Глава 2
Пока Санциско размышлял, Тьерн говорил о том, что нужно делать. В его словах гремели боевые трубы, ржали кони, шипели, умирая, колдовские молнии. Он бряцал силой. Дав ему выговориться, глава Совета прервал свой внутренний монолог и возразил:
— И все-таки лучше совместить силу с хитростью. Я уверен, что мы не сможем взять талисман только силой.
— Почему? — спросил Янгевит. В прошлом ему приходилось водить войска, и зажигательные аргументы Тьерна произвели на него впечатление. — Неужели мы так оскудели ей?
Этот колеблется, подумал Санциско, его можно перетянуть к себе.
— Причин две, — хладнокровно ответил он. — Во-первых, прошел год, и просить помощь у Императрицы, наверное, слишком поздно, а во-вторых… Империя не станет воевать с крошечным варварским племенем, расположенным неизвестно где…
Калис, возможно лучше все присутствующих тут представлявший, что такое эта далекая Русь вскричал:
— Ничего себе племя! Это молодое хищное государство…
К его словам прислушивались, и Санциско со скучающим видом напомнил:
— Об этом тоже придется рассказать Императрице. Она ведь до сих пор считает, что все наши сложности в том, что мы не можем найти мелкое племя рось, скрывающееся где-то в северных лесах.
Он поднял руку, призывая магов к спокойствию. Постепенно шум стих.
— Купить мы его тоже не сможем, — продолжил он. — Не продадут. Остается…
— Сила! — рявкнул Тьерн. — Я берусь раздавить их всех как яичную скорлупу!
— Остается обмен, — спокойно, словно он и не слышал возгласа Тьерна окончил мысль Санциско. — Мы можем поменяться с ними….
Санциско ждал понимания, но его слова не нашли отклика у магов. Несколько секунд в зале висела тишина, которую нарушил Янгевит.
— Что мы можем предложить им? Что, если не золото?
Он повернулся и весело оглядел каждого.
— Нашу мудрость?
Смех, родившись на одном конце стола, волной добежал до другого. Предположение было настолько глупым, что ничего другого кроме смеха вызвать не могло. Делиться мудростью с дикарями, обучать врагов, что может быть, когда-нибудь вцепятся вам в глотку… Санциско засмеялся вместе со всеми, а когда смех стих продолжил:
— Ехидный ум барона Пашкрелве придумал отличную комбинацию, которая заставила князя Черного отдать талисман дочери и отправить ее к булгарам.
— Чем все это кончилось, мы знаем! — злорадно напомним Тьерн. — Кстати, как он, ваш барон?
Санциско поклонился, словно благодарил его за внимание к столь незначительному человеку.
— Он и его сын здоровы. Барон пишет, что он не забыл своего поражения. Неделю назад я получил письмо, в котором он излагает еще одну интересную мысль. А что касается вопроса, чем все кончилось….
Он впервые посмотрел прямо в глаза Тьерна и показал свою силу.
— Во-первых, еще ничего не кончилось, а во-вторых… Да. Нас обхитрили. Белоян оказался хитрее нас. Но ведь у любого полководца есть поражения. Вспомните — мы одолели стольких, что не удивительно, что, в конце концов, нашелся кто-то, кто одолел нас…
Это был сильный аргумент. Они действительно одолели многих. Кое-кто закивал и Тьерн почувствовал, что чаша весов вновь качнулась в сторону Санциско.
— На что же менять? — спросил тогда Тьерн.
— На самое дорогое из того, что у них есть!
Несколько мгновений все молчали. Потом Калис, самый старый из них и оттого туговатый на ухо, переспросил.
— У них? Я не ослышался?
— Именно!
«Они все-таки не поняли, что ж и я не понял сперва», — великодушно подумал Санциско. Он широко улыбнулся и щелкнул пальцами.
— Барон гениален. Он предлагает похитить сына Ирины и поменять его на талисман.
Глаза магов вспыхнули, они сделали общее движение, и даже Тьерн ощутил что-то вроде волны восторженного удивления. Стараясь справится с ним, он крикнул:
— Легко сказать!
