Так быстро и неожиданно закончила бой белая миранда.
И опять зрители требовали убить чудовище.
Изабелла просто не стала ни с кем разговаривать. Она вложила меч в ножны и спокойным красивым шагом покинула арену.
Взбешенный и до смерти напуганный Костиньяк хотел ее окликнуть, но не решился, только с ненавистью посмотрел на Криса, Меренго и Брусилу.
Зрители разочаровано галдели. Они были недовольны. Вот уже второй раз они не видят того, ради чего они вообще сюда приехали. Маркиз впервые поймал на себе недовольные взгляды.
А на арену уже спешил с молотом в руках Брусила. Он был в одной набедренной повязке и в кожаном кузнечном фартуке – излюбленной своей одежде. Его густые светлые слегка вьющиеся волосы были стянуты ободком, чтобы не мешали в бою. Добрые голубые глаза его светились бесстрашием, чуть ли не радостью.
– Ад ждет тебя! – тихо выругался в его сторону маркиз. Он уже начал бояться, что и Брусила будет победителем в поединке.
Так оно впоследствии и оказалось.
Когда шестирукий великан Краш вышел на арену, зрители закричали в предвкушении красивого боя. Он был без оружия. Да оно ему было и не к чему. Шесть его могучих рук могли разметать целое войско, и никто не сомневался в его победе.
Никто, кроме маркиза Костиньяка.
Бой начался с удара Брусилы. Он взмахнул молотом, целя великану в грудь. Он бы и рад был метить в голову, но три метра роста великана, не позволяли ему этого. Но и удар в грудь не достиг цели. Великан ловко увернулся от него, и сразу три кулака обрушились на кузнеца.
Первых два ужасных удара Брусила выдержал прямо-таки с фантастической выносливостью, но третий удар все же сбил его с ног. Брусила упал на спину, но молот из рук не выпустил.
Краш торжествующе поднял все шесть рук и победно замахал ими в воздухе. Зрители криками и аплодисментами приветствовали его.
Великан обошел всю арену, затем снова вернулся к месту боя.
Брусила уже встал. Краш увидел, что он готов и бросился на него с кулаками. В этот раз он обрушил на Брусилу целую серию мощных убийственных ударов. Но кузнец ловко блокировал их молотом. Тогда великан, видя, что его кулаки не достигли цели, пустил в ход ноги и лягнул Брусилу в грудь. От этого удара молот не спас кузнеца, и он отлетел к стене, стукнувшись об нее всем телом.
Зрители закричали от восторга, а великан снова обошел арену кругом, собирая поздравления, похвалу и поддержку болельщиков.
Брусила с трудом поднялся на ноги. Его шатало. Но и в этот раз он не выронил молот. Встряхнув головой, как это делают собаки, вылезая из воды, он пошел в атаку. Великан его уже ждал. Он стоял в боевой стойке кулачного бойца и готовился к встрече с противником. Он был не очень поворотливым, шестирукий Краш. Иначе он бы успел увернуться от следующего удара. К тому же он оказался еще и не очень сообразительным. Он так и не понял, почему вдруг Брусила направил удар молота не в его грудь, нет, кузнец подошел к нему так близко, что великан обрадовался и уже хотел вбить кузнеца в землю всеми шестью кулаками, но не успел, потому что кузнец ударил первым, и совсем не туда, куда думалось великану.
А Брусила ударил великана не в грудь, и не в живот. Что толку туда бить, когда там сплошные твердые, как железо мускулы? Нет, Брусила ударил в самое слабое место, которое как он полагал, нашел у великана. Он ударил его молотом прямо по большому пальцу его правой ноги. Сделал он это так мастерски и сильно, словно вбил в землю гвоздь.
Великан завизжал от боли. Именно завизжал, а не закричал. Завизжал, как щенок, которому наступили на хвост. И запрыгал на одной ноге, всеми руками, хватаясь за пострадавший палец.
А Брусила не теряя времени даром, тут же пригвоздил к земле большой палец левой ноги Краша.
Теперь великан просто не закрывал рта, который извергал неумолкаемый вой, Он повалился на землю и стал по ней кататься. О том, чтобы продолжать бой, он и не помышлял.
