Комендант, отложив пергаменты, неожиданно спросил:
– Впервые на нашей границе?
Мальчишка вскинулся, резко обернувшись, и едва не свалился со скамьи. Нирина придержала его, схватив за узкий ворот белой рубахи.
– Д-да!
– И как вам впечатления, молодой человек? – тонко улыбнувшись, спросил мужчина.
– Еще… не знаю, – посмурнел бывший принц.
– Ну не расстраивайтесь. У вас вся жизнь впереди, освоитесь.
Фраза эта предназначалась обоим подопечным Нирины. Мастер Слова кивнул:
– Благодарю, теперь она у нас есть… жизнь то есть. – Его стиснутые пальцы медленно расслабились, короткий решительный кивок будто подвел черту под тем этапом существования, в котором жизни не было.
А комендант захлопнул резную шкатулку, куда были уложены внимательно просмотренные документы. Поймал взгляд старшего дознатчика. Тот кивнул, спрыгивая на землю.
– Добро пожаловать в Индолу Лучезарную, господа.
Нирина улыбнулась и принялась прощаться. Церемонные поклоны сменялись высокопарными словами, за которыми скрывалось искреннее расположение. Конечно же они были знакомы с комендантом почти семь лет, и хорошо настолько, что пару раз караванщица даже специально задерживалась на пару дней, дабы поучаствовать в празднествах по случаю дня рождения детей и супруги. Но и она, и комендант очень четко отделяли личное от работы. Долг перед государством требовалось исполнять, а кто такая глава торгового дома перед лицом Светлейшего короля?
А потому все документы вполне соответствовали содержимому подполья. Да и люди тоже. Зачем подводить человека, относящегося по-дружески, готового в любое время, даже неурочное, ради вас отложить личные дела. Досмотр обычно производится после полудня, а уж сам шаер нир Адлери мало кому уделяет свое время. Для того есть заместители.
Так что слова благопожеланий и прощания были произнесены искренне. И красивое расшитое покрывало, подарок старшей дочери на совершеннолетие, было принято благосклонно и безо всякой задней мысли.
Подарок, просто подарок.
Выезжая с подворья через противоположные ворота, они разминулись с отрядом, возвращавшимся с ночного патрулирования. Дюжина всадников в рыже-желтых одеяниях возникла будто из ниоткуда. Они цепью просочились мимо, кутаясь в свободные плащи. Мальчишка с восторгом уставился на пограничников, но едва фургон выехал из-под защиты стены, поспешил закутаться в палетту.
Ветер набросился на них с новой силой, подгоняя, толкая, заставляя подстегивать лошадей, тоже желающих поскорее очутиться в надежном укрытии.
Нирина накинула капюшон, а Рилисэ, неожиданно привстав, обернулся. Ветер швырнул ему в лицо горсть песка, но он все равно, прищурив и без того узкие глаза, упрямо смотрел назад.
– Я был неправ, – сказал он, глядя на поднимающуюся над горизонтом пыль. – Этот ветер – к удаче. Проводы, и благословение, и пожелание идти вперед быстрее, не задерживаясь, не возвращаясь и не сожалея.
Он развернулся и сел, обнимая за худые плечи названного сына. Покосившись на караванщицу, добавил:
– Вперед так вперед.
– В новую жизнь, – прошептал бывший принц, и с детского лица ушло напряжение.
Женщина поторопила лошадей, заставляя их свернуть на новую дорогу. Кажется, по такой она еще не путешествовала.
Лис и мастерица
– Лирина Арнела Карэла ап Дарин, что ты собираешься делать теперь? – перекрывая рев водопада, проорал остроухий, цепляясь пальцами за выступающую скалу.
– Льялис Ранирашери! – так же громко рявкнула женщина в лицо загорелому синеглазому эльфу. – Какое твое дело?
– А такое, что это я болтаюсь над пропастью!
– Я, между прочим, тоже!
– Ага, только если ты помрешь тут, для тебя все и кончится, а с меня потом шкуру спустят! В любом состоянии!
– Так не ори, а лезь наверх!
Подтянувшись, эльф нащупал ногой трещину, потом еще одну, зацепился за чахлый куст – и буквально забросил себя на широкий ровный уступ, тянущийся по скале над бурной рекой. Снял с пояса веревку и торопливо спустил вниз. Та пару раз дернулась, натянулась. И спустя некоторое время туда же вползла женщина. Выпрямилась, отдуваясь, и глянула вниз, в сокрытое серым клубящимся туманом ущелье.
