— Не все так просто, — сказал отец. Некоторые дефекты в кристаллической решетке удаляются при электрополировке под напряжением. Но эту заботу можно переложить уже на потребителей пластин, они доведут их до ума. Или приобретем необходимое оборудование для этого.
Так, все озадачились поиском персонала. Нужен директор, замы — в общем, весь состав НИИ ПП.
— Так всех пенсионеров с НИИ ПП и соберем, — предложил я.
— Собирайте, еще в Новосибирске есть пара заводов по производству полупроводников — пошарьте там. И еще, — продолжил отец, — где-то я читал, что в невесомости можно выплавлять удивительные сплавы, как, например, алюминий с ртутью, которые будут иметь удельный вес меньше единицы и прочность стали. Давайте-ка еще пригласим к себе для таких изысканий специалистов из НИИ металлов и сплавов из Москвы. Может, и тут что-то получится.
***
Вначале занялись полупроводниками, набрали первую сотню руководящего состава, подписали со всеми пятилетние контракты, включающие омоложение. Купили требуемое здание в пригороде, заказали оборудование, но это уже работали специалисты нашего НИИ Полупроводников. Мы только обеспечивали их финансами. Ну и проводили сеансы омоложения, кому это требовалось. В число доверенных лиц вошли генеральный директор (кстати, бывший гендиректор НИИ ПП Филиппов), главный технолог и первый заместитель гендиректора — они знали фокус с антигравитацией, точнее с микрогравитацией.
Через год завод по производству полупроводников начал выпуск продукции, численность персонала достигла двух тысяч человек. Как же много у нас хороших профессионалов на пенсии! Для удобства работы оборудование для выплавки полупроводников — установки «Редмет-90М» - разместили в отдельных помещениях, в которых создавали невесомость в процессе плавки и очистки слитков от примесей. Эти установки работали автономно, не требовали вмешательство персонала, пока идет плавка, то есть примерно сутки.
После завершения плавки невесомость отключалась, начинал работать персонал. Он не был в курсе, что в помещении создается невесомость. Персоналу мы говорили, что там имеются особые присадки к полупроводникам, позволяющие создавать высококачественный сплав. Старые кадры из отдела сбыта легко установили связи с родственными производствами, предлагая им высококачественные полупроводники. Для пробы давали бесплатно по десятку пластин кремния и арсенида галлия.
Результаты превзошли все ожидания — как мы предполагали, выход годных чипов из наших пластин был на порядок больше, чем из обычных пластин. Спрос на наши пластины взлетел, и они расхватывались как горячие пирожки. Начали проявлять интерес зарубежные потребители полупроводников. Мы никому не отказывали — остановить поставки можно в любой момент, если нас станут ограничивать в контрактном производстве чипов.
В течение двух лет после начала поставок полупроводников все заводы России перешли на наш кремний и арсенид галлия. Китай закрывал половину своих потребностей за наш счет, Тайвань и Корея 90%, а это гигантские объемы. За пару лет мы удвоили мощности завода, купили еще пару зданий рядом, построили с помощью подрядчиков цех по выплавке полупроводников на порядок большей мощности. Ежемесячная выручка за поставку на экспорт пластин кремния составила более 70 миллионов долларов, завод себя окупил и начал приносить прибыль. Но главным результатом стало обеспечение высококачественными материалами отечественной полупроводниковой промышленности. Нас очень просили поделиться «примесями» производители кремния из России, но мы пока не могли этого сделать — отказывали под предлогом опасения потери ноу-хау.
Производить исходный материал для чипов и не производить сами чипы наши заводчане не могли. Поэтому сразу же после получения особо чистых полупроводников директор НИИ полупроводников Филиппов поставил вопрос о производстве микросхем и светодиодов. Мы не возражали, было закуплено оборудование для этого и нанят персонал.
Начали производить светодиоды для освещения, СВЧ-диоды — то, что традиционно пользовалось спросом. Директор НИИП искал новые изделия для производства — СВЧ-транзисторы, полевые транзисторы. У полевых транзисторов и светодиодов за счет особой чистоты кристаллов и отсутствия дефектов кристаллической решетки оказались лучше характеристики, чем у их аналогов, поэтому их производство быстро нарастало.
