиял рисунок, шестилучевая золотистая звезда отразилась в воздвигнутых щитах, как в зеркале, оставляя оттиск. Голоса сменили интонацию на повелительную, резкую, слова гортанными каплями взрезали воздух, лишая способности дышать.
Полыхнуло тьмой, и в центре зачарованного овала заклубилось нечто серое, трудноразличимое. Алые искры и темные плети свивались с туманной воронкой в тонкую, изящную фигуру. Сложенные крылья, блестящие когти, пронзительно-изумрудные провалы глаз. Перед ним кружил свиток, перевитый серебристо-лиловыми лентами. Подробностей сквозь марево было не разобрать.
Голоса магов, переливающиеся в пространстве, сплелись в решетку воли, завораживая. Добавилось неразборчивое рычание демона. Слова незнакомого языка перетекали одно в другое, сливаясь в непрерывную, дергающую что-то внутри мелодию. Ни на мгновение не прерываясь, перехватывая друг у друга, некроманты переругивались с демоном.
Именно переругивались. Язык был незнаком, но интонации… Приказные, раздраженные, уверенные – от магов. Вопросительные от клубящейся за щитами тьмы, перед которой стремительно вращался запечатанный свиток. Туман распускал щупальца, пытаясь ощупать тело девочки. В ответ мгновенно последовал всплеск злобного шипения от некромантов.
Актор отчетливо уловил эмоции, обычно сопровождающие окрик «на место!», бросаемый непослушной собаке.
От напряжения, скопившегося в зале, у него начали волосы дыбом вставать. Сколько прошло времени, он так и не понял, но внезапная тишина придавила его к полу. Маги замолчали, затих и демон, все так же продолжая клубиться в полупризрачном облике. Сомкнул когтистые ладони, затем медленно развел. Между ними начала разгораться белая искорка. Повисла в очищающемся пространстве, серые туманные щупальца шарахнулись от сияющего призрака, обретающего узнаваемые, родные черты.
Резкий свист, короткий насмешливый рык – и под прощальный речитатив демон с легким хлопком исчез. Свиток осыпался пеплом, приглушая светящиеся линии.
Некроманты расцепили руки, стремительно вскидывая их и кладя прямо на щиты. В два голоса удерживая душу от рассеивания, направили ее сквозь пылающие алым руны прямо в зависшее над полом тело.
Тилан с трудом удерживал душу, а брат, снимая чары сохранности, пробуждал спящую. Оба все никак не могли прийти в себя. Получилось, надо же! Хотя демон был очень странный. Откуда он таких фраз набрался? Великая Тьма! Не от Линары же: не тот уровень… Когда она с ним общалась? Еще в школе… Не о том он думает.
Облизнув с губ соленый пот, пропустил через ауру еще одну порцию силы из амулета. Внимательно следя, как тонкие структуры сливаются с плотью, чувствовал радость брата. Рилан наслаждался происходящим. Обычно сдержанный, спокойный, а тут прямо брызжет… А как язвительно парировал раздраженного Ловца!
Опять не о том. Тело девочки медленно оживает, дыхание учащается, и на камни она опускается уже просто спящей. Свет гаснет, сила медленно уходит в камни и ладони, рассыпаясь в темноте серебристо-зелеными искорками.
Рилан устало вздыхает, Тилан откидывает с лица седые пряди.
– Вот и все. Подойдите ближе. – Некроманты, обернувшись, хором подзывают актора. – Возьмите ее на руки.
Ап-Нирран опасливо приближается, стараясь не наступать на остатки рисунков, поднимает дочь, вслушиваясь в размеренное дыхание.
– Не беспокойтесь, она просто спит, – предупреждая его тревожные вопросы, сказал Тилан, – очнется через некоторое время и ничего не будет помнить о пребывании… там.
– Идите домой, – добавил Рилан, – и в течение суток не оставляйте ее в одиночестве.
Актор коротко кивнул, плавно развернулся и вышел из залы, оставляя магов ликвидировать последствия опасного ритуала.
– Услуга за услугу, – бросил ему в спину Тилан древнюю, как мир, фразу, подразумевающую оказание в будущем равноценной услуги.
Светловолосый мужчина едва не споткнулся. Коротко кивнул и поспешил покинуть негостеприимный дом.
– Теперь – спать! – хором выдохнули братья.
Пару месяцев спустя, сидя в уютных креслах у камина, в котором полыхал призрачный огонь, братья с интересом изучали небольшой лист плотной желтоватой бумаги, покрытый по краю изящными вензелями. Надпись на нем сообщала, что сие послание есть личное приглашение на помолвку Мерана Эйдена, лорда Мерины – и Арилины ин Ап-Нирран. На две персоны.
– Прелестно, – хмыкнул Тилан. – И вот ради этого мы старались?
– Да ладно, – хмыкнул брат, разливая вино, – это же госпожа наша Лина! Не думаю, что она просчитала этот вариант именно тогда. Скорее воспользовалась твоим «услуга за услугу».
– Возможно, ты прав.
Некроманты улыбнулись и чокнулись.
– За госпожу…
Караванщица
Восточный базар… Что может быть интереснее? Протяжные крики зазывал, густые ароматы благовоний, мешающиеся с запахами сластей и деликатесов. Маленькие жаровни, на которых бродячие торговцы грели напитки… И ряды, бесконечные ряды тряпичных палаток. Торговля процветала, меж разноцветных, увешанных лохмотьями и блестками лавок сновали люди. То тут, то там мелькали легкие кафтаны, модные в княжествах, строгие, формальные сигизийские наряды, инсолийские и индолийские туники и ронийские камзолы. Но больше всего было длинных, многослойных, то лежащих на плечах тяжелыми складками, то стремительно летящих следом за хозяевами тонких палетт[69]. В конце концов, эта ярмарка была раскинута на перекрестке шести дорог, в оазисе Медал, принадлежащем каганату Рани, одному из десятков мелких государств, служащих буфером между Индолой и Аланией, весьма варварской империей.