Все, кто это видел, от изумления встали.
Четвертая победа за один день. Из пяти человек, участвовавших в турнире в первый день, победили четверо! Воистину мир перевернулся.
А великан катался по земле, плакал, пускал пузыри, и его младенческая голова дергалась, а единственный глаз смотрел на Брусилу с обидой и болью.
– Уа! Уа! Уа! – совсем как грудной ребенок, голосил бывший непобедимый боец маркиза Костиньяка. А когда кузнец случайно сделал в его сторону один шаг, великан визгливо закричал, затрясся и стал отползать в сторону своей клетки, словно надеялся спрятаться в ней.
Брусила улыбнулся, смахнул с лица пот и бросил ненужный теперь молот на землю.
В этот раз никто не стал требовать, чтобы Брусила покончил с великаном. По лицу кузнеца было видно, что он этого делать не собирается.
– Ну что, господин маркиз? – громко спросил он. – Не правда ли, что в этот раз все идет совсем не так, как ты этого хочешь?
Костиньяк даже не смог скрыть своего страха и ненависти. Он так сильно вжался в кресло, на котором сидел, словно боялся, что Брусила прямо сейчас побежит его убивать.
Но никто из участников турнира не собирался этого делать. Крис, Ариан, миранда Изабелла и даже Меренго выбежали на арену и стали поздравлять Брусилу с победой. Даже зрители встали на сторону кузнеца и откровенно радовались поражению шестирукого великана. На их глазах рушился миф о непобедимости чудовищ маркиза Костиньяка. А рак так, то значит, и сам маркиз тоже утратил свое былое могущество. Это было просто написано на его лице.
А добило маркиза то, что принц Лаутар покинул свое место, и несмотря на ненавидящий взгляд маркиза, тоже побежал на арену. Маркиз никогда не видел принца таким радостным и воодушевленным. Он чуть не заплакал от страха и побежал в окружении стражников в свои апартаменты. Теперь ему казалось, что и стражники смотрят на него не с таким почтением и страхом, как прежде. Страх змеей влез в его душу и уже не собирался ее покидать.
Четыре победителя! Кто же из них станет его убийцей? Костиньяк ломал руки в отчаянных попытках разгадать эту загадку.
Кто? Кто из них?
Глава семнадцатая
НОЧЬ ПОКУШЕНИЙ И БИТВА СО СЛЕПЫМ ЯЩЕРОМ
Первый день турнира закончился грандиозным пиром, на котором присутствовали все гости, а также победители первого тура. Так что из чудовищ за столом сидел только ринатаг.
А тело графа Барбизона его слуги повезли в родовой замок, чтобы так с достоинством похоронить его в семейном склепе.
Только место хозяина пустовало. Маркиз не пришел на пир. Попросил извинить его, сослался на то, что сильная мигрень уложила его в постель.
Многие из гостей в глубине души только посмеялись над ним. Место принца Лаутара тоже было пустым, но не потому что он не пришел на пир, а потому что сидел рядом с Крисом и Арианом и болтал с ними о разных пустяках. Он подружился с мальчиками после того, как подошел к Брусиле и протянул ему руку.
– Я поздравляю тебя, смелый и находчивый воин, – сказа он, не оборачиваясь на аристократов, что неодобрительно смотрели на принца, который разговаривает с простолюдином. Пусть с бойцом, даже победителем, но ведь с простолюдином!
Брусила тоже был удивлен поступком Лаутара и руку протянул ему с опаской, словно боясь, что это всего лишь плохая шутка, на которые падки знатные люди. Но никакого обмана не было, принц Лаутар чистосердечно пожал кузнецу руку. Затем повернулся к Крису и обратился к нему:
– А ты тоже здорово дрался!
Так они и познакомились и теперь сидели и все втроем разговаривали о том, о чем любят разговаривать мальчишки во все времена и во всех странах. Об играх, о лошадях (а в нашем мире о машинах), об оружии.
Пир был веселый шумный. Гости кричали и пели и на все голоса славили и ободряли Криса, Меренго, Брусилу и Изабеллу. Теперь ставки делались все больше на них.
В самый разгар веселья в зал быстрый как яростная буря и злой как черт ворвался маркиз де Костиньяк.