Аппетит приходит во время еды, как у нас говорят. Филиппов договорился с «Микроном» о производстве ряда микросхем их разработки, как второй поставщик. Эта инициатива была успешной, микросхемы пошли в серию, нареканий от потребителей не было. Филиппов начал пробивать на «Ангстреме» вопрос о производстве микросхем их разработки. Там практически отказались, предложили процессор «Электроника-32» для гражданских нужд. Это было им не интересно, так как потребителей практически не было — гражданский сектор заполонили западные микроконтроллеры. Но на «Ангстреме» гарантировали сбыт в сфере гражданской авиации для систем управления отечественными самолетами. «Ангстрем» был готов передать и производство бортовой ЭВМ на базе этого процессора — у них очень низкий процент выхода годных процессоров, они просто не справлялись с заказами. Решили попробовать, топология 3 микрона для сегодняшнего дня архаична.
Результаты порадовали: выход годных — почти 90%, у «Ангстрема» — 8%. Начали производство. К этому времени свои разработчики и технологи включились в тему микропроцессоров. Им хотелось перевести этот раритет на современную технологию с нормами хотя бы 65 нанометров, которую освоил «Микрон». Нам «Микрон» передал в производство микросхемы по нормам 180 нанометров. Даже эти нормы могли сделать чипы «Электроники-32» в 20 раз меньше.
Мы одобрили эту инициативу и выделили финансирование. Было приобретено программное обеспечение и оборудование для разработки и изготовления фотошаблонов по нормам 65 нм, производственная линейка для изготовления микросхем по этим нормам. Команда разработчиков начала работу над однокристальной микро-ЭВМ, на базе «Электроники-32», и за 2 года решила эту задачу. Конечно, не с первого раза у них получилось, а с двадцатого, но и результат впечатлял — вся бортовая микро-ЭВМ была реализована на одном кристалле с тактовой частотой 1,1 ГГц, тогда как базовый набор имел тактовую частоту 10 МГц. Это стало для нас впечатляющей победой.
Обсудили перспективы. «Электроника-32-65» пригодна только для внутреннего рынка, ее будем развивать в полноценный 32-разрядный контроллер, обвешаем периферией, сделаем большую встроенную кэш-память, оснастим средствами разработки программ. В дальнейшем это будет базовый процессор для наших бортовых компьютеров, управляющих космическими кораблями.
Для процессора персональных компьютеров он не подходит из-за больших различий, и главное, из-за отсутствия прикладного программного обеспечения.
— Ну а куда вы собираетесь двигаться дальше? — спросил я.
Наши разработчики честно признались, что их компетенции для разработки новых процессоров недостаточно.
— Спасибо за откровенность и трезвую оценку своих возможностей, — поблагодарил отец разработчиков НИИП. — Относительно вашего развития, как команды разработчиков, предлагаю следующее. Вам необходимо провести разведку в командах разработчиков «Байкала» и «Эльбруса», других фирмах-разработчиках процессоров. Ищите лидеров формальных и неформальных. Всегда, когда команда достигает успеха, кто-то выдвигается на первое место, а кто-то считает себя обделенным. Вот эти обделенные личности нас и интересуют. Мы будем создавать две команды разработчиков, у нас длительная перспектива. Условно назовем их «Эльбрус» и «Байкал». Ваш коллектив мы также разделим на две части по вашему желанию — вы создадите эти две команды, руководить которыми будут ведущие разработчики «Эльбруса» и «Байкала». Соревнуясь между собой, вы будете создавать и выпускать все более совершенные процессоры.
Через 2 года у нас сформировались две команды разработчиков процессоров, как мы и планировали. Еще через год в серию пошел 32-ядерный процессор «Прорыв» с тактовой частотой 2.2 ГГц, это команда с участием разработчиков «Эльбруса» выпустила. Еще через год в серию пошел 48-ядерный процессор «Томь» с тактовой частотой 2.4 ГГц, который создали с участием разработчиков «Байкала». Процессоры имели отличающуюся архитектуру от известных процессоров, которая давала им незначительный выигрыш в производительности, они были изготовлены с нормами 28 нм в Зеленограде на отечественном оборудовании, которое появилось там после 2022 года. Но для нас было более важно, что это были процессоры собственной разработки и что разработчики знают, как их дальше развивать. Были сформированы две полноценные команды разработчиков процессоров — не каждая страна их имеет!