— Сделать это будет не легко, — согласился Санциско. — Только если это удастся, то они сами… Вы понимаете, сами принесут нам его.
Тьерн пренебрежительно качнул головой. Он в это не очень верил.
— Проще заставить их сделать это силой.
— Конечно! Тут ты прав. Для этого нам придется использовать силу.
Тьерн прищурился, удивленный легкостью, с которой Санциско ему уступил. Ища подвох в его словах, он переспросил:
— Нашу силу?
Санциско зажмурился от удовольствия, став похожим на кота, что обманул кухарку.
— Нет. Чужую!
Члены совета после секундного замешательства поочередно закивали. Идти на Русь своей силой значило начать войну между магами и волхвами. Они понимали, что если это произойдет, то не поздоровится никому. Страшное это дело — война между колдунами. Санциско молчал, наслаждаясь моментом торжества. Он смотрел на членов совета представляя их мысли. Сидеть в башне, кушать курагу и наблюдать за звездами было куда как приятней, чем крушить друг другу головы заклятьями. Маг еще мог единоборствовать с магом или с каким-нибудь земным властителем, но вести Совет против Белояна и его людей… Каждый помнил историю о волхвах, что вознамерились забросить своего посланца на небо и чуть было не сделали этого. Только совместные усилия Богов остановили их посланца на подходе к первому небу.
Каждый понимал, что у Белояна есть возможность доставить им неприятностей едва ли меньше, чем у них ему. Не зря же их волхвам удавалось столько лет хранить Паучью лапку в своей Гиперборее.
— Мы должны воспользоваться чужой силой, что бы они не поняли, чьих рук это дело. Без колдовства и магии, силой захватить княжича и привезти его сюда.
— Как это сделать? Начать войну с Пинским князем? Нам?
Санциско знал уже, как и кто это сделает, но развел руки, показывая, что не готов ответить на этот вопрос.
— Вот об этом нам всем и предстоит подумать. Но на сегодня это для нас единственный реальный выход. А пока… Не будем возбуждать любопытства. Выйдем к остальным гостям. Иначе кто-нибудь, — он мельком посмотрел на Тьерна, — кто-нибудь обязательно доложит обожаемой императрице, что ее верный слуга Санциско строит козни и замышляет заговоры.
Санциско щелкнул пальцами, и слуги отворили дверь в зал, где продолжали веселиться гости, приглашенные главой Совета в свой дом.
Развлекая гостей Санциско, заезжий фокусник творил чудеса.
Пола расшитого халата пролетела над столом, и шелест рассеченного воздуха сменило восторженное аханье. На только что пустом столе появилась шкатулка. Санциско оглядел гостей. В глазах женщин блестела восторженная жадность, в мужских глазах — та же жадность, но смешанная с недоверием. Многие из тут присутствующих бывали во дворце у Феофано и узнали шкатулку. В ней Императрица хранила свои любимые драгоценности.
Фокусник видел блеск глаз. Он наверняка проделывал все это не единожды и каждый раз все было одинаково. Да и чего можно было ожидать другого, от такого порочного существа как человек, кроме зависти и злобы? Он дал им время узнать шкатулку. Дал время взрасти надежде и алчности — все затаив дыхание ждали, что он откроет крышку и они увидят украшение — золото, камни… Он непросто знал это, он чувствовал. Сам воздух пропитан алчным ожиданием.
Это было бы красиво, сильно…. Но не это создает репутацию большого мастера, а совсем другое. Он протянул руку к крышке и услышал, как по залу пронесся легкий шум. Все привстали, что бы лучше видеть, что окажется под крышкой. Маг тянул сколько мог, а потом… Пола халата еще раз пролетела над столом и шкатулка… исчезла.
Вздох разочарования пролетел среди зрителей, а он улыбнулся.
— Особа императрицы священна, как священны и ее драгоценности. Пусть золото лежит там, куда его положили венценосные руки.
— Ловок, шельма!
Простоватый Сойт, еще не избавившийся от грубоватых нравов александрийских торговцев, в семье которых он родился, тихо засмеялся. Его сила была неизмеримо больше, чем у этого жалкого фокусника, но он умел видеть и ценить мастерство, где бы его не находил.