– Бр-р!
Эльф тем временем рассматривал болтающиеся у обрыва ошметки веревочного моста, с которого они двое так удачно спланировали на этот очень-очень крутой склон. Потом печально вздохнул, прикрывая глаза.
– Ну по крайней мере, этим демоновым авари-не[72] придется идти в обход, – пробормотал он. – Так что ты будешь делать?
Женщина, снимающая с себя мокрую, слипшуюся палетту, хмыкнула. Взъерошила и без того спутанные темные волосы. Глянула по сторонам:
– Ну… заберемся на плато и пойдем к плотине. И взорвем ее.
Эльф дернул себя за ухо, ошеломленно приоткрыв рот:
– Хороший план… только стоит ли приводить его в исполнение?
– А что? Я ее построила – я ее и уничтожу!
Льялис осмотрел свою спутницу очень внимательно. Она ли это? Хм… Смуглая до черноты, высокая, худощавая, сероглазая. Вроде она.
– С ума сошла? Ты же на эту плотину пять лет угрохала.
– Интересная работа, не спорю. Но жизнь дороже. К тому же мне не нравится новый аланийский король. Пойдем? – И она изобразила рукой приглашающий жест, указывая на изрытую ходами темную скалу.
Глянув в ясные, не замутненные отчаянием или огорчением глаза женщины, эльф в очередной раз вздохнул. Пробормотал, что Лирине и предыдущая династия не нравилась, но взрывать террасы она не стала… И полез наверх. И кто его подписал на эту работу?
Ну кому нельзя отказать?
«Пожалуйста, дорогой, присмотри за моей родственницей», – передразнил он мысленно свою любимую Повелительницу. Ага… и куда это его занесло в итоге? В Большую пустыню, на Аланийское плоскогорье! А ведь казалось, ничто не обещало проблем! Просто поскандалила Лирина с матерью и отцом, когда выяснилось, что она предпочла обучению благородным искусствам Школу Ремесел, потом помоталась по Ронии, копая арыки, каналы и строя мосты, ну, отметилась в Разбойном порту… Хорошие пирсы получились в итоге.
Стоило насторожиться, когда ее потянуло в Инсолу, на болотные крепостицы. Впрочем, там и он сам хорошо повеселился. Такое многообразие животного мира редко где еще встречается. Северный город не в счет! Он тогда здорово коллекцию пополнил – одни чучелки бобров-скалорубов чего стоили! Вот потому он и не обратил внимания на рассеянно-одержимый взгляд женщины, мечтательно излагавшей дальнейшие планы.
И когда Лирину понесло в Индолу, на восточные окраины, строить акведуки, он даже не задумался, настолько привыкнув следовать за ней, что одиночное путешествие казалось чем-то настолько неестественным… И еще эти серые глаза… Вот когда они стали бесконечно для него важны? Почему он теперь уже даже жизни не представляет без них? И вообще без этой энергичной, уверенной в себе и своих знаниях и потому витающей в облаках и строительных расчетах женщины?
Путаные мысли не мешали эльфу аккуратно взбираться по скале, оставляя за собой зарубки и страховочную веревку для скользящей следом подруги.
Встав наконец на нечто более горизонтальное, чем отвесные скалы, Льялис огляделся. Внизу туманом клубилось ущелье, на том берегу, среди пиков и провалов гор, терялись пятна густой мохнатой зелени, а за спиной начинались влажные, непролазные и вечно цветущие леса. Среди высоких деревьев, опутанных лианами, тянулась узкая тропа. Запах дурманил голову.
Дождавшись Лирину, поспешил в глубь чащи. Женщина, оставшаяся в одной легкой рубашке и плотных кожаных штанах, тенью скользила рядом. За десять лет совместных путешествий они научились двигаться в такт, понимать друг друга с полужеста, а Лис еще и освоил Начала Ремесел. Невольно и абсолютно того не желая. Мастер Ремесел ап-Дарин очень любила читать лекции.
Впрочем, эльфа утешало то, что ему удалось пристрастить ее к экспериментаторству, пусть и в области водного строительства.