– А у нас с тобой все будет о’кей.
– Ты уверен?
– Люди в черном так и сказали: у вас, ребята, все будет о’кей. Я, как только врубился, кто они, эти двое одинаковых, откуда взялись, на фига, какого черта и что за дела, так сразу и задал частный вопрос о нас... – И он почему-то смутился.
– Ты им веришь?
– Ха! Они – ясновидцы, а я, в натуре, детектор лжи, забыла?.. Расслабься, я обещаю – все будет здорово!
И я расслабилась. Доверчиво уронила голову ему на плечо, опустила веки и впервые увидела янтру Счастья.
Девочкой я часто пыталась представить, какова она, янтра Счастья, которая видится только влюбленным. И вот я ее увидела. И я хочу вам сказать, что она прекрасна! Восхитительна! Великолепна! Она – самое большое Чудо, больше Вселенной.
Эпилог
Они
«...Некоторые псевдоученые пытаются объяснить веру в Них нарушением естественных биоритмов землян во внеземелье. Иные воинствующие атеисты обвиняют Их в инцесте. Отдельные публицисты дерзают утверждать, что Они были инициаторами заговора КБ против человечности и закончили совместный жизненный путь на Планете Предков.
Лично я отказываюсь комментировать пасквильные объяснения, вопиющие обвинения и огульные утверждения. Примат веры – вот что для меня самое главное...»
Из листовки Анонимного Автора, отпечатанной в 267 г. от Р.Ж.Ж. на средства, вырученные от продажи имущества Патриархии накануне банкротства Ц.Ж.Ж.
Они осели на Планете Предков. Спецагенты КБ помогли им обустроиться в Москве. Они поженились.
Он обрел дар ясновидения ровно через год после натурализации в столице России. Он занимается продюсированием начинающих рок-музыкантов. Не очень успешно. Если бы не его уникальные способности, так вообще б разорился вчистую, ясен перец. Однако он упорно гнет свою линию вопреки очевидному. Возможно, кое-кто из вас слышал музыку, записанную под его патронажем. А в казино его больше не пускают, увы.
Она, разумеется, более неспособна практиковать Искусство Ложной Памяти. Первое время она подрабатывала тайком от мужа (что ой как непросто, учитывая его способности) грабежами, совершала дерзкие ночные набеги в одиночку на хазы уголовников и дворцы чиновников. Когда же она забеременела, про разбойничью халтуру пришлось забыть, и она занялась сочинительством. Она страховалась на тот случай, если, спаси Тенгу, придется иммигрировать обратно в космос, где, как вы помните, высоко ценятся единичные экземпляры литературных поделок (даже получившие оценку ноль). Но, родив ребенка, она плюнула на страховку и отнесла свои сочинения в одно крупное издательство. Вероятно, кое-кто из вас читал ее остросюжетные романы. А если вы женщина, то эта вероятность близка к ста процентам. Читающие в метро дамы обожают ее очаровательные, бесподобные, великолепные книги.
Короче, в общем и целом он и она счастливы, каждый по-своему и оба вместе. Аминь.
Михаил Зайцев
А-Элита
Предисловие
Вам повезло! Если вы читаете эти строки, значит, вам удалось отыскать эту уникальную КНИГУ, которая сделана из самой настоящей БУМАГИ, в полном соответствии с аналогами, каковые имели хождение в древности, на исходе второго дубля так называемой «истории человечества». Эта уникальная и по форме, и по содержанию ПОДДЕЛКА – настоящий подарок для истинных любителей старины. Наслаждайтесь!
С уважением, секретариат «Общества антропологов» при поддержке клуба «Раритет».
3017 год, стартовый дубль Эры Шестых, измерение «А»
Дубль первый
Любая операция должна проводиться минимальными силами, но с максимальными результатами.
Отто Скорцени
Глава 1
День рождения Гитлера
– Тревога!!! – заорал динамик под потолком, и казарма ожила.
Благоприобретенные за год с небольшим службы рефлексы швырнули Андрея прочь из постели. Он еще не проснулся окончательно, а руки уже одели тело, и ноги уже нырнули в сапоги. Самое досадное во время тревожных подъемов – невозможно, ну никак, даже теоретически, успеть правильно замотать портянки и уложиться в норматив. Лоскуты портянок с вечера лежали на сапогах, спадая на голенища, Андрей смял лоскуты стопами, вмял портянки в сапоги и побежал.
Когда плечо утяжелил «АКМ», а по бедру стукнул подсумок с противогазом, Андрей окончательно проснулся. Выбегая из казармы, невольно толкая сослуживцев плечами и получая ответные случайные толчки, топоча сапогами и протирая на бегу глаза, Андрей сумел-таки разглядеть часы над тумбочкой дневального: 04.05. Пять минут пятого.
– Шибче, сынки! Шибче! – драл глотку старшина, выдыхая в промозглый воздух клубы пара. – Первое отделение – в кузов! Второе, стройсь, пока ваш транспорт развернется! Первый, ехай! Ехай, твою мать!
Трясясь в кузове, рядовые и сержанты молча сбрасывали сапоги и аккуратно бинтовали голеностопы портянками. Практически их ровесник, лейтенант Саша, полгода назад окончивший военное училище, вещал нарочито бодрым голосом, то и дело срываясь на фальцет:
– Боевая тревога, парни! Фашисты рядом с нами десантировались! С диска, с огромадного, спрыгнули гады. Идут по проспекту Смирнова, как на параде, окна огнем поливают. Смертники! Нашему взводу достался участок около кинотеатра. Стрелять в крайнем случае и только поверх голов! В самом крайнем – по ногам. Задача – обложить гадов и дождаться спецназа. Спецура их попробует взять, понятно?
Грузовик прыгнул на рельсах, проехал мимо железнодорожной станции Новая Деревня, промчался вдоль набережной Черной речки, пересек проспект Смирнова, свернул на паралельную проспекту улицу Торжковскую.
Тормоза завизжали подле приземистого здания колхозного рынка.
– Вправо бежим, парни! – крикнул, первым спрыгнув на асфальт, лейтенант. – Справа от кинотеатра заляжем.
Попрыгали из крытого брезентом кузова. Побежали. Мимо рынка, между жилой шестнадцатиэтажной башней и единственным в стране кинотеатром, названным в честь экранного героя – «Максим». Бежали и прислушивались к пока далекой стрельбе. Бежали наперерез врагу по застывшей к утру слякоти газонов, рассредоточиваясь на бегу.
Не добежав пары метров до тротуара, залегли. Кто где. Пятна хаки на сером.
Андрей растянулся возле чахлого шиповника. Голая колючая веточка покачивалась возле лба, локти утонули в куче последних остатков грязного снега, приклад смял щеку.
Ленинграду в апреле еще снится зима, и холодом от почвы тянуло нешуточным. Но палец на дуге спуска мелко дрожал отнюдь не от холода. И ныло в полном с ночи мочевом пузыре. И жутко хотелось курить.
А дробь выстрелов все громче. Ленивая такая дробь, пальба вразнобой. Вот и звон разлетающихся вдребезги оконных стекол стало слышно. А вот со стоном, нехотя, осыпалась витрина мебельного магазина, что на другой стороне проспекта, наискосок.
Часть, в которой служил Андрей, дислоцировалась на территории Комендантского аэродрома, до проспекта Смирнова – полчаса пешком. Проспект и окрестности стали родными. В тот же кинотеатр «Максим», гуляя в увольнении, Андрей захаживал не раз и не два. На рынке, что остался за спиной, помнится, покупал цветы для девушки, проживающей на перпендикулярной к проспекту улице Омской. И, было дело, украдкой косился на стекла витрин магазина «Мебель», на свое и девушки с букетом отражения. На те стекла, которые фашисты только что превратили в осколки.
Андрей отлепил щеку от приклада, вытянул шею, приподнялся на локте. И увидел фашистов.
Их было немного, с десяток. Фашисты шли по самому центру проезжей части, придерживаясь белой разделительной полосы. В неоновом свете фонарей их лица казались синюшно-бледными, словно у покойников.